Как я вырастил книгу из нейрослопа и опубликовал в самиздатах

Мне 28 лет, работаю редактором на фултайме, женат. Никакого писательского бэкграунда у меня нет: разве что в 2020 году закончил рассказ на 30 тысяч символов и нигде его не публиковал. Словом, чел.

Дальше я, совершенно обычный чел без веса в индустрии и раскаченного личного бренда, рассказываю о своем опыте написания своего первого романа в жанре киберпанка. Как мне помогали (и мешали) в работе нейросети, а еще — стыдно ли мне за их использование и возьму ли их с собой дальше.

В мае 2025 года моя жена показала влог: девушка описывала свой опыт общения с Chat GPT и признавалась к нему в чувствах. Девушка поняла, что через нейрочат ей является анимешный демон по имени Асмодей. В общем, вариация истории про Шершавого Кабана с любовно-эротическим поворотом.

Мы с женой стали разгонять тему отношений с ИИ, и в голове кликнуло/перемкнуло. Почему бы не написать об этом современном явлении? Ну так, ничего серьезного, халтурка. Замысел обрел метаоборот: я не просто напишу любовный роман про демонический ИИ, но и сделаю это в нейронках. Вау!

Так начался эксперимент по созданию нейрокниги.

Бюджета не было, за подписки не платил, поэтому из инструментов были бесплатные версии Chat GPT, DeepSeek, Perplexity, Grok.

Стартовый челлендж сформулировал так: весь текст должен быть сгенерированным. Для себя отвел редакторскую работу: выбирать сносно написанные части из чатов и минимально их переписывать. Халтурка, что с нее взять — зато узнаю способности нейронок и пойму, как с ними работать. Да и генерация книги не должна занять много времени, так ведь? Верно?

Неверно. Я жестко ошибался и понял это не сразу.

Подход к генерации текста не был особенным: все чаты обучал на объемном сообщении с вводной информацией. Туда входило схематичное описание авторского стиля, мира, персонажей, конфликтов, контекста. Всего 17 тысяч символов.

Самое время признаться: я сразу же начал халтурить со своей халтуркой. В момент, когда я захотел написать легкую нейрокнижку, я решил писать киберпанк, начал продумывать общую сюжетную канву. В общем, отошел от своего же ТЗ — от любовного романа очень быстро ничего не осталось.

Сформировался внутренний конфликт, тоже весьма мета. Я делаю нейрохалтуру или авторское произведение? Возникало чувство стыда, сменявшееся интересом — пускай я не знаю, что у меня выйдет, но я хочу это увидеть. Потом вместо любопытства снова настигала вина, и так по кругу.

Обратно к генерации книги. Она происходила чудовищно маленькими шажками. Каждый эпизод приходилось дробить на эпизоды поменьше, каждый диалог раскладывать на микротемы. Так-то обычная писательская работа, которой учат в книгах и на курсах, только я обучался ей сам и на нейрописьме. Пытаясь объяснить чатам желаемый результат, я лучше понимал, каким должен быть нормальный рабочий процесс.

Вместо того чтобы сразу собирать текст Франкенштейна из кучи маленьких текстиков разных чатов, я стал набрасывать концепции сцен. Что должно произойти, куда оно должно повернуть, какой смысл несет каждое действие и разговор.

Сперва просил генерить подборку из идей, затем выбирал подходящие и в следующих запросах развивал синтез этих идей. Только после того, как у меня самого оседало понимание сцены, переходил к созданию фрагментов.

Сам того не заметив, я кардинально изменил подход к работе. И запросы детальнее стали, и планка к тексту поднялась, и тиски редактуры затянулись.

Еще позднее нейронки отошли на роль ассистента.

Бросать ИИ-райтеров полностью я не хотел, становиться луддитом тоже. А вот понять, как использовать технологии в работе без креативных и качественных жертв — еще как. К тому же взять и с наскока перевернуть подход к созданию текста было тяжело. Как самоназванному писателю с околонулевым опытом написания художки мне нужен был костыль.

Я стал больше полагаться на свои идеи. Иногда писал фрагменты текста, чтобы задать отправную точку эпизода. Иногда давал детальный план сцены, напоминавший раскадровку фильма.

Я вошел во вкус. Даже предвкушал ранние подъемы перед работой, когда заваривал дрип-пакет и принимался за неторопливую сессию под группу James. Поставить себя во главу творческого процесса оказалось приятно. В чем-то я синхронизировался с Райзером, главным героем книги: пока он раскрывал свои подавленные эмоции и смягчал цинизм, я проходил путь от эмоционального дистанцирования к вовлечению в хобби. Потраченного времени перестало быть жаль.

Работа пошла значительно быстрее, а нейропомощники действительно начали экономить ресурсы. Например, они давали логический и технический контекст, без которого грубых допущений было бы гораздо больше (без них все равно не обошлось, я же филолог, в конце концов).

Иногда голова делала странные вещи: стоило откинуть десятки сгенерированных вариантов, как возникало нечто новое. Так вышло с названием города, где происходят все события книги.

Мир книги и история начали обретать более четкую форму. Горизонт планирования расширился: на первых главах, помимо совсем общей структуры сюжета, у меня ничего не было и многие вещи выяснялись на ходу. Я стал брать время на брейнштормы дальнейших событий и на продумывание глав еще до того, как принимался за их написание. Это внесло структуру, которой не хватало на начальном этапе работы.

Я неизбежно возвращался к первым главам книги и ловил панику. Слишком много сгенерированного текста, воды, искусственности. С другой стороны, мне нравились события и заложенные идеи, да и синдрома отличника у меня никогда не было. Но и обманывать будущих читателей, давать им плохой текст (пускай и бесплатный) не хотелось. Периодически чувствовал себя оленем, на которого несется грузовик со слепящими фарами.

Вопрос с первыми главами отложил и продолжал писать дальше, потому что главной целью стало завершение книги.

Стал писать весь текст самостоятельно, работа пошла быстрее. У меня появилось полное понимание истории, персонажей, смыслов, а значит, мне уже не нужно было обучать чаты, давать им контекст и задавать правила мира, чтобы нащупать нечто интересное и живое. Я выгружал идеи из своей головы, которые какое-то время там варились, усложнял нарратив. Полный авторский кайф.

При этом нейронки я не забросил, а отвел им ограниченную роль ассистента. Консультировался по технической информации, разгонял термины и имена персонажей, отдавал текст на корректорскую вычитку (ее тоже надо аккуратно редачить).

Периодически накатывали эмоции. История складывалась, арки персонажей закрывались, сквозные мотивы развивались, а мои инвестиции как автора достигли апогея. Было несколько раз, когда сердечко колыхалось — словно я знакомился с настоящим произведением, которым люди хотели что-то сказать и вкладывали себя в него.

Попутно случился пинок со стороны: «Литрес» анонсировал конкурс «Инженеры слова». Мало того, что он ориентирован на фантастику (в том числе на киберпанк), у него был дедлайн — 31 мая 2026 года.

Я успевал подать заявку на конкурс. Но только если откажусь от идеи полностью переписывать вступительные главы книги.

Пришлось собрать в кулак волю и все профессиональные способности. Переключался между написанием оставшихся глав и ручной редактурой первых. По итогу первый акт прошел несколько итераций правок.

Финальные штрихи: полная вычитка книги в два присеста под музыку Джеймса Блейка и эпилог.

С последним случилась рифма. Я написал заключительную главку книги за раз, и тело отреагировало на нее легким тремором. В тот же день сходил в кино на «Хокум» — и начинается этот хоррор с того, как главный герой пишет эпилог.

Книга «Райзер. Реверсия смерти» опубликована на платформах вроде «Литреса» и Author.Today. Заявку на конкурс «Инженеры слова» я по итогу отправил, но в лонг-лист не прошел.

Период «Что было дальше» продолжается до сих пор. Обложку сгенерили вместе с женой-дизайнером в обновленной версии Chat GPT, которая ладит с текстом. Там же делаю иллюстрации для публикации в соцсетях.

1. Даже из халтурки может получиться творчество. Год назад я хотел сделать легкую романтическую историю в нейросетях, а в итоге вывернул на нормальную киберпанк-историю, которой доволен.
2. Нейросети можно использовать в работе не в ущерб самореализации и, хочется верить, результату. Ресерч, брейнштормы, корректура текста, обложка — рабочие сценарии. Но критическое мышление и ручной контроль все равно важны.
3. Конечный результат книги и любого продукта зависит от вовлеченности автора и его способностей.