«Суммы стартуют от 1 500 000 ₽ за год»: как я работала учителем в частной школе
Это история из Сообщества. Редакция задала вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам Журнала
В последнее время я часто вижу восторженные слова в адрес частных школ — будто бы это единственное место, где ребенок получает знания.
Каюсь, я, бывшая ученица обычной питерской ГБОУ СОШ с углубленным английским, придерживалась похожей позиции, замыленной идеализацией платного образования. Но после полугода работы в одной из частных школ Санкт-Петербурга я поняла: большинство людей слабо представляют «внутренний мир» элитных учреждений. Поэтому я хочу описать свой опыт и взгляд на систему.
О Сообщнике Про
Лингвист-переводчик, магистр лингвокультурологии. Преподаю английский и русский. Увлекаюсь творческими съемками и профессионально бубню.
Это новый раздел Журнала, где можно пройти верификацию и вести свой профессиональный блог
Окончив магистратуру СПбГУ по специальности «лингвистика», я собиралась сменить сферу и попробовать себя в EdTech, но столкнулась с тяжелой ситуацией на рынке труда. Поэтому оффер на позицию учителя английского от одной из самых дорогих частных школ Петербурга я приняла с удовольствием.
Встретили меня там дружелюбно, предложив щедрую учительскую зарплату в 100 000 ₽ без переработок. Администрация не требовала заполнения документации, директор оказался понимающим и приятным в общении, а столовское меню больше походило на меню неплохого ресторана в центре. Работала я за новеньким Макбуком, попивая в перерывах чай в библиотеке.
Передо мной стояла следующая задача: поднять уровень у иностранных учеников из Китая и Южной Кореи, для которых английский — второй или третий язык. Позже подтянулись и русскоязычные ребята, которым не хватало знаний или уверенности.
Мой предмет, English as a Second Language, в отличие от остальных элективов, добавляли прямо в расписание по желанию родителей или по рекомендации других преподавателей, которые считали, что у ребенка недостаточно навыков. Позже, после того как администрация отменила курс из-за сложностей с расписанием, я несколько месяцев провела на позиции ассистента классного руководителя в начальной школе.
Расскажу, как проходили занятия, на что делали упор в учебной программе и какие моменты расстроили меня как преподавателя.
Формат обучения
Комфортные условия для работников школы обеспечиваются во многом благодаря высокой стоимости обучения: суммы стартуют от 1 500 000 ₽ за учебный год и зависят от ступени образования — детский сад, подготовка к школе, началка, средняя и старшая школы.
За эти деньги учреждение предлагает детям английскую национальную программу «с учетом ФГОС». То есть как бы два в одном: готовят по IGCSE и A-level , но и ГИА сдать помогают. При этом вся коммуникация — занятия, элективы, подготовка к праздникам — ведется полностью на английском языке.
В началке классы формируются из 3—5 человек. В средней школе ребят больше — примерно 6—10. Это все, конечно, наводит на мысль о том, что каждый ученик не будет обделен вниманием. Думаю, именно по этой причине родители часто выбирают для своих детей частное образование.
Малыши до пяти лет учатся через игру, в 5—7 лет осваивают базовые навыки, в началке проходят ключевые предметы — математику, гуманитарные науки. В первой половине средней школы обещают «дисциплины, раскрывающие талант ребенка», что бы это ни значило. А дальше — параллельное обучение по британским программам и четыре предмета для ОГЭ и ЕГЭ, чтобы у детей была возможность получить российский аттестат вместе с международным сертификатом. Что из этого правда, а что маркетинг, родителю придется выяснять самому. Признаюсь честно: как программу ФГОС внедряют в обучение в начальной школе, я не увидела.
После основных уроков обычно проходят элективы: танцы, оркестр, легкая атлетика, настольные игры.
Образовательный процесс
Учебная программа. У меня была полная свобода действий в организации курса, но никто не дал примеров программ и информации о том, что дети изучают на основных уроках.
Когда я пришла туда работать, мне предоставили более опытного учителя-ментора, которая должна была ввести меня в курс дела. На вопрос «А что вы проходили?» преподаватель показала мне список с названиями тем — без упражнений, без материалов, без упоминаний использованных учебников. Только спустя месяц мне предложили таблицы для планов уроков, которые надо было заполнять перед учебной неделей. До моего прихода учителя элективов, видимо, вели какие-то записи только для себя или упрощенно.
Возможно, работа педагогов по основным предметам строилась более структурированно — для меня это осталось загадкой.
Когда мой электив закрыли и я перешла на ставку ассистента в началке, снова столкнулась с проблемой непроработанных учебных планов. Например, часто уроки проходили так: учитель озвучивает тему, затем третьеклассники должны самостоятельно писать сочинение. Мы проверяем работы, но оценок не ставим. Следующий день — следующая тема.
Мне кажется, что сама идея развивать навык письма просто отличная. Это мощный инструмент, которого сильно не хватает в обычных государственных школах. Но подобная активность работает, только когда она встроена в осмысленную учебную программу и дети обязательно получают обратную связь. К сожалению, вместо этого все сводилось к творчеству ради творчества.
Это красиво и гордо звучит, а также нравится родителям, которые восхищены тем, что их ребенок пишет рассказы о пиратах на английском. Но без разбора ошибок, без критериев, без учебной цели это имитация образования. Слабому ученику это не помогает, ведь он не понимает, что не так, сильному — тоже, ведь он и так это умеет, то есть прогресса нет.
Расписание. Мои уроки были скорее счастливым стечением обстоятельств, чем ожидаемой рутиной. С некоторыми учениками я виделась дай бог один раз в неделю, если повезет.
Дело в том, что школа не имела четкого представления, сколько уроков у меня должно быть. Кто принимал решение — директор, учителя или родители ребенка, — сказать сложно. С кем-то я занималась каждый день по расписанию, с кем-то — дважды в неделю. Иногда я могла прийти в назначенное время и не забрать ученика — например, потому что учитель не хочет отдавать его со своего урока или потому что ребенок участвует в каком-то мероприятии.
Расписание школы вообще пестрит мероприятиями — праздниками, конкурсами, выездами. Я пришла на работу осенью, и за небольшой срок мне удалось придумать траекторию обучения для каждого своего ученика, но ее реализация не входила в планы администрации.
Вплоть до Рождества школа каждый день выезжала на многочасовые репетиции концертов, что сильно влияло на уроки. Далее последовали Греческая неделя, потом Масленица. Несколько занятий подряд дети пекли блинчики в столовой, затем, конечно, шли на прогулку, а потом уже не до уроков.
Родителей, кажется, это устраивало. Я видела много мам и пап среди гостей — каждый улыбался и был в восторге. Не буду лукавить, мероприятия и концерты производили впечатление.
В том, что касается творческого потенциала, здесь действительно ушли далеко вперед. Два урока рисования подряд в расписании средней и старшей школы — это серьезно. К этому добавлялись выездные спортивные мероприятия в другие города, оркестры, постановки. Это неплохо, но, на мой взгляд, сильно вмешиваться в учебный процесс не должно.
Оценивание. Как преподаватель электива, я не могла ставить оценки ученикам, потому что предмет не влиял на успеваемость. Но на одном из собраний я увидела таблицу оценивания для основных предметов и не нашла в ней ни цифр, ни процентов.
В классе, где я была ассистентом, формальное оценивание тоже отсутствовало. Были условные «хорошо» и «молодец». В конце недели на доске появлялись плюсики или баллы около каждой фамилии.
Возможно, конкретные цифры использовались в тестах, внутренней рекомендации или отчетах для родителей, но у меня возникло впечатление, что система оценивания в школе скорее описательная и мягкая. И, как мне кажется, это не помогает ни детям, ни педагогам, ни родителям. Да, учиться надо не ради пятерок в дневнике, а ради знаний, но оценивание — отличный помощник для отслеживания прогресса.
Ученики
Дети попадались полярных характеров — от чутких и отзывчивых до откровенно грубых и высокомерных. Думаю, дело в том, что очень мягкая среда поощряет ощущение вседозволенности. Учителя, надо отдать должное, старались отслеживать конфликты и пресекать буллинг. Но были трещины, которые мастерски обходились стороной.
Например, я наблюдала расовую изоляцию: с одной девочкой никто не разговаривал и не садился за один столик в столовой. Учителя это видели, но вопрос будто повис в воздухе. Девочка общалась в основном со мной.
Однажды я пришла с жалобой на ученицу, которая систематически игнорировала мои слова, грубила и закатывала глаза на уроках. Объяснение: «Да, она своеобразная, всегда так делает». Я неиронично задумалась: может, школа и заявляет командный дух, но «неудобных» и «проблематичных» предпочитают мягко не замечать. Мир и дружба получаются для избранных, а самых колючих и сложных оставляют учителям-энтузиастам.
Что касается уровня подготовки, для меня стало шоком, что многие ученики средней школы, которые были записаны на элективный английский, не могли ответить на банальные вопросы о себе. Тестовые баллы едва-едва переходили порог, в глазах читалось непонимание, когда я начинала рассказывать о грамматических правилах.
Выводы
Частная школа показалась мне местом, где академические процессы смещены на второй план, а руководство иногда не в состоянии найти баланс между учебой и развлечениями. Педагоги имеют весьма нестандартный набор функций. Некоторые из учителей, на мой взгляд, не отличаются особо сильным навыком преподавания или глубоким знанием своего предмета. Они скорее неплохие воспитатели и няни.
Красивый сайт, преподаватели-иностранцы и круассаны на завтрак легко создают иллюзию идеального образования. Но если за этим не стоит системной работы — с программами, оцениванием, обратной связью и дисциплиной, — то за несколько миллионов в год вы получаете в первую очередь сервис и комфорт. А вот знания и академическая подготовка могут пострадать из-за нестабильной системы частной школы, не интегрированной в российские реалии.
Я больше не идеализирую платное образование, но и не демонизирую его. Мой опыт — это лишь одна из частных школ в России. Просто теперь, зная кухню изнутри, я советую родителям смотреть не только на ремонт в холле и меню в столовой, но и на учебные планы, систему оценивания и то, как часто в заведении все-таки учатся, а не пекут блинчики на уроках или готовятся к новогодним концертам. Иногда полезно заглянуть в программу и спросить: «А что мой ребенок будет знать через год?» Если ответ расплывчат, возможно, вас просто кормят красивыми завтраками.
