Гепатит вас не определяет. Как и любой диагноз

Если жизнь похожа на кино, то иногда мне кажется, что я начинаю смотреть его с середины. Подопечные попадают к нам в фонд уже пройдя какой-то путь, и я становлюсь не просто социальным работником, а помощником главного детектива — распутываю сложное дело их нового диагноза.

Но у моего расследования есть преимущество — я помогу человеку вне зависимости от его образа жизни и прошлого.

Молодая девушка пришла на автобус (мобильный пункт тестирования) и я узнала её историю. У неё было личное подозрение на Гепатит С, который перешёл ей от матери при рождении. У мамы был Гепатит, который она годами не решалась лечить. Такие истории меня трогают больше остальных, потому что это тот случай, когда твой диагноз не часть твоего образа жизни, а чужого (хоть и близкого человека).

В этом и есть, на мой взгляд, большая часть горечи, которую ты «пьёшь» вместе с остальным, что вмещает в себя работа в НКО. Здесь множество светлых историй излечения, побед и изменений, но все из них берут начало тёмного пути, который часто человек проходит даже не сам. А за него и до него другие люди. Я вижу в этом трагедию многих семей и судеб, которые открываются передо мной в работе.

Тест показал положительный результат. Конечно же девушка испугалась. Я объяснила, что гепатит С сегодня лечится за 8-12 недель и наша команда поможет пройти весь путь бесплатно.

На следующий день девушка, по моему назначению пришла в низкопороговый Медицинский центр фонда. Сейчас будет немного технической информации, чтобы у вас сложилась более полная картина того, как выглядит лечение, вдруг кому-то это будет полезно. Иногда сложность и неизвестность становится препоном для любого человека перед лицом взятия ответственности за собственное здоровье. Я с таким сталкивалась не однократно. Мне важно и в тексте продолжать оставаться социальным работником, который старается всё объяснить без стигмы и доступным языком.

Врач назначил специальную диагностику для подтверждения наличия вируса (кровь из вены). Анализы показали, что вирусная нагрузка высокая, предциррозное состояние. Лечение нужно было начинать немедленно.

Мы с командой понимаем, что без поддержки знающих и доверенных людей девушка может сдастся на пол пути. Ей предстояло:

• Собрать справки для врачебной комиссии в Центр СПИД или Больницу им. Боткина
• Податься в федеральный реестр на льготные лекарства
• Пройти консультацию психиатра-нарколога (девушка имела опыт употребления веществ, но на тот момент была в стойкой ремиссии).

Сама девушка, как и многие клиенты нашего фонда, боялась госучреждений. Для этого и нужны соцработники, буквально — «водить за ручку»: подсказывать кабинет, рассказать про сроки действия анализов, сидеть рядом в очереди, напоминать о приёме лекарств.

Когда клиентке выдали первую упаковку лекарств — она плакала. Терапия длилась 8 недель. Побочные эффекты были в начале приёма — слабость и головная боль, но я находилась на связи с девушкой каждый день и мотивировала не бросать приём, ведь совсем скоро всё пройдёт. Так и было.

Работа шла не только со мной. Параллельно психолог провёл с ней 5 сессий по снижению рискованных практик. Когда человек получает нежелательные побочные эффекты, то его мотивация может снижаться и возвращение к веществам становится закономерным, потому что выглядит как срочное решение всех проблем. Именно поэтому лечение любого заболевания у человека с зависимостью становится таким сложным.

Через два месяца контрольный анализ показал: вирус не обнаружен.

Много называют соцработников няньками для взрослых. Я не вижу в этом ничего плохого, это похоже на правду. Почти каждому взрослому человеку в критической ситуации нужен соцработник. Я схожу с вами к врачу, когда страшно, объясню его почерк и помогу понять анализы, проконтролирую приём таблеток, помогу просто двигаться дальше. Только с помощью такого гуманного отношения мы все становимся по-настоящему здоровыми.