«Ее личный ад»: жуткая неоновая киносказка Нико­ласа Виндинга Рефна и его первый фильм за 10 лет

23 июля в российский прокат выходит «Ее личный ад».

Это не только первый полнометражный фильм Рефна за 10 лет, но и его первая работа после клинической смерти. Тяжелый опыт подтолкнул режиссера к экспериментам: он сделал структуру истории запутаннее, чем прежде, а сам фильм постарался приблизить к сновидению, лишив логических объяснений.

В нашей рецензии рассказываем, почему это любопытное, но скорее неудачное кино — даже для фанатов Николаса Виндинга Рефна.

Актриса Эль снимается в экранизации комикса вместе со своей мачехой, Доминик. Это вроде бы должно наладить их отношения. Вскоре в городе, окутанном туманом, появляется убийца Кожаный человек — он охотится на девушек. Параллельно мы отправляемся в послевоенную Японию и узнаем историю рядового Кей, чью дочь украл маньяк.

Даже в своих самых диких экспериментах Николас Виндинг Рефн всегда придерживался одного правила: в центре истории, какой бы странной она ни была, оставался жанровый стержень. «Слишком стар, чтобы умереть молодым» — полицейский нуар, «Ковбой из Копенгагена» — криминальный триллер о мести, а «Неоновый демон» — сатира на мир моды под видом хоррора о каннибалах. «Ее личный ад» — исключение из правил.

Мы попадаем в неназванный город, окутанный туманом. И проводим время с семьей, о которой почти ничего не знаем. Герои — едва ли не сказочные персонажи: дочка, злая мачеха, чудище и рыцарь. Мир очень условный, правил нет. Да и переходы между историями вольные. Склейка — и мы уже следим за судьбой американского солдата в Японии. Склейка — оказываемся на съемках кинокомикса. Неясно, где реальность, а где сон.

Рефн сознательно уходит от классического нарратива. По словам режиссера, он хотел добиться эффекта, который возникает при просмотре кабельного телевидения: переключаешь канал — и вдруг попадаешь в совершенно иную историю и новый мир. Другое дело, что на экране концепция реализована не так ярко, как звучит. Кажется, Рефн решил собрать разные сюжеты в одно кино, но, по сути, это два, если не три отдельных фильма.

Надо отдать режиссеру должное. Он продолжает искать новые способы рассказывать историю и нарушать правила сценарного дела. Жаль, что в случае «Ее личного ада» прием скорее вымучен. До сновидческих аттракционов Дэвида Линча новому фильму датского режиссера далеко: в мирах Рефна больше холодного расчета и меньше иррациональности.

При создании новой картины режиссер вдохновлялся сразу несколькими жанрами и видами искусства, поэтому неудивительно, что и по форме кино вышло странным. Например, Рефн внедрил в фильм элементы оперы. Почти вся линия Эль намеренно театральная: она разыграна в паре одинаковых декораций, а на фоне играет оркестровый саундтрек. Эта искусственность может раздражать, но мелодраматичность здесь и правда сознательная.

Рефн использует и жанры, к которым уже обращался. Речь, прежде всего, об эротическом триллере и хорроре. В фильме между разными героями постоянно возникает напряжение. Разумеется, все сексуальные эпизоды прерывает кровавая резня: в сюжете появляется Кожаный человек и красочно убивает девушек. И конечно, все залито неоном. Добавьте сюда натуралистичные и жестокие экшен-эпизоды — получится эталонный Рефн.

Жаль, что красивой съемкой и мимикрией под разные жанры в его фильмах уже не удивить. Его, собственно, за это и полюбили. Кроме пары жутко гипнотических сцен с мигающим светом и убийствами «Ее личному аду» нечего предложить, а все смелые решения вроде уже упомянутой игры в театр воспринимаются спорно. Так что эксперимент скорее неудачный.

Если начать анализировать «Ее личный ад» в рамках жизни и карьеры Николаса Виндинга Рефна, впечатления от фильма станут сильно лучше. Дело в том, что три года назад режиссер пережил клиническую смерть — он был мертв около 20 минут. Во многом этот фильм — его откровение, пусть и иносказательное, в виде тягучей, жутко медленной причти.

История Эль — не только о тяжелых отношениях двух женщин, но и еще о том, как с помощью кино люди пытаются стать ближе. Съемки в одном фильме должны помочь общению Доминики и Эль, но совместное дело и искусство не спасают. В целом семейная тема вкупе с темой отцовства и близости маячат на горизонте.

Впрочем, лучшая часть истории — трагедия рядового Кея. Его дочь убил Кожаный человек, и теперь солдат бродит по Японии, словно призрак, требуя возмездия и вымещая злость в драках с якудза. Горе доводит Кея до того, что он спускается в ад — туда, где заточен его любимый ребенок.

В этой трогательной линии — весь страх Рефна никогда не увидеть детей, лишиться самого важного на свете. Неудивительно, что короткий сюжет вызывает больше эмоций, чем весь остальной фильм. Именно здесь режиссер впервые за долгое время напрямую говорит о своей боли.