«Холод»: неубеди­тельный сериал о тюрьме и мести с Любовью Аксено­вой

16 июля на «Иви» стартовал сериал «Холод».

Это история женщины, которая попала в тюрьму по несправедливому обвинению. Теперь героине нужно не только приспособиться, но и продумать план мести.

Мы посмотрели два эпизода «Холода» и в рецензии рассказываем, почему этот сериал, завораживающий в некотором смысле, можно пропустить.

Пожарный инспектор Евгения попадает в аварию, теряет мужа и дочь. Виноваты мажоры на «Гелике», но у них есть связи, так что в тюрьму на 14 лет отправляется Женя. Смиренно отбывать срок женщина не собирается — она хочет отомстить.

Жанр тюремной драмы — штука тонкая. От авторов требуется дотошно изобразить невыносимость жизни за решеткой со всеми неприглядными подробностями и одновременно показать некую отчужденность главного героя, который не может вписаться в местный быт.

Другими словами, нужен баланс между частным и общим. Алан Паркер в великом «Полуночном экспрессе» с этой задачей справился блестяще. Фрэнк Дарабонт в «Побеге из Шоушенка» — плюс-минус тоже. Да и Кириллу Плетневу в «Жги!» это удалось. А вот у авторов «Холода» не получилось. Виной всему — условности и умолчания.

Мы не знаем, что это за мажоры, которые подрезали Женю на Кутузовском проспекте. Понятно, что у их «предводителя» богатый папаша, но кто он такой? Влиятельный бизнесмен? Чиновник? Ответа нет. Это просто очень-очень злые и подлые люди.

Показательна сцена в самом начале, едва ли не сразу после злополучного ДТП. Отец-богач отчитывает сына-богача и дает наставления, что надо сделать с «Геликом». Батя яростно лупит ребенка, но не потому, что тот накосячил, а потому что… батю бесит, что опера «Хованщина» длится слишком долго и впереди еще несколько действий. То есть ни смерти других людей, ни то, что в этом виноват родной сын, отца не волнуют. Короче, такой карикатурный, на манер левиафановского злодей. Воспринимать его всерьез не получается.

Когда действие переносится в тюрьму, становится не сильно лучше. Жизнь героини за решеткой написана широкими мазками — нам даже имена сокамерников и вертухаев не сообщают. «Паханессу», фем-версию аббата Фариа и начальника тюрьмы, конечно, представляют, но все остальные персонажи остаются безымянными статистами.

В мир «Холода» сложно поверить, потому что ему не хватает деталей. Авторы полагаются на расхожие образы: вот насильственная кормежка через трубочку, вот сексуализированное насилие, а вот избиение заключенной другими сиделицами. Каждый эпизод по отдельности — разумеется, жуть, но в единую картину они не складываются. Будто череда не связанных между собой псевдо-снафф-роликов, без какой-либо рефлексии со стороны создателей или персонажей. Эти сцены не дают представления об иерархиях и порядках в колонии.

Перед нами вариация на тему «Графа Монте-Кристо», так что рано или поздно Женя выйдет на волю. Поэтому на недостаток проработки тюремной темы, наверное, можно было бы закрыть глаза — все-таки не основное место действия. Но события как минимум первых двух эпизодов почти полностью происходят за решеткой, да и в поп-культуре немало ретеллингов романа Дюма, где с этим дела обстояли лучше. Взять хоть «Теннисные мячики небес» Стивена Фрая, где одна маленькая деталь — ложка в заднице — фактурнее едва ли не всего «Холода».

«Холод» стартует с места в карьер: Женя оказывается за решеткой еще до того, как хронометраж первого эпизода перевалит за половину. За каких-то 20 минут нас умудряются познакомить с героиней и ее семьей, показать злодеев, аварию, переживание утраты, уговоры замять дело, несправедливый суд и изнасилование. С такой динамикой ни прочувствовать драму Жени, ни даже просто осознать ее не получается.

Возможно, это сделано намеренно, чтобы продемонстрировать, как стремительно, в одночасье рушится жизнь. Но и в этом случае нужно время на передышку. Создатели «Холода» его не дают, галопом пролетая по тюремным будням.

Однажды Женя пытается убить себя, нарываясь на драку с самой суровой сиделицей. Понятное дело, безуспешно, поэтому главная героиня попадает в штрафной изолятор. Казалось бы, вот он, идеальный момент, чтобы притормозить, обмозговать все случившееся. Но нет, авторы выбирают бойкий монтаж со страданиями Жени и повторяющейся фразой «Заключенная, встать!».

Представьте, вы приезжаете в гости к родителям. Работает телевизор — какой-то сериал по «России 1» или «Домашнему». На экране кто-то постоянно кричит, плачет или шепчет, подпуская в голос коварства. Рушатся судьбы и семьи, герои признаются в любви и клянутся отомстить. Вы не понимаете, что происходит, но завороженно смотрите, не в силах оторваться. И только просьба матери не загораживать телек заставляет вас вернуться в реальность.

Примерно такой же эффект производит «Холод». Да, продакшен здесь получше, чем у телевизионных фильмов и сериалов, но вот это ощущение, что смотришь очередной сезон «Леди Бомж», не покидает. В этом есть некоторая магия, guilty pleasure, если угодно. Он излучает странное болезненное обаяние тех самых шоу, которые ты видишь на маленьком кухонном телевизоре в родительской квартире, чего-то, что бабушка могла бы обвести ручкой в журнале «Панорама ТВ», чтобы уж точно не забыть посмотреть.

От «Холода», к его чести, очень тяжело оторваться, но совсем не по тем причинам, по которым ты залпом смотришь иные сериалы. Он гипнотизирует, как гипнотизировал Кашпировский. И после такого гипноза в голове ничего не остается.