Как 300 рублей изменили мою жизнь

Мне было около 18 лет, когда я впервые перевела деньги на помощь животному — 300 рублей. Для тех лет это была ощутимая сумма, к тому же я жила с родителями и не зарабатывала. Но важно было другое: я увидела историю, мимо которой не смогла пройти.

С этого момента я начала следить за волонтёрами из других городов и довольно быстро поймала себя на мысли: помогать хочется не где-то далеко, а там, где ты живёшь. Так я начала искать зооволонтёров в Пензе.

Сначала всё было очень просто. Небольшая группа людей собирала корм, деньги и помогала животным, у которых не было даже базовых условий. Я подключилась: привозила продукты, ездила с волонтёрами, помогала на передержках, сопровождала животных в клиники.

Постепенно втянулась сильнее. Начала ездить на «птичий рынок», помогать с пристройством. Долгое время не решалась брать на себя ответственность за животных — но в какой-то момент это произошло само.

Одними из первых животных, за которых я взяла ответственность сама, стали два щенка с теплотрассы. Я поймала их и повезла на птичий рынок — в те годы именно там волонтёры искали животным новых хозяев. Было около −20 °C. Несколько часов я не уходила с места, постоянно двигалась, чтобы не замёрзнуть, потому что понимала: если сегодня их никто не заберёт, второго шанса может не быть. В тот день дом нашли оба щенка. После этого я уже не воспринимала помощь животным как волонтёрство «по выходным» — я поняла, что хочу заниматься этим всерьёз.

Со временем волонтёрское сообщество начало расширяться, задач становилось больше. Я стала администратором волонтёрского сообщества: организовывала закупки, договаривалась с поставщиками, помогала снижать расходы. Мы начали искать более системные решения — например, как сделать стерилизацию доступной. Это оказалось ключевым: без неё поток бездомных животных не уменьшался.

Параллельно у меня появилась «обычная» работа — стабильная, с хорошей зарплатой по тем меркам. Но я довольно быстро поняла, что не хочу этим заниматься. Работа выматывала, а смысла я в ней не видела.

В 2013 году мы с другими волонтёрами решили создать фонд. Это был важный переход: от разовой помощи — к системной работе. Но по факту у нас не было ничего — ни денег, ни помещения, ни понимания, как всё устроить.

Переломный момент случился, когда нам предложили сделать благотворительный спектакль в пользу будущего фонда.

Идея была простая: поставить спектакль, собрать деньги и на них отремонтировать помещение под приют. На словах всё звучало почти красиво и даже легко. На деле — это было что-то совершенно новое для нас, и мы до конца не понимали, как именно это должно работать.

Я тогда уже была внутри волонтёрского движения и параллельно работала в офисе. И в какой-то момент мы начали обсуждать: а кто вообще будет заниматься приютом каждый день, если помещение появится? Люди, животные, лечение, корм, счета — всё это не может существовать «по остаточному принципу».

И вдруг стало очевидно, что эта роль как будто остаётся на мне.

Это не было каким-то драматичным решением в одну секунду. Скорее ощущение, которое постепенно нарастало: я больше не хочу оставаться в стороне, я не хочу возвращаться в офис и делать вид, что это моя основная жизнь.

Я помню, как мы обсуждали спектакль, бюджет, организацию, и при этом внутри уже зрело понимание, что назад пути, скорее всего, не будет.

Спектакль начали готовить люди с опытом — режиссёры, организаторы, профессиональная команда. И отдельно важно сказать: продюсером проекта была Марина Тарасова. Без неё, честно, ничего бы не получилось — именно она выстроила саму структуру спектакля, собрала людей и довела проект до реального результата. Мы со стороны фонда были скорее теми, ради кого всё это затевалось, но фактически учились на ходу — как вообще устроены такие проекты.

Сам момент спектакля был странным ощущением: вроде бы это культурное событие, сцена, зал, люди, но при этом ты понимаешь, что за этим стоит очень конкретная задача — собрать деньги, чтобы у животных появилось место, где они смогут жить и лечиться.

Когда начали поступать деньги, это было почти физическое ощущение облегчения. Не абстрактные «пожертвования», а реальные цифры, из которых складывалась возможность сделать ремонт и запустить работу приюта.

И именно тогда стало понятно: если всё это действительно запускается, то мне придётся выбирать.

Я уволилась с работы и ушла в фонд. Без зарплаты и без гарантий. Меня отговаривали почти все — кроме мужа. Он сказал: «Справимся».

В 2014 году в наше помещение заехали первые четыре кошки. С этого момента началась уже не волонтёрская история, а полноценная работа приюта.

Я начинала с базовых вещей — уборки, ухода за животными, организации процессов. Но именно этот этап показал с чего начинается системная работа приюта.

• Разовая помощь важна, но без системных решений она не меняет ситуацию
• Самое эффективное вложение — это профилактика (например, стерилизация)
• Волонтёрство быстро упирается в потолок, если не появляется структура
• И самое сложное — это не начать, а решиться перейти в это полностью