Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Режиссёр погружает зрителя в жизнь социального работника Риты и её сына. Она ухаживает за пожилыми людьми и явно сопереживает бремени существования людей с ограничениями по здоровью. Последнее мы понимаем, когда главная героиня защищает на детской площадке парня с инвалидностью, Пашу. Его задирают все дети, в том числе и сын Риты. По нелепой случайности, как хотела показать режиссёр, сын главной героини убивает Пашу.
Картину окутывает достаточно психоделический образ. Каждый персонаж, за исключением, может, парализованного старика, отвратителен. Мы видим безумные взгляды Риты, сына, они смотрят друг на друга скорее как романтические партнёры, нежели мать с сыном. Это протянуто лейтмотивом: главная героиня не воспринимает мужчин, единственный мужчина в её жизни это сын, с которым у них «особенная связь».
Аудиовизуальный язык картины представляет собой отдельный предмет для разговора. В связи с тем, что фильм получил награду за лучшую операторскую работу, стоит отметить, что первые кадры правда увлекают. Правда, закрученное боке становится с каждым кадром всё более раздражительным, резкость всё время ускользает с лиц и важных объектов, а впоследствии появляется заваленный горизонт и тряска камеры, что просто заставляет закрывать глаза, это физически было сложно переносить. Очевидно, что режиссёр задумывал это как художественные приёмы для погружения зрителя в тлен существования в глубинке России, но в итоге вышло иначе. Сгущение красок над действительностью оказалось, как по мне, неудачным экспериментом, и остаётся послевкусием — личной неприязнью режиссёра и сценариста к жизни в России.
Звук в фильме хорошо записан, но пространственный баланс сбивает своей нелогичностью. То зритель слышит звук близко к актёрам, будто находится вплотную рядом, то какой-то общий. Но есть приятный момент: звуки летящего самолёта, моторной лодки в кадре начинают гиперболизироваться, и мы понимаем, что этот приём призван показать нарастающую тревогу героев. Монтаж тоже весьма нетривиальный: нам могут вспышкой перенести куда-то на пару секунд и вернуть обратно. Одна и та же детская площадка выглядит в кадре каждый раз иначе, также остаётся загадкой, где находится дом главной героини и какая у него планировка, каждая сцена в нём становится квестом, чтобы понять, где находятся герои.
Ключевой вопрос, который возникал в моей голове при просмотре этого кино: «Кому, по мнению создателей, я должен сопереживать как зритель?». Главная героиня, не сомневаясь, прячет труп Паши в яме в доме, тщательно его закопав, и настаивает на том, чтобы её сын вёл себя «как всегда». Сергей, её ребёнок, начинает нервничать, хотя его поступок, кинуть булыжником в голову инвалида, очевидно привёл бы к такому последствию. У него было время остановиться, так как издевательства продолжались какое-то время. Переживать ли за такого ребёнка? Хотя ему по сценарию около 18 лет. Или за мать, которая заметает следы и продолжает травмировать своего сына, который уже изначально не в себе? В итоге сочувствия не вызывает даже мать ребёнка с ограничениями, так как по сценарию она в целом и не ищет его, да и довольна скинуть этот тяжкий груз с плеч. В голове возникло сравнение с фильмом «Дурак» Быкова: там главный герой сталкивается с теми же обстоятельствами маргинального быта, но мы явно можем ему сопереживать, ведь он хочет помочь.
Ответить на все вопросы помогла беседа со сценаристом картины. Оказывается, мы должны были сопереживать матери, которая пытается скрыть тело «случайной жертвы». Это словосочетание прямая цитата. Но, к несчастью, эта жертва вовсе не случайна: изначально разрушенная семья, отсутствие воспитания не оставляют возможности назвать инцидент случайностью. Мать закрывает глаза на алкоголизм сына, на его очевидные ментальные проблемы, да и в целом не считает себя виноватой в том, что испортила жизнь сыну. В этих обстоятельствах такой итог это логическая закономерность.
Это подтверждает и сама режиссёр в интервью: её «очень беспокоит тема разрушения семьи, как института, как тайны, как поддержки, как гнезда», и она прямо говорит, что «в семье происходит какой-то ад, и это в общем, а не в частности». Более того, она уточняет, что рассматривала «не отношения мальчика и мамы внутри семьи, а отношения двух разных людей». Именно поэтому сопереживание невозможно: нам показывают не трагедию, которая случилась с любящими людьми, а ад, который изначально был нормой. Первую треть фильма я правда думал, что Рита ведёт себя как социопат: сумасшедший взгляд, отсутствие какой-либо реакции смущают. В сцене, где в душе в бассейне у неё начинают идти месячные, закрадывается мысль, что так режиссёр пытается раскрыть её переживания. Но эта физиологическая деталь выглядит скорее дешёвым трюком, чтобы насильно вызвать у героини уязвимость. Она не делает персонажа человечнее, а лишь подчёркивает её внутреннюю пустоту.
Отдельного внимания заслуживает и идеологическая составляющая. Фильм пронизывают мотивы, где все мужчины несостоятельны: муж ушёл, полицейский ничего не хочет делать, сын ничего не может. В беседе со сценаристкой прозвучала её фраза: «руководят дядьки, а тащат всю страну тётки». Звучит это как императивное и необоснованное высказывание. Как можно сравнивать подвиги женщин учителей, врачей, независимых журналистов, просто заботливых, ментально здоровых матерей с тем, что происходит на экране? Не говоря уже о том, что роль мужчин в этом фильме выдумана и сравнивать её с реальностью как минимум нелогично. Но, как мы поняли, мужчины косячат, а женщины исправляют, и именно поэтому страна и продолжает существовать. Правда, в фильме «Над вечным покоем» эта страна проявлена ненавистью, безразличием, жестокостью и безумием.
В итоге смотреть картину можно, но с полным безразличием и желанием поскорее уйти. Фильм стремится казаться артхаусной драмой с актуальными темами и авторским почерком, но выглядит как картина художника, который пытается одной чёрной краской нарисовать жизнь. Сама режиссёр говорит о «проявленном мире», который «безбожен, безжалостен, саморазрушителен», и в котором всё же «угадывается жизнь духа». Но в фильме этого духа нет, есть только мрак.
