Фотоальбом: как я прогулялась по Ухте спустя 20 лет после отъезда

Я уехала из Ухты больше двадцати лет назад. Теперь вернулась и прошлась по городу с камерой.

В этот раз я взяла камеру и пошла по маршрутам, по которым когда-то ходила каждый день. Оказалось, что фотографировать собственное прошлое гораздо страннее, чем чужие города.

Ухта появилась не там, где человеку особенно хотелось бы строить город. Нефть здесь искали задолго до появления самой Ухты, а город вырос уже в советское время вместе с лагерями, промышленностью и людьми, многие из которых оказались на Севере далеко не по своей воле.

Но вообще история Ухты для меня всегда была где-то на втором плане. В первую очередь это маленький северный город, где я выросла: очень зелёный летом и заваленный снегом зимой, когда температура иногда опускалась до −40 и ниже.

Помню это вечное ожидание: завтра опять −30, будет актированный день в школе или нет? Вообще холод странная штука. После −25 мне уже было почти всё равно, −30 там или −40. Всё одинаково быстро промерзает. Особенно когда стоишь на остановке и ждёшь маршрутку, а она, зараза, всё не едет.

Ещё в Ухте не очень понятно, где заканчивается город и начинается лес. Город можно пройти поперёк минут за тридцать, а потом внезапно оказаться среди деревьев. Вообще расстояния и пространство здесь понятия относительные.

Летом наконец понимаешь, сколько людей на самом деле живёт в городе: стоит появиться хорошей погоде, и все выходят на улицу. А ещё летом начинаются белые ночи. Для нас это было чем-то совершенно обычным, хотя вообще-то возможность выйти на улицу глубокой ночью и обнаружить, что вокруг всё ещё светло, довольно странная северная привилегия.

Летом 2007 года мне позвонили в пять утра:

— Спишь?

— Ну конечно. А что я ещё должна делать в пять утра?

— Фотограф не должен спать в такое время. Выгляни в окно.

Я выглянула. Улицы исчезали в плотном тумане. Через несколько минут я уже доставала плёночный Кэнон.

Первым делом пошла к водоёму, где река Ухта становится шире. Там парк, деревья и обычно плавают утки. Я просто ходила и щёлкала всё подряд. Плёнка, кстати, сильно отличается от цифры: ты не можешь сразу посмотреть, что получилось, удалить неудачный кадр и снять ещё двадцать вариантов.

Жаль, что тогда я не сфотографировала колесо обозрения. Мне казалось, что оно никуда не денется. Теперь его уже снесли.

Потом вышла к бассейну «Юность». Сфотографировала троих рабочих, которые рано утром шли на работу, сам бассейн, реку, исчезающую в тумане, вывески и дорогу, уходящую вдаль.

Поднялась на Пионер-гору и сняла два одиноких дерева. Где-то там, внизу, стоит моя школа.

Много лет спустя я снова пошла фотографировать Ухту. На этот раз вместо плёночного Кэнон у меня была цифровая камера, но объектив я специально взяла старый советский Гелиос 44. Хотелось получить немного несовершенную картинку, такую, которая сама уже выглядит воспоминанием.

Первым делом я снова пошла по дороге в школу. Одиннадцать лет я ходила туда одним и тем же маршрутом.

Школа сейчас на реконструкции, но пару кадров на память я всё равно сделала. Рядом покосившаяся дверь от ограды. Для остальных людей хтонь, для меня небольшой кусочек прошлого.

Пройдя той же дорогой, я вдруг обнаружила, что расстояние от бывшего дома до школы после московских расстояний кажется совсем коротким, а в детстве казалось, что идти далеко.

Зашла во Взрослый парк, туда, где река, утки и когда-то стояло колесо обозрения, которое теперь уже снесли. Потом прошла мимо Детского парка. Детским он называется, несмотря на окружающие его высоченные сосны и довольно мрачный вид. Здесь же я когда-то сделала кадр сосен в воде, который потом выиграл конкурс фотографий из регионов.

А напротив Детского парка был магазин «Сладкоежка». Там продавали пирожное «Вечернее» с ореховой крошкой сверху. Я его с тех пор периодически ищу в других городах, но так нигде и не встретила.

Дальше я пошла в Старый город. Он всегда нравился мне больше поздних районов Ухты. Арки, балконы, старые фасады и дворы совсем не похожи на типовую советскую застройку.

Уже гораздо позже я узнала, что над многими зданиями Старого города работали репрессированные архитекторы, поэтому теперь смотрю на эти старые дома немного иначе.

И вообще с возрастом, как оказалось, меняется не только отношение к знакомым местам, но и взгляд на то, что стоит фотографировать. Люди на моих фотографиях почти никогда не становятся главным объектом. Человек у меня обычно маленький, почти случайная фигура внутри города или пейзажа. Иногда его вообще нет, мне гораздо интереснее пространство вокруг него.

Фото и вправду вышли с ретроналётом, как старое воспоминание. Несовершенство оптики здесь только выиграло: засветы, мягкость старого объектива, немного добавленного в редакторе шума, и вот он, эффект старой плёнки.

Самое странное, что в этом смысле мои фотографии почти не изменились. Я смотрю на снимки 2007 года и вижу то же самое: дорогу, туман, реку, деревья и крошечных людей внутри всего этого.

За эти годы я побывала больше чем в семидесяти странах и привезла фотографии из мест гораздо более экзотических, красивых и известных, чем Ухта.

Но ни в одном из них у меня нет дороги, по которой я одиннадцать лет ходила в школу.