Правильно ли учат наших детей и внуков в школе?

Как вы думаете, правильно ли учат наших детей и внуков в школе

Лазарь Фрейдгей 

Сложная задача

Трудно сомневаться, что образование необходимо. Нет сомнения, что в решении глобальных проблем образования важен рациональный подход. Школьная система образования по всем предметам основана на усвоении комплекса конкретной информации по каждому предмету: грамматики в изучении языка, творчества выдающихся писателей по литературе, основных законов по физике, типов реакций и структуры элементов по химии… Предметов много и их число может значительно варьироваться. Критерии их выбора во все времена оставляли простор для версий. Кажется, ещё в 1960-х годах курс литературы обходился без иностранных авторов. Без Шекспира, Данте, Гёте или Сервантеса. Но школьники должны были штудировать работы Демьяна Бедного, Николая Островского, Новикова-Прибоя…

Мне идёт десятый десяток… Нужны не большие познания в элементарном счёте, чтобы понять, что мой первый класс школы был ещё в годы войны — Великой Отечественной войны.

Естественно, что у того несмышлёныша, начинающего долгий путь по ступеням школьного образования, не возникало вопросов о качестве и сути школьной программы. Учат — значит надо освоить, чтобы не было попреканий, а достались не тумаки да шишки, а пироги да пышки (в те годы не чужда была мечта не о мифических, а о реальных плюшках в голодных руках…

Никакие из полученных знаний не могут быть вредны. Но как сформировать подход к школьному образованию не с позиции "не навреди", а с позиции максимальной полезности. Оптимальное исчерпывающее решение найти вряд ли возможно, но необходимо сосредоточить внимание на проблеме рационального подхода. Я бы сказал, основное направление: переход от конкретности правил, законов и событий к формированию культурного базиса, нахождения путей рационального мышления.

Это очень прямой разговор. Не профессиональный, но как бы "из низов", о важном…

Любое знание полезно. Оно инициирует расширение познаний. Но важно, чтобы новые познания не открывали каждый раз новый кондуит, а пристыковывались к ранее накопленному опыту и знаниям. Опыт здесь вездесущ — его не обойдёшь. А знания, полученные ранее — порой трудно пристыкуемы к новым запросам. Их локальную приложимость обойти трудно. Куда приспособишь 1242 год — Ледовое побоище на Чудском озере? Никуда, кроме заметок об Александре Невском или гигантской серебряной раке в зале Зимнего.

Конкретная неиспользуемая информация стирается из памяти почти бесследно. Вместе с тем такая информация при сегодняшней компьютерной технике и наличия искусственного интеллекта наиболее легко обновляется с любой степенью детализации.

Человек, прошедший школьный курс, должен освоить не конкретные сведения по каждому из предметов, а обрести кругозор, позволяющий эффективно находить необходимую информацию. Вместо заучивания страниц школьного учебника в нём должно сформироваться умение оперировать необходимой информацией. Уроки должны помочь обрести сказочную волшебную Щуку, которая поставляет "По щучьему веленью, по моему хотенью" любую информацию от а до я — от альфы до омеги, от аза до ижицы — целиком и полностью от начала до конца.

Руководствуясь изложенными соображениями о значении кругозора и мировоззренческих взглядов можно попытаться привлечь для конкретизации позиций информационное богатство интернета.

Задумаемся: какое устойчивое качество мышления и культуры формируется у ребёнка в процессе заучивания конкретных дат и событий? Только возможность воспроизвести это знание при вызове к доске или на контрольной. Следует ли на подобные сведения тратить учебное время?

Наиболее эффективной в младшем возрасте могла быть тактика уроков-собеседований с активным микроучастием учеников. Возникает, конечно, проблема культурологической полготовки преподавателей, наделённых не комплексом конкретных знаний предмета, а культурного уровня, включающего выбранный предмет. Нужен образованный человек, для которого предмет встроен в историю, экономику, литературу, естествознание и повседневную жизнь. Предмет остаётся специальностью, но не границей познания мира.

Литературное произведение оказывается поводом поговорить об истории, человеческом поведении, языке, политике, биографии; музыка — о времени, живописи, литературе, устройстве восприятия; историческое событие — о географии, экономике, психологии людей.

Урок-собеседование соответствует поставленной цели именно потому, что школьник не превращается в пассивный сосуд для сведений. Постоянные маленькие интеллектуальные включения: сравнить, усомниться, выбрать, задать вопрос, предположить, кратко объяснить… При этом может создаваться замечательная обстановка соучастия класса в проведении урока.

Предлагаемая система вроде бы облегчает школьную программу — меньше зубрёжки, меньше обязательной фактологии, — но резко повышает требования к учителю. Урок по учебнику можно в значительной степени подготовить заранее. Настоящее собеседование — нельзя. Ребёнок неожиданно спрашивает: "А почему тогда…?" И учитель должен либо связать вопрос с совершенно другой областью, либо спокойно сказать: "Не знаю. Давайте подумаем, как это выяснить". Последнее, между прочим, тоже элемент формируемого урока-собеседования: не знать не стыдно; стыдно выдавать незнание за знание.

В этом плане я хочу упомянуть взгляды широко эрудированного Михаила Казиника и высокого интеллигента, поэта и преподавателя Дмитрия Быкова.

Казиник выступает с броской позицией: Забирать у детей детство, чтобы сообщать им кучу информации, — это преступно. К этому нужно прислушаться с большой дозой осторожности. "Куча информации" необходима. Формулировка "забирать у детей детство" обманчива. Детские годы отличаются уникальной способностью получения знаний. С максимальной эффективностью удовлетворять эту способность важнейшая задача воспитания, ценнейшей частью которого является образование. С вниманием относясь к культурологическим тезисам Казиника, мне представляется, что в данном случае убедительно звучит только одна неявная сторона: нынешняя система начального школьного образования плоха. Вопрос не о том, что детям нужно дать возможность "бить баклуши". В подтексте нужно воспринять не отрицание необходимости обучения, а возражения против нерационального использования времени обучения. Надо учить, но не так и не тому…

Казиник призывает не просто преподавать отдельные предметы, а учить детей видеть связи между явлениями, литературой, музыкой и наукой. Вместо механического запоминания он предлагает развивать "школу мышления и удивления".

Здесь выявляется слабое место многих радикальных гуманитарных концепций. Это действительно классическое столкновение "гуманитарного романтизма" с реальностью. Чудится, что главная составляющая образования, как одного из основных компонентов воспитания, должна быть школа человечности. Глубина понятий взаимоконтактов людей между собой, возможно с природой, с живым миром. Знание формул или фуг теряет всякий смысл, если человек при этом остается жестоким, эгоистичным или неспособным к сосуществованию с окружающими. Культура и наука лишь инструменты житейского фундамента гуманизма, высокого уровня человеческого общения.

Суть не в вывесках на кабинетах, а в методологии и философии преподавания. Ключевым трендом современного образования естественно считать переход от передачи готовых знаний к формированию навыков самообразования — умения учиться с привлечением современных технических возможностей. Когда школа закладывает прочный фундамент и развивает критическое мышление, человек получает инструмент для самостоятельного погружения в любую сферу на протяжении всей жизни.

В эпоху абсолютной доступности информации школа, транслирующая узкие предметные знания, теряет актуальность. Главным навыком становится не "знание фактов", а умение самостоятельно учиться и испытывать радость от познания. Когда информация лежит на расстоянии одного клика, преподаватель, умеющий только транслировать учебник, теряет ценность. На смену ему должен прийти педагог-ментор, проводник, собеседник. Учитель нужен, чтобы научить ребенка ориентироваться в информационном хаосе интернета и самостоятельно верифицировать данные.

Д. Быков считает правильным изложение нового материала в виде лекции преподавателя уложить в 10 минут, а 35 минут урока "отдавать под жесткую дискуссию и детские доклады. Такой урок-собеседование вовлекает учеников в соавторство материала изучаемого предмета, оставляет желание наедине продолжить обдумывать наиболее интересные моменты, а может даже, поспорить с педагогом и хотя бы наедине доказать ему свою правоту.

Начальная и средняя школа особенно существенны именно потому, что воздействуют в период, когда многие способы восприятия мира ещё не стали осознанными и закреплёнными. Эти годы наиболее эффективно формируют базовый уровень, создавая исследовательские позиции, культурный код и, как говорят англичане soft skills (мягкие навыки). Использовать это значительно эффективней, чем зубрежка фактов.

Здесь очень важно изменение статуса знаний — из цели в средство формирования культурно-интеллектуального уровня. До примерно 12–14 лет основной результат школы желательно было бы определять не количеством пройденных параграфов, дат, географических названий и правил, а тем, каким человеком ученик научился быть по отношению к знанию и окружающему миру, иметь первоначальный культурный кругозор; привыкнуть к мысли: даже, если я чего-то не знаю, но могу разобраться.

Например, не так важно, будет ли взрослый помнить, где находится конкретный приток Волги. Важнее, чтобы география оставила ему представление о пространстве, климате, ресурсах, границах, миграции и взаимосвязи природы и человеческой деятельности. Не столь существенно помнить через сорок лет школьное определение деепричастия; существенно приобрести языковое чутьё и способность точно строить фразу.

В основе — человеческие контакты и взаимопонимание. Та самая эмпатия… Хотелось бы научиться прививать потребность к знанию, чувство удовольствия от этого знания. Но главное — чувство удовлетворения от добра, приносимого другим. От человечности!!!

Школа часто сталкивает детей лбами из-за оценок и мест в рейтингах. Школа человечности должна взращивать культуру сотворчества, где главный успех группы — это когда ни один из ее участников не остался позади.

Применительно в системам школьного преподавания при доступе через интернет и ИИ к конкретной информации следовало бы усиливать акцент на информации, расширяющей культурный уровень и умении находить требуемую информацию по мере возникающей необходимости.

От общего к частному… Всё материальное — живое и неживое — сложено из элементов. Есть определённые формы этой материи. Варианты таких форм ограничены и сходны между собой. Закономерность построения молекул этих элементов укладываются в периодическую систему. Такую систему после многолетних размышлений удалось построить Дмитрию Менделееву. Мощность исследовательского анализа позволила учёному при построении таблицы оставить строго заданные ячейки для ещё не открытых элементов.

Школа должна оценивать результат обучения без начётничества. Даже ЕГЭ, возможно, должен руководствоваться другими требованиями. Не знать множество дат или описаний образов героев классических произведений, даже не только уметь решать уравнения определённого типа. Учащийся должен продемонстрировать умение пользоваться приобретёнными знаниями в незнакомой ситуации. Задания должны быть с хотя бы маленькой "изюминкой". Ситуации в зависимости от уровня требований могут быть сложными, а могут быть элементарными. Так сказать, "олимпиадная" составляющая может быть рассчитана на отличника, а может — на середнячка.

Иногда "непрактические" вопросы и дилетантские соображения оказываются весомее готовых проектов реформ. Проект обязан дать ответ. Размышление имеет право закончиться хорошим вопросительным знаком.

Затронута большая проблема рациональной организации обучения в школьные годы, к которой можно относиться по-разному. Но одно несомненно — проблема важна и рождает поводы для заинтересованной дискуссии — с пирогами да пышками, без тумаков да шишек, С надеждой на внимание…

P.S. Небольшой крен в терминологию:

Говоря о рациональной системе образования детей младшего школьного возраста и подростков, мне представляется разумным вспомнить о критериях и анализе габитуса, введенного как социологическое понятие Пьером Бурдьё, и получившее признание в 1960-70-х годах. Габитус описывает систему глубоко усвоенных привычек, восприятия и поведения, сформированных социальной средой — семьей, школой, культурой.

"Система прочных приобретённых предрасположенностей" в дальнейшем используется как исходные установки, которые порождают возможности адаптации в социальной и профессиональной жизни. Вся начальная школа наверняка может рассматриваться как такая среда. А преподавание в ней — как источник очень существенных сторон жизни растущего человека.

Отдавая дань системе градации школьного уровня подготовки, например в США, в данном случае следовало бы ставить ориентиром школьного образования обобщённое понятие уровня "Габитуса A+".