Путь к состоянию «я справляюсь» начинается с разговора, в котором тебя не осуждают и не хотят «починить»

Когда люди слышат словосочетание «подростковый центр», многие представляют что-то среднее между кружком по интересам и местом, где взрослые очень стараются быть «на одной волне». Желательно с пуфиками, настолками и человеком, который говорит «кринж» немного неестественно. На самом деле подростки очень хорошо чувствуют фальшь. И если пространство небезопасное, если взрослые там не готовы по-настоящему слышать, если помощь существует только на бумаге — они это понимают почти сразу.

Я руковожу проектом «Тут поймут» в благотворительном фонде «Солнечный город», и мне кажется, что основа нашей работы — не в каких-то уникальных методиках или секретных знаниях о подростках. Основа — в принципах: не просто красиво написанных в презентации, а использующихся командой каждый день.

Потому что в работе с подростками очень часто бывают моменты, когда ты не знаешь идеального ответа. Не знаешь, как правильно отреагировать, что именно сказать, как помочь человеку, которому настолько плохо, что он уже сам не понимает, что с ним происходит. И в такие моменты именно принципы становятся внутренним маяком: уважение, безопасность, честность, отсутствие осуждения и мысль о том, что подросток — это не «сложный случай», а человек.

Когда я только начала работать с подростками, мне казалось, что если подростку плохо, то я должна сделать все возможное, чтобы ему стало лучше, и желательно как можно быстрее. Я много переживала, мысленно возвращалась к разговорам после работы, прокручивала в голове разные сценарии и искренне боялась что-то упустить. Со временем я поняла очень важную вещь: помогать невозможно в одиночку. Меня всегда поддерживала команда — коллеги, с которыми можно разобрать сложный случай, попросить совета или просто разделить тревогу. Очень помогала личная терапия, потому что она учила оставлять свои чувства себе, а чувства подростка — ему.

И, пожалуй, одним из самых важных навыков стало жесткое разделение работы и личной жизни. Не потому, что мне все равно, а наоборот — потому что только сохраняя собственный ресурс, можно долго оставаться тем взрослым, который действительно способен быть рядом. Думаю, именно поэтому в нашей работе помощь получает не только подросток, но и специалист — через команду, супервизии и профессиональное сообщество. Без этого качественная помощь просто невозможна.

Наша команда специалистов из проекта «Тут поймут» работает в трех филиалах в Новосибирске, и у каждого из них свой характер. Команда центра состоит из администраторов, организаторов, кураторов и психологов. Руководитель тоже часть команды, хотя подростки чаще видят нас где-то вдалеке — между документами, бюджетами и попытками понять, почему принтер снова решил проживать свою отдельную эмоциональную историю. Организаторы готовят мероприятия, благодаря которым подростки вообще решаются впервые прийти в пространство. Кураторы сопровождают ребят во время сложных периодов жизни. Психологи помогают справляться с тревогой, самоповреждением, конфликтами, одиночеством и постепенно учат лучше понимать себя и свои чувства.

А администратор — это вообще сердце центра. И, возможно, самый недооцененный человек в системе. Потому что именно администратор первым встречает подростка на входе, именно он создает ощущение: «тут на меня не будут смотреть как на проблему». Иногда от этой первой реакции зависит, вернется человек еще раз или нет.

Именно поэтому для нас так важен принцип «прийти просто так». Без справок. Без объяснений. Без необходимости соответствовать. Вообще, если честно, даже взрослым бывает тревожно приходить в новое место. А подросткам — особенно. И если к этому добавить ощущение, что нужно быть достаточно общительным, интересным, «правильным» или хотя бы не выглядеть странно, шанс дойти до пространства резко уменьшается.

Я вообще хорошо помню свой первый день работы с подростками. Мне было очень страшно. Казалось, что они сейчас моментально поймут, что я недостаточно опытная, зададут какой-нибудь вопрос, на который у меня не найдется ответа, или просто посмотрят так, что захочется провалиться сквозь землю. Меня вводили в ступор долгие паузы, односложные ответы и это знаменитое подростковое «нормально», после которого совершенно непонятно, что делать дальше. Со временем я поняла, что это чувство очень знакомо не только подросткам. Взрослые точно так же волнуются, когда приходят в новое место, начинают новую работу или оказываются среди незнакомых людей. Просто мы научились чуть лучше это скрывать. Наверное, именно этот опыт теперь помогает мне легче понимать подростков. Потому что за внешней колючестью, молчанием или показным безразличием очень часто стоит обычное человеческое волнение: «А здесь вообще безопасно? Меня здесь примут?»

Поэтому возможность просто зайти — это очень важная часть безопасности. Подросток может сначала аккуратно «потрогать» пространство: посидеть в углу в наушниках, посмотреть, какие тут люди, выпить чай, поиграть в приставку, уйти через двадцать минут и только потом решить — хочется ли возвращаться. Иногда большая помощь начинается именно с этого.

Так было у Кати [имя изменено]. Она впервые пришла к нам на квартирник — просто послушать музыку и посмотреть, что это вообще за место. Потом долго ходила мимо кабинета куратора прежде, чем решилась записаться на консультацию. А уже там рассказала, что несколько лет наносит себе порезы в самых незаметных местах, потому что так ей было легче справляться с чувствами, которые стали невыносимыми.

В совместной работе куратора, психолога и психиатра, с правильно подобранной терапией и поддержкой, Катя смогла отказаться от самоповреждений и постепенно научилась справляться со своими состояниями по-другому.

Наверное, именно такие истории лучше всего объясняют, зачем вообще нужны подростковые центры. При этом к нам приходят совершенно разные ребята. Кто-то очень громкий и сразу начинает дружить со всеми вокруг. Кто-то молчит неделями. Кто-то приходит в огромных наушниках и делает вид, что ему вообще никто не нужен. А кто-то через десять минут уже висит на стойке администратора и рассказывает всю свою жизнь.И это нормально.

Мы часто пересматриваем правила, потому что меняются подростки, меняется среда, меняется сам центр. И каждый раз стараемся думать: «Если бы я сама пришла сюда подростком, я бы поняла, зачем существует это правило?» Сейчас, например, в пространствах особенно заметна экзаменационная тревога. В этот период кажется, что нервничают вообще все: подростки, родители, учителя и иногда даже сотрудники центров вместе с котом Стасом.

Мне вообще очень нравится мысль о том, что где-то должен существовать большой связанный мир подростковой помощи. Где специалисты и центры знают друг друга и могут не просто сказать подростку «обратись куда-нибудь», а реально помочь ему найти поддержку.

Иногда путь к состоянию «я справляюсь» начинается именно с этого — с одного разговора, где тебя впервые не осуждают и не пытаются срочно «починить».

И я думаю, подросткам очень важно знать, что такие разговоры вообще возможны — в открытых пространствах, центрах или даже онлайн-чатах.