Сразу две книги в копилку челленджа: я прочла двухтомник Алексея Иванова «Тобол»
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Я читала книги Иванова — много и разные. Но самые приятные впечатления у меня оставляет его историческая проза, замешанная на сибирских и уральских легендах. В своё время я очень жалела, что так быстро прочиталось «Сердце Пармы», теперь вот жалею о том, что закончила 2 тома «Тобола». О последнем сегодня и поговорим.
Краткое либретто (и да, я знаю истинный смысл этого термина, но всё равно использую его не по назначению): место действия — Сибирь начала 18-го века. Царь Петр I затеял свои реформы, да с таким усердием, что волны их докатились аж от Петербурга и до Тобольска. И в городе этом перемешалось многое — и народы, и культуры, и сословия.
Действующие лица — их здесь столько, что не перечесть! Вообще это фишка Иванова, у него в исторических романах всегда очень много персонажей и довольно сложно выделить главных. Кстати, вполне может быть, что «главных» то и нет. Или наоборот — у каждой истории они свои. А это его вторая фишка: вначале автор рассказывает нам несколько историй, происходящих примерно в одно и тоже время, но далеко не всегда в одном и том же месте, с разными персонажами, которые, на первый взгляд, могут быть абсолютно никак друг с другом не связаны. И постепенно, потихоньку, он ведет читателя сквозь эти истории, всё хитрее переплетая судьбы их героев. Пока на финишной прямой одних в буквальном смысле не столкнёт лбами, а других, наоборот, разведёт, как в море корабли. Примерно об этом говорят и название 2-х томов «Тобола»: первый «Много званых» и второй «Мало избранных».
Но некоторых, особенно ярких персонажей, всё-таки упомяну. Так, присланный в Тобольск Петром I князь Гагарин — отражение самых передовых на то время взглядов и придворных хитростей. "Архитектон" Ремезов — представитель местной интеллигенции, не титулованной, но уважаемой и с глубоким знанием окружающей действительности. Митрополит Филофей — неутомимый ревнитель православия, ссыльный отец Авдоний — раскольник. Сестры-остячки Айкони и Хамуни, а также князь Пантила представляют мир и культуру коренных народов. И так далее: здесь и пленные шведы, и бухарский князь, и китайское "посольство", и служивые всех чинов. Помимо дел государственной важности это «лоскутное одеяло» из людей сшито несколькими любовными линиями, за развитием которых весьма увлекательно наблюдать.
Так как роман всё-таки исторический, то среди всего этого изобилия можно выделить несколько реальных личностей. Например, уже упомянутых князя Матвея Петровича Гагарина и архитектора Семена Ульяновича Ремезова. Первый — умелый царедворец, хитрый и пронырливый, знающий и как царю угодить, и как собственный карман не обделить. Второй — уроженец Тобольска и местная знаменитость, в действительности построивший Приказную палату, Тобольский Кремль и Вознесенскую церковь, в итоге разрушившуюся в 1717 году (в романе дается своя версия событий — почему). Умён, горд и остёр на язык. Сыновья Ремезова, владыка Филофей, пленный шведский офицер Табберт — это также персонажи, за которыми стоят реальные исторические личности.
«– Воровство будет искать, Петрович? — сочувственно спросил Ремезов.
– Будет, стерьва.
– А ты б не воровал.
– Я ж помалу, — усмехнулся Гагарин. — Курочка по зёрнышку клюёт.
– Да весь двор в помёте, — строго закончил Ремезов»
Чего еще ждать от этого романа в 2-х томах? Юмора! И местами даже сарказма:) Где-то вы встретите вот такое:
«– Ищо каким-нито знанием озари меня, ослятину дикошарую, — свирепо и вкрадчиво попросил Ремезов. — Ороси мою редьку росой премудрости»
А где-то такое:
«— Опять шутишь, Семён-ата? Говори правду! Что делает крокодил?
— Крокодил — лучшее тягло хрестьянину, — сообщил Семён Ульянович. — Хошь — паши на нём, хошь — скачи верхом, хошь — на охоту с ним ходи, и удой по три ведра.»
Не смотря на обилие древнерусских слов, а также слов из других языков (как вы помните, у нас тут смешение народов и культур), это не вызывает особенных сложностей. Ты либо понимаешь по контексту, о чем идёт речь, либо гуглишь и таки понимаешь, о чем идёт речь. При этом язык живой, полный ёмких образов и метких словечек.
«На пороге Осени мужчина хочет ощущать Весну, как будто чужое цветение может остановить собственное увядание»
Есть в нём и красивые описания природы, и буквально встающие перед глазами, обдающие страхом или щемящие сердце печалью сцены. Для меня особенно сильными стали две: первая — описание самосожжения раскольников, вторая — принятие матерью известия о смерти сына (тут я в буквальном смысле не смогла сдержать слёз).
Готовьтесь к тому, что «Тобол» — произведение монументальное и многостраничное. Или многочасовое, если вы, как и я, предпочтете аудиоверсию печатным книгам (кстати, озвучка Ивана Литвинова очень хороша). Но бояться его не стоит — вас наверняка «зацепит» и вы потеряете счёт времени, как это произошло со мной.
Кстати, единственное, чего мне не хватало — это карты перед глазами со всеми старыми названиями мест и местечек, о которых в романе идёт речь. Если вы имели удовольствие листать бумажную версию, поделитесь — была ли там приведена такая карта?
