«Парадокс Тесея» Анны Баснер — увлекательное путешествие в Петербург со знатоками культуры и архитектуры

“Парадокс Тесея” Анна Баснер, отзыв

Роман, участник шорт-листа “Большой книги”, превзошёл мои самые оптимистичные ожидания. Поэтому щедро 10 из 10 несмотря на некоторые недостатки. По форме — производственный роман, по сути экзистенциональное высказывание, обыгрывающее явление “парадокс Тесея” на разных уровнях.

Парадокс Тесея связан с темой подлинности. Корабль древнегреческого героя столько раз чинили, выводя в море на праздник, что от того самого, оригинального, судна не осталось ни одного гвоздя. И встал вопрос, а можно ли считать корабль тем самым, после того как заменили все детали исходного объекта?

Исследовать этот феномен Анна Баснер нам предлагает в декорациях ветшающего Санкт-Петербурга. Производственным роман делает подробное, заманчиво красочное и романтичное описание работ художников, реставраторов и ценителей старины. Перед нами развертывает свою деятельность группа ХАРМС «ХУДОЖЕСТВЕННО-АНАРХИЧЕСКАЯ РЕСТАВРАЦИОННАЯ МАСТЕРСКАЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА» (не путать с Хамасом). Их главное качество — альтруизм в реальности оказывается не таким уж безупречным.

Нельсон, Лиля, Глеб, Кира и Денис хотят сделать все по совести: восстановить бальный зал заброшенного особняка. Только мотивация у всех разная: от фиги в вечность до фиги собственному отцу и обществу. И каждый проходит проверку на “подлинность” идеи. Участники ХАРМСа ищут: любви, храбрости, признания, принятия. Например, Нельсон, “вибрирующий молодой человек позднего студенческого возраста”, получает шанс стать не ремесленником, а художником, и борется с демоном мотивации на творчество. Лиля встречается с внутренним монстром “идеальности” и “синдромом отличницы”, Глеб страдает от страха и романтического представления о реальном мире. А Кира хочет наполнить концептуальное искусство благородными смыслами.

Особенность книги в отсутствии строгой фабулы. "Парадокс" соткан из небольших сюжетов по поиску картины, работе реставраторов и волонтёров. Структура напоминает квест, который как метафора возникает и внутри романа. Известные петербургские литературные фантомы появляются и проявляются на страницах. Неожиданное появление подделки — как твист с пиковой дамой у Пушкина, а разгромление бального зала — практически раскольниковская дилемма про “право имею”. Получает свое развитие и образ сундука старухи процентщицы в собственности уже доброй и героической Лидии Владимировны, а шинель надевает её сосед Николай Васильевич.

При квестовости повествование не разваливается, а течёт без перерывов, как запись скрытой камерой. Мне кажется, эту плотность тексту обеспечивает в основном 2 фактора. Первый — чудесный язык, яркий, строптивый, как та глина, с которой работает Нельсон. С первых строк роман переливается, гремит, выбирает выпуклостями краски.

“По престарелому дровяному очагу с уголка недоотжатой наволочки на бельевой веревке, неверно отмеряя секунды, щелкали капли. Лидия Владимировна поставила сардинницу на чугунную варочную панель подальше от беспокойной водицы и отперла дверь, ведущую в закуток перед черным ходом. Обтянутый тисненой кожей сундук клацнул замками, протяжно зевнул — раритетная сервировочная вещица была до поры до времени припрятана, и Лидия Владимировна направилась к себе”.

Второй фактор крепкости текста — ограниченное пространство действия.

Несмотря на то что сцена — весь Петербург, книга демонстрируют высокую концентрацию на десятке адресов и столько же персонажей задействует. Все остальные идут декорациями и массовкой. Хотя нет, некоторые из массовки становятся обобщенными профилями, эталоном социальных ролей. Например, соседка Лобанова и выставку разрушает, и расселиться хочет, и полицию вызывает. Такая шаблонная комсомолка, активистка. А вот Ворошилов — клише бизнесмена-эстета. Но это не ухудшает книгу. Наоборот, четко разграничивает в нашем восприятии героев и их окружение.

Мне понравилась книга. Несмотря на некоторую манерность, и насыщенность метафорами и сравнениями. Я поставлю ей 10 из 10. Мне доставило удовольствие все: язык, развитие событий в традициях детектива и социального конфликта, чёткая ориентация на производственный роман. А коктейль намеков и прямых цитат из литературы, истории, изобразительного искусства хоть и крепок, но для меня не утомителен. Не просто шкатулка с бижутерией и сувенирами из Петербурга, а чуть больше. Вопросы о подлинности желаний и мечтаний, их цене и принятии себя.

“Тебе когда-нибудь бывает так красиво, что почти больно? — спросила она тихо.

— Пожалуй, — задумчиво ответил Нельсон, заново прикуривая погасшую сигарету. — Может, не буквально, но я понимаю, о чем ты. Слишком высокая интенсивность ощущений”.

Это я бы сказала и про себя, читающую “Парадокс Тесея”.