Я живу в одном городе, работаю в другом и дважды в неделю бегаю между ними

Моя дорога из Энгельса в Саратов проходит через Волгу. В одну сторону получается около 8 км и 45—50 минут, а вечером я возвращаюсь тем же маршрутом.

По вторникам и четвергам мой путь до офиса выглядит так: заканчиваю утренние дела дома, переодеваюсь и выхожу на пробежку. Через 45—50 минут я уже на работе. Вечером всё повторяется в обратную сторону.

Офис находится в Саратове, а живу я в Энгельсе, на другом берегу Волги. В одну сторону получается около 8 км, за день — около 16 км. Обычно я стараюсь бегать около 50 км в неделю, и две дороги на работу с возвращением домой дают 32 км этого объема.

Я не сразу узнал, что у такого способа передвижения есть отдельное название — коммьют-раннинг. От английского commute — регулярной дороги между домом и работой. Для меня это не челлендж и не принципиальный отказ от машины. Просто в определенные дни дорога становится частью тренировки.

• 8 км — путь в одну сторону;
• 45—50 минут — обычное время в дороге;
• 16 км — за один рабочий день;
• около 32 км — две дороги на работу с возвращением домой;
• около 50 км — мой обычный недельный объем;
• 0 минут — отдельная поездка на тренировку.

До этого несколько лет ездил на работу тем же маршрутом на велосипеде. По сути, логика была той же: если мне в любом случае нужно переместиться из одного города в другой, почему бы не превратить дорогу в физическую активность.

У обычной вечерней пробежки есть скрытая стоимость во времени. Сначала нужно закончить работу, добраться до места тренировки или хотя бы переодеться и выйти, пробежать запланированное, а затем вернуться к домашним делам. Даже когда сама тренировка занимает полтора часа, вокруг нее образуется еще несколько мелких отрезков времени.

В коммьют-раннинге этих отрезков почти нет. Я выхожу из дома не «заниматься спортом», а в офис. Вечером мне в любом случае нужно домой. В результате две обязательные поездки превращаются в две пробежки.

Это помогло и с регулярностью. Во вторник утром мне не нужно проверять, достаточно ли у меня мотивации. День уже определен расписанием. Если нет встреч, поездок и других изменений, я просто бегу.

Саратов живет на час впереди Москвы. Когда у нас девять утра, в Москве восемь, на Урале уже десять, а в Новосибирске — полдень.

Утро я начинаю с завтрака, а затем работаю дома с уральскими и сибирскими коллегами и партнерами — у них рабочий день уже идет. За это время завтрак успевает перевариться. Бегать «на жирах» я не люблю: мне комфортнее выходить, когда организм уже получил углеводы, то есть бежать «на углях».

Пока я бегу в офис, москвичи как раз выходят на работу. Я переодеваюсь и продолжаю работать уже в Саратове. Получается, что пробежка не откладывает начало дня: до нее я работаю с восточными регионами, после нее — со всеми остальными.

Такой формат возможен именно благодаря гибкому графику. Если бы мне требовалось каждое утро отмечаться в офисе ровно в девять, схема выглядела бы иначе. Коммьют-раннинг не универсален: он должен совпасть не только с расстоянием, но и с устройством работы.

Восемь километров за 45—50 минут — не быстрый способ передвижения в абсолютных цифрах. Но Энгельс и Саратов разделены Волгой, а автомобильный поток между городами проходит через мост.

Поездка на машине часто занимает сопоставимое время, а при плотном движении, ремонтах и перекрытиях может оказаться дольше. У пробежки результат предсказуемее: обычные колебания составляют несколько минут.

Но даже если автомобиль однажды привезет меня быстрее, сравнение всё равно будет неполным. После поездки мне понадобится отдельное время на тренировку. Бегом я за те же 45—50 минут одновременно добираюсь в офис и выполняю половину дневного объема.

Экономию на бензине я специально не считаю. Я всё равно пользуюсь автомобилем в другие дни, а обслуживание, страховка и большая часть остальных расходов никуда не исчезают. Главный выигрыш для меня — не деньги, а отсутствие отдельного полуторачасового окна для бега.

Отдельных покупок для дороги на работу тоже не было. Я надеваю ту же экипировку, в которой обычно тренируюсь. Поэтому специальный бюджет коммьют-раннинга в моем случае — 0 ₽.

Я живу рядом с мостом Саратов — Энгельс. Выхожу из дома и почти сразу оказываюсь над Волгой. С моста видно баржи, небольшие корабли и катера. Иногда река гладкая, иногда темная и ветреная, а летом может зацвести так, что на воде появляются огромные зеленые поля.

В Саратовской агломерации больше миллиона жителей, но атмосфера остается провинциальной. На мосту меня регулярно узнают знакомые, которые едут мимо на автомобилях. Кто-то сигналит, кто-то машет из окна. Я отвечаю им на бегу. Вроде бы перемещаюсь между двумя крупными городами, а здороваюсь с людьми, как на соседней улице.

Сразу после моста начинается саратовская набережная. Там сидят рыбаки, и несколько раз во время моей пробежки они вытаскивали крупную рыбу. Встречаются почти ручные цапли: людей они не особенно боятся и подпускают близко.

Красивый маршрут — не обязательное условие коммьют-раннинга, но именно он помогает привычке не превращаться в повинность. Мне не приходится восемь километров бежать вдоль промзоны или загруженной трассы. Большую часть времени я вижу реку и набережную, поэтому дорога не надоедает.

Добежав до офиса, я переодеваюсь и продолжаю работу. Летом рядом работают пляжные душевые. Этого достаточно, чтобы бег оставался обычным способом приехать на работу, а не мероприятием, после которого нужно долго приходить в себя.

Темп у меня спокойный. Цель такой пробежки — добраться до места, а не поставить личный рекорд. Если каждую дорогу превращать в тяжелую тренировку, после нее будет сложнее работать, а вечером придется бежать обратно.

В дни, когда меняется расписание, появляются встречи или нужно после офиса ехать в другое место, я выбираю машину либо велосипед. Коммьют-раннинг встроен в жизнь, но не подчиняет ее себе.

Иногда я пропускаю пробежку из-за сильного дождя. Не потому, что боюсь промокнуть: просто не хочется приходить в офис грязным. Мороз, снег или ветер сами по себе меня обычно не останавливают.

Я бегаю круглый год. Зимой на набережной людей становится гораздо меньше, но она не пустеет. Остаются постоянники: спортсмены, дедушки и бабушки-моржи, те, кто приходит к Волге при любой температуре. Когда народу мало, почти все здороваются друг с другом.

В сильный мороз я тоже бегаю, но тогда обязательно надеваю бафф. Летом посетителей становится в сотни раз больше, но знакомые лица всё равно замечаешь в толпе. Получается неформальное сообщество без общего чата и членских взносов: люди просто годами видят друг друга на одном маршруте.

Иногда зимой я выхожу на отдельную пробежку прямо по замерзшей Волге. Впереди мост, посторонам огромная белая поверхность, на берегах — два города. Это уже не путь до офиса, но та же часть моей повседневной географии.

Набережная собирает людей, которые в обычной жизни могли бы никогда не оказаться в одной компании. Я видел здесь чемпиона по ММА, а у турников можно запросто встретить олимпийского чемпиона и харизматичного «авторитетного бизнесмена из 90-х» — наш ответ Тони Сопрано. За несколько минут смол-тока он обязательно успевает выдать неожиданно точную житейскую мудрость. Рядом тренируются пенсионеры, сотрудники силовых ведомств и целая группа спецназовцев.

У набережной есть и своя ранняя смена. Лыжники летом страдают без снега, поэтому уже с пяти утра накатывают километры на лыжероллерах, пока дорожки не заполнили гуляющие. Чуть позже появляются йоги и йогини, спортсмены на турниках, бабушки и дедушки-моржи. Здесь же можно встретить преподавателя латыни, священников — да кого только нет.

При таком наборе возрастов, профессий и биографий атмосфера могла бы быть какой угодно, но почти все очень приветливые и жизнерадостные. Люди здороваются, перекидываются несколькими словами, иногда останавливаются поговорить. На набережной не так важно, кто чем занимается за ее пределами: в пять утра все просто принадлежат к тем, кто уже вышел к Волге.

Я бы не советовал начинать с двух пробежек по 8 км за день человеку без бегового опыта. Даже в спокойном темпе 16 км — заметная нагрузка. Но сам принцип можно адаптировать под другие условия: пробежать только утром, выйти из транспорта за несколько километров до работы или сначала выбрать один день в неделю.

По моему опыту, нужны пять условий.

1. Посильное расстояние. Дорога не должна превращаться в ежедневный длинный забег. Мои восемь километров подходят мне благодаря уже набранной форме.
2. Предсказуемый маршрут. Важно заранее понимать, сколько занимает дорога и где можно безопасно бежать.
3. Возможность переодеться после финиша. Без этого хорошая идея быстро станет неудобной.
4. Гибкость рабочего дня. Даже 30—40 минут разницы со стандартной поездкой должны вписываться в график.
5. План возвращения. Если утром человек прибежал на работу, вечером ему всё равно нужно оказаться дома. Начинать проще с одного бегового участка, а вторую часть пути проезжать обычным транспортом.

Коммьют-раннинг не отменяет восстановление и не делает любую дополнительную нагрузку полезной. В моем расписании два таких дня, а не пять. Если меняется самочувствие или общий тренировочный план, дорогу тоже можно изменить.

Коммьют-раннинг дал мне не новый вид спорта, а устойчивую конструкцию из двух старых задач. Мне нужно попасть в офис. Мне нужно тренироваться. Два раза в неделю я делаю это одновременно.

Два таких рабочих дня дают около 32 км — большую часть моего обычного недельного объема. Время в дороге остается сопоставимым с автомобилем, а результат меньше зависит от пробок. При этом я не покупал специальную экипировку и не перестраивал весь рабочий график.

Но сухая арифметика объясняет не всё. Дважды за день я пересекаю Волгу, вижу суда и рыбаков, встречаю знакомых на мосту и постоянников на набережной. К хорошему быстро привыкаешь, но иногда я всё же останавливаю эту привычку в голове и думаю: иметь такую набережную, а дом и работу — рядом с Волгой, — настоящее счастье.