Как люди с инвалидностью занимаются сексом: три честные истории
Может показаться, будто люди с инвалидностью не интересуются сексом или не могут вести интимную жизнь.
Но они тоже влюбляются, знакомятся в дейтинг-приложениях, смотрят порно, пользуются секс-игрушками и пробуют разные позы — просто иногда с учетом особенностей своего тела.
Мы поговорили с тремя людьми с разными формами инвалидности — незрячим, женщиной с травмой позвоночника и мужчиной со СМА на коляске — о том, как они знакомятся с партнерами, строят отношения и занимаются сексом.
«Секс всегда был одной из важнейших сфер моей жизни»
Никита
наслаждается сексом
Я родился и вырос в Мичуринске , Тамбовской области. С детства у меня было плохое зрение, но на мою социализацию это никак не влияло. Я учился в обычной школе, жил почти так же, как другие подростки. Единственное, после захода солнца дворовые друзья провожали меня домой.
Как и все ровесники, я интересовался темой 18+. Секс-просвет в то время был еще слабым, поэтому я собирал информацию по крупицам из разных статей в сети и форумов. Там было много ереси и патриархальной риторики — но это я уже отрефлексировал, когда стал старше.
После школы я поступил в МГУ на журналиста и переехал в Москву. Мой первый сексуальный опыт произошел в 20 лет — с тех пор у меня были разные непродолжительные связи, ничего серьезного.
Однажды мы сидели на кухне и выпивали с другом семьи, обсуждали женщин. В какой-то момент он дал мне 5 000 ₽ и сказал: «Сделай то, чего никогда не сделаешь». Наутро я протрезвел и попытался вернуть деньги, но он не взял трубку.
Тогда я заказал себе темнокожую даму — это был очень нелепый опыт, без чувств и эмоций. Она же прониклась ко мне симпатией, поскольку я по-человечески к ней отнесся, и после звала погулять. Но мне это было неинтересно.
В 20 лет я ослеп. Пережил несколько операций, и зрение вернулось, хоть и не в той мере, как раньше. В это время я активно пользовался дейтинг-приложениями. При мэтчах почти сразу обозначал, что практически не вижу. К моему удивлению, девушек это не смущало — наоборот, они проявляли позитивное любопытство. Только одна после свидания сказала, что ей хватает своих проблем. Чаще я встречался с отказами из-за небольшого роста — 165 см.
Примечательно, что знакомые женщины старшего поколения размышляли о моей личной жизни с жалостливой интонацией. По их мнению, мне нужна была некая раболепная дама, готовая самоотверженно за мной ухаживать, а я компенсировал бы этот «подвиг» деньгами. К счастью, у ровесниц таких стереотипов не было.
Несмотря на усилия докторов, к 25 годам я вновь полностью ослеп. Я боялся за профессиональное и личное будущее, а еще переживал, как меня будут воспринимать окружающие, — из-за этого долго не решался взять белую трость
. Но желание получать от жизни весь спектр впечатлений оказалось сильнее страхов, поэтому теперь передвигаюсь с ней.
Сейчас слепота не приносит мне никаких беспокойств. Моя сексуальная жизнь тоже не сильно изменилась. Я переживал, что не смогу наслаждаться красотой девушек и буду получать отказы из-за инвалидности. Но обе заморочки быстро отпали.
Повышенная тактильность полноценно заменила визуал. Взаимодействия стали даже честнее: внешность все пытаются приукрасить и пустить пыль в глаза, а без зрения эти финты и ужимки теряют смысл. Большую роль для моего возбуждения играют звуки, стоны и слова: безмолвный секс — точно не мое. Еще важны тело и запах, но главное — открытость и энергетика девушки: близость идет от общения, так что вайб решает все.
Сам я всегда следил за своей внешностью — от поддержания физической формы до поиска интересных аксессуаров к образу. С потерей зрения ничего не изменилось: я по-прежнему сам делаю укладку и подбираю одежду по цветовой гамме — прошлый зрительный опыт позволяет сконструировать в голове картинку и оценить гармоничность сочетания. Иногда даже даю близким советы по стилю.
Конечно, интересно было бы посмотреть, как я изменился за время, пока не вижу себя в зеркале. Но не испытываю сомнений, что выгляжу хорошо, да и окружающие подтверждают.
В 24 я познакомился в «Тиндере» с будущей невестой Викой. Когда случился мэтч, я прислал другу скрины ее анкеты и спросил о ее внешности — тот одобрил. Мне важно, чтобы рядом со мной была красивая девушка — думаю, этого хочется любому мужчине.
В ходе общения я и сам ее разглядел — тогда у меня еще сохранялся мизерный остаток зрения. А вот ее фигура стала для меня приятным сюрпризом, когда мы перешли к тактильным взаимодействиям.
Вика любит «черный», жесткий юмор. На первых свиданиях сдерживалась, а потом ее «прорвало» и она начала шутить о моей слепоте. Ее отец такой же — в самом начале отношений сказал, что таких, как я, со скалы в Спарте сбрасывали. Я отношусь к этим шуткам спокойно. А Вика позже призналась, что возможность шутить о моей слепоте стала одной из главных скреп наших отношений.
Со мной она сильно прокачала свои навыки описания всего вокруг — именно ее рассказы дают краски моему представлению о мире. Вика шутит, что монетизировала мою инвалидность — поскольку благодаря мне поменяла работу и начала улучшать приложения для незрячих. С ее пинка и я стал фандрайзером в фонде поддержки слепоглухих «Со-единение».
Наши чувства крепки и продолжают развиваться. У нас много совместных увлечений: любим пофилософствовать, спорт, путешествия и гедонистические удовольствия. В быту никаких проблем нет: Вика помогает там, где нужны глаза, а я — там, где лучше справляюсь. Например, я пылесошу и мою посуду, а девушка — занимается другими бытовыми обязанностями.
Существует стереотип, будто слепым и людям с инвалидностью секс не особо нужен и интересен. На нас привыкли смотреть как на блаженных, но это бесконечно далеко от реальности. По наблюдениям и своему опыту могу сказать: незрячие даже более сексуально активны. Думаю, что секс компенсирует недополученный без зрения объем эмоций.
Как и зрячие, я заказываю секс-игрушки на маркетплейсах по отзывам и смотрю порно. Воспринимаю его на слух, так что внезапно для себя стал предпочитать отечественные домашние видео с диалогами. В таких роликах меньше наигранности, а происходящее легче реконструировать в голове благодаря репликам — для слепого такой контент оптимален.
Отдельный фактор привлекательности — кринжовый кликбейт в заголовках. Когда включаю рандомный ролик с именем актрисы, при создании картинки в голове не от чего оттолкнуться. А эти чудные заголовки и описания задают контекст, и детали сразу прорисовываются.
Секс всегда был одной из важнейших сфер моей жизни, он приносит мне наибольшее физическое и психологическое удовольствие, напитывает силами и позволяет выразить себя. Я не представляю свою жизнь без него.
«Со мной девушкам спокойно и безопасно»
Даниил Максимов
запустил инклюзивный интимный журнал
Мне 24 года, я живу в Москве. В год и три месяца мне диагностировали спинально-мышечную атрофию второго типа: я не держался на ногах и постоянно падал.
Сейчас передвигаюсь на электрической инвалидной коляске и пользуюсь джойстиком и мышкой, когда сижу в компьютере. Я ощущаю все свое тело, хотя руки и ноги слабые.
В подростковом возрасте у меня был сколиоз тоже из-за СМА, поэтому пришлось делать операцию. Она помогла: позвоночник перестал давить на сердце. Но руки ослабли еще сильнее. Я долгое время комплексовал по этому поводу, работал над своей самооценкой. Теперь уже держусь намного увереннее.
Первые шаги в интимной сфере я сделал в 16 лет. Это получилось спонтанно: приятели предложили по приколу попросить интимные фотографии у знакомой, и она их действительно скинула. После нашей второй встречи девушка согласилась на минет.
Мы встречались с ней три месяца, и почти каждое свидание она занималась со мной оральным сексом или мастурбировала — ощущения были классные. Но потом в какой-то момент мы просто перестали писать друг другу, и на этом все заглохло.
Настоящую уверенность я ощутил в себе после первого секса в 20 лет. Как-то переписывались с другом, и он вкинул идею, что мог бы оплатить мне секс-работницу. На тот момент уже накипело, что у меня еще не было секса. Поэтому мне показалось это интересным, и я согласился попробовать.
С секс-работницей у меня были две встречи. Сначала мы обсудили все, что можно и нельзя в случае моей инвалидности: у меня нет ограничений, просто она сама боялась сделать что-то не так — я же предложил разобраться в процессе. За одну встречу на 2 часа друг заплатил 60 000 ₽.
После этого я понял, что со мной все так и я могу заниматься сексом. Поэтому уже спустя несколько месяцев начал пробовать строить отношения с девушками. К сожалению, это не получалось — те были готовы только на формат «дружба с привилегиями». Говорили: или так, или вообще без интима — приходилось соглашаться.
Но даже в таких отношениях мне было сложно, если связь разрывалась. Какие-то расставания приводили в уныние, какие-то мотивировали меняться и становиться лучше. Я совершал те же ошибки, как и люди без инвалидности: где-то что-то не так говорил, где-то неудачно шутил.
Какое-то время я пользовался приложениями для знакомств, но пришел к выводу, что в них практически невозможно построить нормальное общение. Собеседники сразу же «сливались», как только узнавали о моей инвалидности. Например, однажды девушка как будто бы случайно лайкнула меня, не прочитав анкету. А когда я начал звать ее гулять, стала говорить, что не может. Лучше просто написать: «Чувак, извини, ты мне не нравишься, и я не готова продолжать с тобой общение».
Вживую девушки в большинстве случаев реагируют на мою инвалидность адекватно. И я уже при первой встрече понимаю, комфортно нам общаться или нет.
Мне важны эмпатия, доброта, открытость и честность. Конечно, обращаю внимание и на визуал: как девушка одета, насколько мило выглядит.
У меня нет проблем с противоположным полом, кроме одного пункта, знакомого многим мужчинам: девушка отправляет во френдзону, даже не попытавшись выстроить отношения. Ни к чему хорошему это не приводит, и все разы я просто уставал от отсутствия взаимности и прекращал общение.
Есть много стереотипов о сексе и людях с инвалидностью — например, будто у таких, как я, «не стоит». Но это не так.
Секс для меня — это естественный физиологический процесс и потребность человека. Если другие согласны со мной — прекрасно, нет — тоже хорошо. В любом случае это классная часть нашей жизни.
Со мной девушкам спокойно и безопасно. К тому же мне удобны позы, где партнерша сама контролирует процесс и получает больше удовольствия — «наездница», «69» и «сесть на лицо».
Еще один стереотип — будто люди с инвалидностью не бывают в секс-шопах или стриптиз-клубах. Я сам действительно туда не хожу, мне неинтересно — хватает обычного секса. Но мои друзья посещают такие места, и им нравится.
Однажды ночью мне чисто по фану пришла идея создать журнал о месте секса в жизни людей с инвалидностью. Мне показалась крутым сделать инклюзивный «Плейбой».
В 2024 году выпустил первый номер журнала «Линия любви». Возник сумасшедший ажиотаж: о нем писали СМИ и говорили в интернете. Это был успех. В медиа положительно о нас отзывались, сообщество людей с инвалидностью тоже поддерживало. Но были и те, кто говорил, будто я — посланный на Землю сатана, который развращает души невинных людей с инвалидностью. Я отношусь к этому спокойно и просто продолжаю свою работу.
Финансирования у меня не было, я все оплачивал из своего кармана. Авторы и герои — друзья друзей, которые заинтересовались и захотели поучаствовать. Поначалу это было для нас фаном, а потом стало понятно: журнал несет познавательные смыслы, а не просто голые сиськи. Тогда мы начали более серьезно к этому относиться.
После четвертого выпуска журнал стал платным — 299 ₽. Я планировал зарабатывать на нем, сделать отдельным медиа, но не получилось. Всего «Линия любви» принесла до 50 000 ₽. Сейчас интерес спал, и с марта 2026 выпуск на стопе. Я не могу больше его сам финансировать, а бесплатно за идею никто работать не хочет. Короткие статьи из журнала доступны в открытом телеграм-канале, а все архивные выпуски — в закрытом. Подписка стоит от 499 ₽.
Сейчас я работаю в благотворительном фонде и в социальном некоммерческом проекте «Точка доступа» — о нем Т—Ж писал в другой статье. Также развиваю личный бренд — веду соцсети. Как только раскручусь, планирую вернуться к журналу.
Мы, люди с инвалидностью, не хотим, чтобы нас выделяли в какую-то отдельную группу. Мы хотим так же, как все, жить, любить, заниматься сексом.
«Я долго и много занималась, чтобы вернуть чувствительность»
Анастасия Анпилогова
нашла любовь
Мне 28, я выросла в Курске. С детства замечала за собой нарциссические черты: любила разглядывать себя в зеркале, любоваться. В школе у меня сам собой сложился образ недоступной королевы, спортсменки и отличницы — многие мальчики боялись подойти ко мне и познакомиться.
В подростковом возрасте информацию о сексе находила в интернете: устанавливала игры эротического содержания, смотрела фильмы для взрослых. Идеал отношений сформировался по следам сцен из сериала «Моя прекрасная толстушка». Сейчас вспоминаю со смехом, но тогда мне казалось эталоном романтичности, что главный герой проникал в спальню возлюбленной через окно и рассыпал по полу лепестки роз. Я была маленькой девочкой, которой в глубине души хотелось романтики и любви, но я почему-то подавляла это в себе.
В 2015 я поступила в НИУ ВШЭ и переехала в Москву. Там случился первый секс — в мои 18 лет. Мне было так страшно признаваться в отсутствии опыта, что я даже не предупредила об этом парня. Все прошло сумбурно и болезненно.
Из-за неприятных ощущений после полового акта я обратилась в женскую консультацию, но стеснялась и ходила вокруг да около, вместо того чтобы сказать, что не так. Со мной обращались грубо, а во время осмотра сделали еще больнее. На мое непроизвольное «ой», сказали: «Терпи, а ты что думала?»
Обсудить проблему с мамой или подружками я тоже не решилась. В итоге так боялась неприятных ощущений при сексе, что рассталась.
После у меня была еще одна попытка отношений: мальчик, по-видимому, пересмотрел порно и во время секса постоянно крутил меня в разные стороны. Скорее всего, он был неопытным и пытался выпендриться передо мной. Тогда мне тоже было больно в некоторых позах. Спустя некоторое время мы расстались.
В 2018 году, когда мне было 20 лет, я с семьей попала в автокатастрофу: мама и сестра погибли, а папа серьезно травмировал руку. После его обвинили в аварии, осудили и дали два года в колонии-поселении . Меня парализовало ниже грудного отдела, и с тех пор я в коляске и на пожизненной реабилитации.
После аварии я побывала во многих больницах и поликлиниках, где меня пичкали лекарствами. В некоторых говорили, что буду «овощем» до конца дней, и советовали бабушке сдать меня в интернат. В 2019 году отправилась на реабилитацию в центр «Преодоление» — для этого семья продала все, что было, в том числе дачу. Курс на месяц стоил 300 000 ₽ — мы смогли оплатить три.
Затем я вернулась в Курск и занималась сама по 12—16 часов ежедневно: отрабатывала полученные знания. После мы объявили сбор в соцсетях, я подзаработала сммщицей — и снова смогла приехать на три месяца в «Преодоление». Так продолжалось два года — за это время я достигла определенного для себя максимума.
Первые полгода после аварии у меня не было чувствительности в районе тазовых органов — я даже не могла контролировать процесс мочеиспускания. Пользовалась урологическими прокладками и катетером — если вовремя не выводила его, начинало знобить и перекашивать, могла усилиться спастика . Мне помогали медсестра или бабушка.
После реабилитаций я научилась делать это сама, хоть и лежа. Это придало уверенности и сил, поскольку я перестала быть зависимой в таком щепетильном вопросе. Благодаря тренировкам сейчас я ощущаю и понимаю, когда хочу в туалет.
Также я смогла стать полностью самостоятельной, хоть и в рамках коляски, ухаживать за собой, ездить куда мне нужно. Я даже прыгала с парашютом и восходила на Эльбрус.
После приобретения инвалидности я уже не так дистанцировалась от окружающих, и мужчины стали проявлять ко мне даже больше внимания. Через полгода-год после аварии мне начали писать знакомые мальчики из родного города Курска, что раньше боялись ко мне подойти, а теперь не против познакомиться. Это было приятно, но мне было не до ухаживаний.
Как только закончилась активная фаза реабилитации, я решила наладить «общение» со своими эрогенными зонами. В курилке одного реабилитационного центра услышала от каких-то джентльменов следующие слова: «Представляете, в центре „Три сестры“ инвалидам дрочат за 5 000 ₽».
Я начала узнавать об этом подробнее, и оказалось, что там появился первый в России тазовый терапевт — так называют физического терапевта, который работает с проблемами тазового дна. Девушка получала образование в Штатах. Курс в этом центре стоил 700 000 ₽, а одна консультация терапевта — 5 000 ₽.
Благотворительный фонд — уже не помню какой — оплатил половину стоимости реабилитации, а мы с бабушкой доплатили вторую часть. Пока я лежала в «Трех сестрах», взяла четыре консультации у терапевта.
Анна осмотрела меня и мои половые органы, пропальпировала их. Когда она нажимала, я чувствовала, как внутри что-то откликается. Терапевт сказала, что у меня сохранилась чувствительность эрогенных зон, и это меня очень мотивировало. Еще Анна подсказала упражнения, которые помогли мне улучшить сексуальность, и посоветовала секс-игрушки.
После этого я начала активно общаться: на форумах, в спортивных секциях, по учебе и работе. Заводила много знакомств, хотя никогда не ставила перед собой цель найти молодого человека или мужа. Со мной знакомились нормотипичные парни — и порой их подруги даже ко мне ревновали. Бывало, «подкатывали» и ребята на инвалидных колясках. Было приятно: никогда не делила людей на «с инвалидностью» и «без».
В 2023 году я получила квоту на бесплатную реабилитацию в центре «Преодоление». Здесь я познакомилась с Женей, и к нему у меня впервые за 26 лет вспыхнули чувства. Он тоже передвигается на инвалидной коляске. Если бы кто-то сказал, что я буду встречаться с парнем с травмой шеи, как у главного героя «1+1» , я бы покрутила у виска пальцем.
У Жени модельная внешность: когда я показывала его фото подругам, они думали, что это ИИ. До травмы он был фитнес-тренером, после начал вести клиентов онлайн и переквалифицировался на веб-дизайн. Сейчас трудится в компании по экспорту итальянских товаров в топ-рестораны Москвы. Параллельно профессионально играет в игры и развивается в стриминге.
Женя — упорный, целеустремленный, но немного медлительный по сравнению со мной. Мы разные, но эта разность идет в плюс, когда мы трудимся в общих проектах. Например, вместе развиваем «Инвазорро» — медиа о жизни на инвалидной коляске в России.
Наши отношения развивались плавно и нежно. Если до знакомства с Женей я немного переживала, что из-за травмы потеряла годы флирта, общения с мужчинами, романтику, поцелуи и секс, то после нашей встречи этот гештальт закрылся. Гораздо приятнее найти любимого человека и строить отношения с ним. Спустя время мы съехались, и о нашей паре даже выпустили короткометражку.
Заняться сексом после столь долгого перерыва было страшно. Но мы просто брали и делали. С Женей мне уже не было больно, мы постоянно все обсуждаем и делаем так, как комфортно обоим. У нас есть пять-семь любимых поз для секса: например, «ложка», «наездница», «валет».
Вариации мест для интима разные, но они должны быть базово удобными. Любые узкие локации, где сложно развернуться, людям на колясках точно не подойдут. А то, что можно заниматься сексом прямо в инвалидном кресле, — миф.
Я никогда не ходила в секс-шопы — дело не в стеснении, а в отсутствии доступной среды: там тесно, на коляске не пройти. Секс-игрушки покупаем онлайн — бывает, что и по рекомендации тазового терапевта: например, мастурбаторы. Это полезно для людей с различными видами парализации, потому что у них не всегда может произойти качественная эякуляция.
Секс — очень важная часть моей жизни. Он дает мне энергию, радость, эндорфины. У меня высокое либидо, и я супертактильна: люблю массаж, прикосновения, поцелуи. Многие пишут, что мне повезло иметь такую яркую сексуальную жизнь. Но это не просто на меня свалилось — я долго и много занималась, чтобы вернуть чувствительность.
