Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
В детстве я была пай-девочкой. Всегда слушалась родителей, не грубила, не могла настаивать на своём. Меня учили: родители — это главное, их нельзя ослушаться. Мне запрещали кататься на карусели, посещать те аттракционы, которые считали опасными, запрещали держать своих домашних животных и контактировать с чужими, ходить в гости до определённого возраста, есть чипсы и попкорн с каким-либо вкусом, кроме соли, заниматься конным спортом, закрывать дверь в свою комнату, ездить с классом в поездки в другие города — и было ещё множество других запретов.
Мои подруги и друзья без проблем отстаивали своё мнение даже перед строгими родителями. Они могли заявить о своих правах, отстоять что-то неопасное, но безусловно крутое для ребёнка или подростка. А я не могла.
Детство плавно затирается из моей памяти, потому что каких-то безусловно крутых знаковых моментов там было немного. Да, крутые поездки за границу — но ведь не я их выбирала. Да, мне нравились поездки в пансионаты, но и там были запреты, хотя территория полностью охраняемая.
Больше всего я жалею, что у меня не хватало смелости уже лет в 14-15 заявить родне, что мне плохо от их давления. У нас была сложная история: с моих лет 11 бабушка терроризировала нашу семью, крыла меня матом в приступах психологического заболевания, невероятно пугала меня своими выпадами: однажды у неё сгнил кактус, и она обвинила в этом меня и моих родителей, вырвала его из горшка и бросила вместе с землёй на стол. Я тогда была дома только с ней и боялась даже подойти к комнате — для ребёнка это был ужасный стресс. Также она била меня, хотя после отрицала — ведь всегда легче загазлайтить ребёнка, чем признать вину. Мы переселили её в другую квартиру, за три дома от нас, и какое-то время жили мирно.
Но после терроризировать меня начала мать: усилила запреты, установила контроль, грозилась вызвать психушку, когда я пыталась отстаивать свои права. И мне было невыносимо: тот человек, который спасал меня от бабушки, стал медленно становиться её копией. А у меня уже сформированное ощущение, что родителям перечить нельзя. И всё, что я могла делать, это просто глотать обиды, а после пытаться заявлять о том, что мне плохо, но это всегда оканчивалось тем, что я — плохая дочь, а мои подруги — плохие дети, которых не воспитали их родители, ведь они меня подговаривают спорить с матерью.
Только ближе к 16 лет я смогла начать делать то, что делали подростки намного раньше: гулять как вздумается (я всегда была за безопасность и не лезла туда, куда не надо), находить свои интересы, пробовать разные глупости, которые просто доставляли счастье. И то я не была той самой, кто определила свою субкультуру или покрасила комнату в яркие цвета. Мне постеры-то можно было наклеивать только на скотч и только на деревянную мебель — а вдруг будет след?
И больше всего я жалею, что в 14 лет не смогла посетить первые соревнования по конному спорту своего молодого человека, с которым тогда у нас всё только начиналось. Они были в девять часов вечера буквально на соседней станции метро, хотя ехать от неё было далеко к конному клубу, но меня могли бы подвезти. Он ждал меня, ему было важно, чтобы я присутствовала, но меня не выпустили из дома.
Сейчас это давно не проблема: молодой человек не обижается, да и было это десять лет назад, когда мы были подростками, и мы выяснили — ничего страшного, ведь после были более знаковые события. Но я не могу перестать жалеть об этом.
А после того, как я выросла, мать заявила мне, что "просто формировала мой характер" и на самом деле если бы я настаивала получше, то мне всё было бы можно. Да только если бы это было так, у меня бы не отключили интернет на телефоне на несколько лет (я оплачивала левые симки сама себе втайне), не открывали насильно дверь в личную комнату по ночам, когда я сама себе её закрывала, не отслеживали моё появление в сети.
Да, можно сказать, что я не виновата, что мои родители сформировали во мне страхи и комплексы, но всё-таки я не могу не жалеть о том, что так сильно боялась и многое упустила из-за этого. Поэтому не могу сказать, что моё детство было счастливым — я молилась, чтобы оно закончилось и я смогла стать взрослой и самостоятельно распоряжаться своей жизнью. И наконец я правда могу делать всё, что захочу, даже проживать жизнь подростка так, как я об этом мечтала.
Только вот подростком я уже никогда больше не буду.
