Как я вернулся из Франции в Россию и какие различия заметил между странами

В 2025 году я вернулся в Екатеринбург — после 13 лет жизни во Франции.

За это время у меня успели сформироваться другие привычки, взгляды и даже немного иное мироощущение. Поэтому сейчас заново учусь жить в знакомой стране, встраиваюсь в нее. Многое кажется непривычным или странным, но есть немало вещей, которые приятно удивляют. Поделюсь наблюдениями о разных сторонах жизни — от инфраструктуры до общественных норм и повседневных мелочей.

Я переехал в один из регионов Франции по личным причинам, а в Страсбург — потому, что нашел там работу в винной компании по моему направлению «международная торговля». В Страсбурге я стал специалистом в отрасли, работал в отделе экспорта.

В целом адаптация во Франции прошла легче, чем я ожидал, хотя иногда возникало чувство одиночества и выгорания. Основное общение происходило на французском языке. С местными довольно сложно выстраивать отношения, но у меня получилось завести друзей. Тем не менее в июле 2025 года я вернулся в Россию.

В Екатеринбурге мне предложили интересную должность в компании, которая производит довольно востребованный продукт и была в процессе выхода на международный рынок. Предложение было многообещающим. Во Франции при всех моих стараниях я не видел подобной перспективы. Это поставило финальную точку в решении вернуться в Россию.

В отношении продуктов я бы не сказал, что разница между странами существенная. Во Франции я старался питаться дома, но приходилось посещать заведения, поскольку выход в ресторан или boire un verre  ​— это отдельный вид коммуникации во Франции, без которого интеграция в местное общество вряд ли возможна. На все тратил около 350 €⁣ (31 763 ₽)  ​в месяц. Сейчас в России выходит примерно столько же. При этом в целом качество продуктов во Франции, на мой взгляд, лучше — за исключением овощей.

Заметная разница ощущается в стоимости транспорта. В Екатеринбурге проезд стоит 42 ₽. В Страсбурге — 2,1 €⁣ (191 ₽), но билет действует в течение часа. Также есть безлимитный билет на день за 4,6 €⁣ (417 ₽).

Такси во Франции значительно дороже: десятиминутная поездка обходится примерно в 14 €⁣ (1 271 ₽). В Екатеринбурге аналогичная поездка стоит около 500—600 ₽. Притом что цены на такси в РФ заметно выросли, оно остается более доступным, чем в Европе.

Автомобили в ЕС тоже подорожали, в том числе на вторичном рынке. Свой Ситроен C2 2005 года выпуска я покупал после переезда за 1 800 €⁣ (163 350 ₽). Затем такой автомобиль можно было продать примерно за 700 €⁣ (63 525 ₽), но цены сильно поднялись. Могу предполагать, что на это повлияли события 2022 года. Многие цепочки поставок были нарушены, добавился энергокризис, что повлияло на рост цен на все товары. В итоге перед отъездом я продал свой автомобиль за 1 500 €⁣ (136 125 ₽). В 2026 году в России такой стоит 160 000—225 000 ₽.

Во Франции я снимал квартиру за 540 €⁣ (49 005 ₽) в месяц, включая коммунальные платежи. Можно сказать, мне повезло, потому что рыночная цена была около 700 €⁣ (63 525 ₽). Жилье находилось в старом фонде, ремонт делали давно, и меблировка соответствующая — без изысков.

Отдельно я платил за интернет, но точную сумму уже не помню. С французским ЖКХ как системой я почти не сталкивался: коммуналка входила в стоимость аренды, ею занимался владелец.

После возвращения в Россию я живу в своей квартире. Коммунальные платежи зимой составляют около 8 000 ₽, летом меньше.

Тема, возможно, уже избитая, но по своему опыту могу подтвердить: в целом уровень сервиса в России заметно выше, чем в Европе. Особенно это касается ресторанов — с большими пространствами, продуманным интерьером, мягкими креслами и качественным обслуживанием. В кофейнях много креатива: разные форматы, тематики.

В Страсбурге в последние годы я чаще ходил в заведения местной кухни — эльзасской. Интерьеры там, как правило, плюс-минус одинаковые: довольно простые, но с сохранением исторических мотивов.

Обслуживание имело свои особенности. Официант мог завести беседу или оставить комментарий, даже если его об этом не спрашивали. В целом французы уважают личные границы, но сфера обслуживания скорее исключение. В России субординация между гостем и персоналом, на мой взгляд, выстроена лучше.

По вкусу мне нравилась еда в деревенских ресторанах: она более качественная, приготовлена на совесть, как для себя. Круассаны в деревенских булочных не конвейерные, в отличие от многих городских.

Путешествовал я по Франции немало, часто останавливался у друзей и знакомых. Гостиничный сервис показался довольно дорогим и посредственным. В России — сужу по Екатеринбургу и Санкт-Петербургу — качество на порядок выше.

Банковский счет у меня был открыт в Boursorama — это полностью онлайн-банк, аналог Т⁠-⁠Банка. Для открытия потребовались удостоверение личности и подтверждение места проживания — например, квитанция об оплате интернета на мое имя.

По функциональности были отличия от российских банков. Не хватало моментальных переводов, с техподдержкой было сложнее — особенно с учетом того, что у банка нет физических офисов. По любому вопросу приходилось писать или звонить.

Приложение французского банка показалось менее понятным, чем российские. Сейчас я очень рад пользоваться банковским приложением в России: оно кажется более удобным и интуитивно понятным.

В России появляются крупные объекты, которые сразу бросаются в глаза и сильно влияют на городской облик. Например, «УГМК-арена» или офис «Русской медной компании». Во Франции я не видел проектов такого масштаба, как, например, та же РМК или «Лахта-центр» в Петербурге. Возможно, это связано с нехваткой земли.

Из неудачных примеров современной застройки во Франции я бы отметил офисные здания, полностью облицованные стеклом и лишенные выразительных архитектурных черт.

В стране активно ведется перепланировка улиц, пространства для автомобилей становится все меньше — во многом из-за политики «зеленых» партий. При этом с реставрацией исторических зданий, на мой взгляд, все в порядке. В центре города строительство ведут редко, а если что-то и появляется, то стараются вписать в историческую архитектуру, чтобы не нарушить общий облик.

В России хватает и безвкусной застройки. Одно дело, если она появляется на окраинах, но и в центре города уже есть примеры высотных домов, которые заметно меняют вид и, по мнению многих, портят его. Это также усиливает проблемы с парковками и пробками.

Думаю, многие слышали о европейской манере парковки — с легкими касаниями бамперов других автомобилей или бордюров. Но я во Франции в подобные ситуации, к счастью, не попадал: ни мою машину не царапали, ни я никого. В России со мной тоже не происходило подобных инцидентов.

При этом в нашей стране нередко можно увидеть, как кто-то пытается закрепить за собой общественное парковочное место. Если я с таким столкнусь, буду обращаться в соответствующие структуры.

Во Франции подобное, на мой взгляд, невозможно: либо машину быстро повредят неравнодушные граждане, либо автовладельца оперативно оштрафуют. Размер штрафов там, как правило, быстро отрезвляет.

По моим наблюдениям, западный человек в большей степени подвержен медийному влиянию. Например, во Франции по радио активно говорили о том, что нужно пить полтора литра воды в день, при этом без научных объяснений. Я видел, как люди из моего окружения буквально через силу старались соблюсти эту норму.

Во время пандемии коронавируса казалось, что многие стали чрезмерно параноидальными. В очереди в магазин нужно было строго держать дистанцию в один метр. Если расстояние было меньше, это могло вызвать резкую реакцию. Во вторую и третью волну, когда в России ограничения начали ослаблять, во Франции, наоборот, ввели комендантский час после 18:00, а в Новый год — после 20:00. Людям нельзя было просто выйти на улицу. На фоне происходящего у меня появилось вдохновение — я написал цикл сатирических стихов о ковиде.

Экологическая повестка во Франции тоже сильно чувствовалась. Сейчас там отказываются от пластиковых трубочек и стаканчиков — их заменяют материалами, которые напоминают бумагу. Много говорят о микропластике и других экологических рисках. Я сортировал мусор, но без особого энтузиазма: возможно, из-за ощущения давления.

В России, наоборот, чувствую больший внутренний интерес к этому: здесь нет такого напора со стороны государства или общества и у человека есть возможность самостоятельно прийти к осознанному потреблению и утилизации. Экологические инициативы тоже есть, но, на мой взгляд, без агрессивной пропаганды.

Например, знаю, что контейнеры для раздельного сбора отходов появляются возле новых ЖК. Пластик в заведениях по-прежнему используется, хотя некоторые кофейни предлагают скидку, если наливают напитки в стакан гостя. Еще у меня есть подруга, которая создала в Петербурге некоммерческий проект «Зеленка». Команда занимается приемом вторсырья и экологическим просвещением.

Франция и в целом западный мир умеют себя пиарить. Французское в массовом сознании ассоциируется с высоким качеством. Во всем мире принято считать, что французские круассаны — лучшие, хотя в городах сейчас непросто найти действительно вкусные. Французский парфюм — один из признанных лидеров рынка. Вино тоже традиционно воспринимается как эталон, хотя сегодня достойные вина делают и в других странах, в том числе в России. Тем не менее в общественном восприятии Франция по-прежнему остается на первом месте.

В России, на мой взгляд, тоже много заметных достижений. Немногие страны могут похвастаться такой экосистемой, как «Яндекс», или использованием роботов-доставщиков в Москве. Другой пример: в 2025 году в Якутии стали доставлять посылки с помощью дронов. Отдельно упомяну «Росатом»: Россия — один из мировых лидеров по строительству атомных станций и ледоколов, которая также перерабатывает ядерные отходы. Мне кажется, об этом стоило бы говорить чаще — как внутри страны, так и за ее пределами.

При этом в наших городах, как мне кажется, полно нелепого маркетинга. Например, меня озадачивают названия вроде «G.yгли» или «Мужики.PRO».

Во Франции у меня были определенные сложности в общении. Французы сами по себе довольно высокомерны — это подтвердит любой иностранец, живущий в этой стране. Им непросто принимать чужаков, потому что общество довольно закрытое. Общение если и складывается, то чаще поверхностное, чем дружеское.

Среди моих друзей во Франции — смесь наций: есть французы, итальянцы, латиноамериканцы. Дружба с французами отличается большей дистанцией и меньшей спонтанностью. Чтобы зайти на кофе, нужно спланировать встречу условно за три недели. С соотечественниками в какие-то моменты проще договориться и быстрее можно найти общий язык.

Большинство знакомых во Франции меня подбадривали, когда я решил уезжать в Россию. Говорили, что обязательно нужно попробовать. Мы до сих пор поддерживаем связь. В Екатеринбурге у меня тоже есть друзья. Кто-то был рад моему возвращению, кто-то крутил пальцем у виска — но тоже был рад.

Если говорить о корпоративной этике, во Франции больше регламента, процессы внутри компании выстроены более четко и слаженно, чем в России. Мои отношения с коллегами складывались хорошо. Я человек общительный и бесконфликтный, поэтому с большинством удалось сохранить хорошие отношения. Новость о моем решении приняли с грустью, но с пониманием. На новой работе в России с коллегами мне тоже повезло.

Решение о переезде в Россию далось нелегко. Возможно, возраст играет определенную роль. После тридцати я стал более взвешенно подходить к подобным намерениям. Это не просто поменять работу или квартиру. Во Франции прошла треть моей жизни, там частично сформировалась моя личность. И в России много что поменялось, пока меня не было.

Из французского периода жизни я скучаю прежде всего по друзьям, которые там остались, и по компании, в которой работал. Что во Франции по-настоящему нравилось, так это винная отрасль и все, что с ней связано. Французское розе, на мой взгляд, действительно одно из лучших. Хотя и без этого вполне можно прожить. Что я точно взял из того опыта, так это уважение к личным границам.

Сам процесс возвращения и реинтеграция оказались легче, чем я ожидал. Во Франции по-своему хорошо, но и в России много сильных сторон. И там, и здесь есть чему поучиться и на что посмотреть.