Как живет и работает Марбл — служебная собака

Марбл — уравновешенный, уверенный в себе пес, чья работа — искать взрывчатые вещества.

Еще он собака-ассистент — учит сородичей общаться между собой без страха и агрессии. Но так было не всегда: пес рос легковозбудимым, рвался с поводка, боялся салютов. Расспросили Дашу — хозяйку Марбла, кинолога и зоопсихолога, — как ей удалось решить проблемы и наладить отношения с псом. Еще обсудили, как Марбл стал служебной собакой и чем он занимается на работе.

Даша: Меня с детства тянуло к собакам, но работать с ними я не планировала. Сначала училась на менеджера креативных проектов, потом — на журналиста. На четвертом курсе приехала на дачу и там встретила Марбла.

Он был такой крохотной булочкой — вылез ко мне из-под забора, когда я пришла проведать свору бездомных собак. Мы часто гуляли вместе, и если малыш уставал, я несла его на руках. А когда наступили холода, забрала Марбла домой.

Щенок рос, становился большим и сильным. Его воспитанием я занималась сама. Сначала действовала интуитивно, старалась наладить контакт. Постепенно увлеклась кинологией и поняла, что она для меня гораздо интереснее журналистики.

Прошла курсы профессиональной переподготовки. Правда, полученных там знаний оказалось недостаточно. Я разобралась, как научить собаку командам, но что делать, если Марбл боится, перевозбуждается или ведет себя агрессивно, не понимала. Из-за ошибок в воспитании проблемы усугублялись, пес становился нервным, неуверенным в себе. Рвался с поводка, пугался громких звуков, людей, которые подходят со спины. Все это нужно было исправлять.

Даша: Нам помогли методы адаптивной зоопсихологии. При таком подходе работа с питомцем не завязана на наказании и поощрении — все строится на понимании потребностей собаки, формировании доверительных отношений с ней.

В кинологии старой школы тревожность пса, его агрессивное поведение любят объяснять генетикой. На самом деле причин может быть масса — от боли до травматичного опыта в прошлом. И решение проблемы будет зависеть от нюансов ситуации.

Например, Марбл никогда не боялся салютов до тех пор, пока ему под лапы не прилетела петарда. Я тогда не знала, как справиться с ситуацией. Наказания или лакомства не помогали. Пробовала выбить клин клином, подвести собаку поближе к салютам, показать, что бояться нечего, — стало еще хуже.

Используя методы адаптивной зоопсихологии, я научила Марбла тормозить в тот момент, когда он слышит пугающий звук, — не реагировать сразу, не убегать от меня, держаться рядом. Так пес мог сохранить контроль над собой, проанализировать происходящее. После я давала Марблу возможность самому принять решение, как справиться с ситуацией.

Со временем пес перестал паниковать, заслышав громкие звуки. Теперь Марбл почти не реагирует на них — максимум опускает хвост. Я научилась лучше общаться с ним, а он вернул уверенность в себе, стал спокойным.

Сейчас я работаю как кинолог и зоопсихолог-адаптивист — помогаю другим владельцам решать те же проблемы, с которыми сталкивалась сама. В первую очередь работаю именно с людьми: объясняю, как взаимодействовать с собакой, выстраивать доверительные отношения. И всегда прошу запастись терпением. Мы сами годами ходим к психологам, но от животных почему-то часто ждем мгновенных результатов.

Даша: Я увидела, что в аэропорту открыли набор на курсы для служебных собак, и заинтересовалась.

Служебная собака, которая занимается поиском, должна быть очень уравновешенной, с крепкой психикой. В обычной жизни это просто пес, которому так же, как его сородичам, интересно изучать мир, знакомиться с другими собаками, обнюхивать все вокруг. Но на службе он максимально сосредоточен и сконцентрирован на задаче, что бы ни произошло. Не каждая собака справится с такой работой. Марбл подходил по всем критериям.

Но знаний, которые давали на курсах при аэропорте, было недостаточно. Я поняла это, когда Марбл начал совершать ошибки. По правилам пес на работе обязан быть предельно осторожным. Его задача — учуять вещество и замереть на определенном расстоянии от находки. А Марбл стал копать закладки с имитацией взрывчатки. В реальных условиях мы бы из-за этого подорвались. Иногда пес терял интерес к поиску, что в работе недопустимо.

Чтобы отточить навыки, я нашла кинолога, который специализируется на подготовке собак к работе со взрывчатыми веществами. Его подход сильно отличался. Около года мы с Марблом трудились как фанатики каждый день — и на работе, и дома. В итоге добились идеального результата: пес научился аккуратно искать нужный запах и полностью концентрироваться на задаче.

Даша: у Марбла две работы. Во-первых, он трудится в транспортной службе: обыскивает личные вещи, помещения, машины. Изредка нам приходят сообщения о заминировании, и тогда мы отправляемся на проверку. Но найти взрывчатое вещество в Москве — большая редкость.

Чтобы собака не теряла азартного отношения к поиску из-за того, что ей регулярно не удается отыскать требуемое, мы время от времени прячем имитации взрывчатки. Так пес может выполнить задачу и почувствовать себя молодцом. Это повышает мотивацию.

Зарплату служебным собакам не платят — только кинологам. В Москве кинологи в транспортной службе зарабатывают в среднем 80 000 ₽. В частных охранных организациях — до 100 000 ₽.

Во-вторых, Марбл — собака-ассистент. Он помогает мне в работе с животными клиентов: учит псов взаимодействовать с сородичами без страха и агрессии. Иногда мне кажется, что Марбл — собака-наставник, что его предназначение в жизни — учить других, в том числе меня.

Марбл легко переключается из одного состояния в другое. Вот он расслабленно лежит, но стоит мне сказать нужное слово — вскочит с азартом в глазах и полной готовностью работать. Он смелый и любопытный, не боится нетипичных ситуаций, всегда готов изучать новое. Сейчас, например, учится быть телохранителем. Ему очень нравятся тренировки.

На прогулке Марбл может по всем правилам обнюхать какой-нибудь случайный чемодан или коробку. В целом в выходные он с удовольствием отдыхает на диване, но, если лишить его работы, быстро заскучает.