Как я жил в Камышине в «лихие» 90-е и что помню об экономике страны и бюджете семьи

Малиновые пиджаки, ваучеры, сашибелые, шестисотые, стрелки, секвестры, дефолты и пьяный Ельцин… Эпоха захоронена. На могиле воодружено созвездие штампов и поставлены параграфы в учебниках истории. А я, рожденный в 1987 году, остаюсь с необычным чувством — живого свидетеля истории.

Большие люди с миллиардами, выросшие из пеленок 90-х, ныне предлагают свои версии событий. Как бы раскрыты многие тайны, в частности, о том, как строились большие состояния. Что там правда, а что веселый вымысел уже не разберешь. На мой взгляд, это такой пласт, который обычным людям мало чем будет полезен.

Со своей колокольни хочу в статье показать реалии, так сказать, народного хозяйства, на примере конкретной семьи из небольшого провинциального городка. Думаю, что мои сверстники найдут много общего в своих биографиях, а молодежь, как минимум, почерпнет порцию правды и, на мой взгляд, вечной истины. За искренность в стиле 90-х чисто-конкретно отвечаю.

Перестройка тогда шла полным ходом. Летом была одобрена «рыжковская» программа реформ перехода предприятий на самофинансирование. Заявлялись планы по разрешению малых предприятий. По воспоминаниям родителей подобные сложные процессы происходили как бы в параллельном мире: «где-то в телевизоре», «где-то в Москве». Напрашиваются сравнения с днем сегодняшним. Мир социальных сетей и реалии деревень, городков, микрорайонов мегаполисов — разные вселенные. Наверное, всегда так было и будет. Хотя все недостатки, по крайней мере, экономические, отец прекрасно видел: дефицит, нерациональное использование ресурсов, показуха.

Словом, провинциальный Камышин жил стабильно и спокойно, в рамках «развитого социализма». То есть: много работающих предприятий, раздача бесплатного жилья и вся остальная атрибутика «счастливого совка». Кроме того, город у нас издревле купеческий, богатый. Ментальность предпринимательская. Например, по такому показателю, как число личных автомобилей на душу населения Камышин входил в топ-5 по Союзу, уступая разве что Москве и Грузии.

Кто в теме, тот, думаю, сразу поймет, о чем говорит подобная статистика. Да, большое количество «левых» доходов у людей. Исходя из официальной средней зарплаты на машину надо было копить лет 20-30, и, естественно, не есть и не пить. Как сейчас на ипотеку. Поэтому практически каждый, будучи честным труженником, находил какую-то теневую нишу.

Мой отец в конце 80-х был на пике по всем направлениям. Должность — начальник СМУ по установке буровых нефтяных вышек в Казахстане. Зарплата — фантастические 800 рублей. Для сравнения у генерального секретаря КПСС Горбачева тогда было примерно 1200. Но, Михаил Сергеевич, ничем незаконным, думаю не промышлял, а вещал с ТВ о гласности и новом мышлении. Мой же отец, в перерывах между вахтами в союзной республике, торговал дефицитными вазовскими деталями. За что даже чуть было не поплатился, что называется, «с конфискацией» за «особо крупные размеры». Обошлось только благодаря вмешательству серьезных людей, имена которых и сейчас раскрыть не могу. Удивительно, до наступления рыночной эпохи, многие люди получали сроки за «незаконное предпринимательство», «спекуляции», а выходили к середине 90-х, когда за тоже самое поощряли, прославляли в газетах и так далее. Примечательно, что сотрудник ОБХСС (расшифровку смотрите в инете), поймавший отца и долго распекавший за «антисоветский образ жизни», уже в 1991 году занялся перегоном автомобилей из Германии, то бишь той самой пресловутой спекуляцией. Лично видел данного персонажа на авторынке уже в конце 90-х. Отец с ним довольно тепло поздоровался. Но, несмотря ни на что, с подпольным бизнесом отец не завязал. Всегда что-то продавал, покупал, пристраивал и достраивал.

У мамы, работавшей учительницей, экономически тоже все было вполне достойно. Под занавес существования союза нам бесплатно выдали новую «двушку» в престижной, по нашим меркам, девятиэтажке в микрорайоне в типичным советским прозвищем — «Черемушки».

Так я, к 1991 году, неосознанно готовился стать мажором. На лично сберегательном счете уже лежало примерно 20к рублей. По тем ценам — на хорошую квартиру и автомобиль «Волга» в придачу. Дома был полный набор социалистического богатства: югославская стенка, библиотека, телевизор и, конечно же, ковры. Вишенка на пироге материального благополучия — ВАЗ 2105. Его отцу, в качестве особого поощрения за оригинальное техническое решение установки вышки, не выдал, а разрешил купить вне очереди своим указом сам В.С.Черномырдин. Да, да. Тот самый «хотели, как лучше, а получилось как всегда». Даже занимать денег пришлось. Но у нас появилась темно-синяя «пятерка» — просто шик.

Павловские реформы и гайдаровская либерализация цен уничтожили все вклады и зарплату мамы. Учителя, в одно мгновение, превратились в униженное сословие, как, впрочем, и подавляющее большинство представителей других благородных советских профессий: инженеры, врачи, рабочие. Вкусить жизнь «золотой молодежи» не получилось. Хотя, глядя на то, что делает с людьми такой образ жизни, уверен, что к счастью. И как-то постепенно, подспудно, но уже, более-менее, осознанно экономические реалии новой России стали проникать в мое сознание и формировать его.

Тем не менее, еще долгое время финансовая основа нашей семьи оставалась довольно прочной. В Казахстане по-прежнему строили нефтяные вышки, а специалистов высокого уровня не хватало. Поэтому трехлитровые банки каспийской красной икры появлялись дома регулярно. Есть деликатес ложками в те времена для меня — не фигура речи, а обыденность. Многих друзей со двора приводил к себе, чтобы угостить чем-то вкусным или даже просто накормить супом (у одного товарища дома все совсем было плохо). У нас с этим проблем, к счастью, не возникало.

В целом, людям в Камышине, и моим родителям в том числе, казалось, что город сможет быстро перестроиться и все наладится. Продолжал работать текстильный гигант «ХБК» (да и другие заводы), финансовую поддержку от которого наш местный футбольный клуб «Текстильщик» совершил уникальный рывок: будучи районной командой прорвался в кубок УЕФА, заняв 4-е место в чемпионате. То есть что-то наподобие современного «Акрона», только вот тольяттинцам до первых мест еще далеко. Весь город по выходным был на стадионе. Настоящее безумие было.

И, уже начиная понимать к чему все идет, отец стал пробовать новые варианты: продуктовая торговая точка на трассе, цех по производству колбасы, упаковка масло. И здесь пришлось сталкиваться с новыми реалиями: рэкет, отсутствие четких правил, административный нажим. В городе уже активно стреляли. Проявились свои группировки, криминальные авторитеты. А в 1994 году наступила точка невозврата.

Тогда в Казахстане, следуя политике ориентации на США, стали убирать русских с любых руководящих постов (к сожалению, было и такое). Отец оказался не у дел. Плюс неудача постигла нас и с теми самыми пресловутыми ваучерами (привет Чубайсу). Вроде бы разобраться тогда удалось грамотно и чеки были вложены в нефтяные предприятия. Но, как было тогда часто, они оказались «рогами и копытами».

Сказать, что мы были в кризисе — ничего не сказать. Работы не было никакой. Предприятия как-то в один миг стали закрываться. Гигант «ХБК», не найдя общего языка с узбекскими поставщиками хлопка, рухнул, как тот самый колосс на глиняных. Стеклотарный, консервный, кирпичный, крановый, литейный… Тут уже у всех исчезли последние надежды и иллюзии. Характерная деталь из эпохи. Заметил, что голуби в районе исчезли напрочь. Позже догадался: их всех изловили и попросту съели. Рынки, как в балабановском «Брате», с ножками Буша и кавказскими торговцами. Все это у нас было. К слову, приведу замечательный кейс как из такого рынка вырос бизнес одного из камышан. Он ходил по рынку и очень громким голосом, похожим по тембру на критика Сергея Соседова, предлагал: «горячий кофе, горячий чай». Говорят, дом построил на этом деле.

Мой отец чаем и кофе торговать не хотел. Все-таки не тот уровень. Из интереса сходил в центр занятости. Предлагали, например, водителем в продуктовый магазин с зарплатой в 300 тысяч (такая инфляция была). При цене на «Сникерс» в 6 тысяч нетрудно понять, что из себя представляла столь «солидная» сумма. Само собой, работодателей отец просил ставить отметку, что он им не подходит. На какое-то время мизерная учительская зарплата мамы стала единственным профитом семьи.

Приходилось мучительно искать экономическое решение. Отцу уже было за сорок, поэтому ехать на Север (а предложения были) было равно самоубийству. 5-7 лет и организм, даже сильный, износится от акклиматизации и суровой работы. Бандитствовать отец никогда бы не стал, да и конкуренция там была серьезной и совсем уж жестокой. И мы стали использовать те ресурсы, которые были сформированы еще в советский период. Они оказались, по-настоящему, спасительными.

Попробовал отец таксовать на той самой «черномырдинской» пятерке. Тогда не было никаких приложений, телефонов. На сленге, это называлось, «бомбить». До определенного момента приносило хорошую прибыль. Отец дежурил по ночам у увеселительных заведений. Однажды принес домой диковинку — диктофон, а в другой раз, к моему восторгу, плеер (почти как у Данилы Богрова). Закончился бизнес вполне в духе времени. Ночью отца попросили подвезти три молодчика. Выстелили в лицо дробью, порезали руку ножом. Отец убежал и всю ночь пролежал в подъезде ближайшего дома. Милицию никто так и не вызвал. Побоялись.

Выручили нас советские дачные сотки и то, что у нас была пара хороших гаражей, прицеп и многого другой техники, посуды, которую, видимо, по русской крестьянской природе отец запасал. На одной даче у нас были деревья: огромный абрикос, вишни, груши, яблоня, алыча, сливы. Их отец посадил еще в конце 80-х, так, для агроэксперимента. Теперь же они стали активно плодоносить. Очень вовремя. Так, с абрикоса, мы могли в пику собрать до полутонны крупных плодов, размером с персик.

Вторая «фазенда» — 15 соток, отведенные под помидоры. Читал в новостях, что многие сегодня скупают дачи в регионах, на всякий случай, так сказать, даже не представляя насколько это непростое дело. Тут вам не информационные технологии. Много тонкостей. Например, возвращаясь к даче в 15 соток, рассада. Ее нужно найти, купить, высадить в определенное время (слишком рано-замерзнет, поздно — урожай поспеет под август, когда цены уже упадут), правильно подготовить почву, вовремя подвязывать. Простой полив — с утра и на целый день. Не говорю уже о прополке и окучивании. Однажды, работая мотыгой на грядке, наткнулся на мирно спящую гадюку. Те, кто вырос в южных регионах: Волгоград, Ставрополь, Астрахань и других, меня хорошо поймут. Подобные сюжеты можно найти в драмеди Азамата Мусагалиева. А ныне в Камышине дачи продаются за копейки. На заметку зумерам.

Нужно вовремя опрыскать от колорадских жуков и других вредителей. Был момент, когда мы приехали на дачу, а саранча уже налетела, успела поесть крайние ряды созревающих овощей. Еще бы час, два и все — урожай, а вместе с ним и безбедный год пропали бы. Зажгли шины, и саранча ушла.

Вырастить — половина проблемы. Потом нужно куда-то везти и продать по нужной цене. Первые два года возили в Пензенскую область. Там были родственники, которые могли приютить и договориться с рэкетом. Да и люди там еще жили не бедно. Хрустальный завод только-только рухнул, и жители города распродавали остатки былой роскоши. Но потом и туда возить стало невыгодно. Где мы только не были? Москва, Подмосковье, Пенза, Нижний Новгород, многочисленные районные центры и деревни. Приключений хватит на книгу. Я всегда ездил с родителями, спрятанным между коробок. Оставлять было не с кем. Везде одинаковые рынки с мрачными бандитами, приходившими по утрам за «налогом».

Возили не только помидоры. Закупали абрикосы, яблоки, клубнику. Колхозные рынки и дачи тех лет в Камышине превращались в импровизированные закупочные рынки. Дискуссии относительно цены — отдельный вид переговорного искусства. В ход шли самые разные аргументы: от мужской солидарности до откровенного манипулирования. Например, в 1998 году, абрикосы закупались, в зависимости от размера, сорта, примерно по цене от 3 до 10 рублей за кг. Продавали мы уже это по 10-25. Грузили примерно полторы тонны, просаживая автомобиль до пола. Нетрудно посчитать профицит. Но это были мелкие объемы. Те, у кого были грузовики возили десятками тонн, в том числе, наши знаменитые на всю страну арбузы.

И дело было хоть и тяжелым, но довольно прибыльным. Сезон кормил год. Всю осень и зиму готовилась машина, а с весны занимались дачей. Через пару лет у нас появилась четверка, специально приобретённая под бизнес. Советский телевизор «Горизонт» сменил японский «Toshiba». Появилась некая стабильность и никакой дефолт уже на нас никак не повлиял.

Но подобный бизнес потихоньку отходил. Слишком тяжело и опасно. Многие разбивались по дороге. Кто-то попросту прогорал, не продав товар. Понемногу стали появляться сетевые магазины и агропредприятия, заполнявшие нишу. Потихоньку восстанавливались предприятия. Те местные проекты, которым удалось выжить в 90-е набрали оборот. Так было, скажем, с камышинскими колбасами Соловьева, известными тогда по всей стране. Ездить с помидорами в другие регионы стало попросту невыгодно. Да и зачем, когда появилась работа в самом городе.
И сами 90-е заканчивались. Ельцин покаялся под Новый год. Страна вступала в новый период. И мы потихоньку перестаивались. Накопленные деньги пошли на покупку пассажирской «Газели» и отец получил новомодный статус — индивидуальный предприниматель. Но, согласно Каневскому, это уже совсем другая история.

Лично для себя я извлек довольно простой вывод. В любых условиях труд и желание побеждают. Главное — работать и искать свою нишу.
Если история была вам интересна, и вы хотите продолжения то обязательно оставляйте комментарий.