Личные истории без лиц: как рассказывать про насилие
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Это мой второй пост про работу в кризисном центре для пострадавших от домашнего насилия. Я не психолог и не юрист. Мое дело — говорить о домашнем насилии.
О Сообщнике Про
Специалист по внешним коммуникациям Нижегородского женского кризисного центра. С 2020 года помогаю пострадавшим от насилия. Сотрудничаю с другими фондами в качестве дизайнера.
Это новый раздел Журнала, где можно пройти верификацию и вести свой профессиональный блог
Здесь я делюсь самыми заметными коммуникационными проектами, которые удалось реализовать для Нижегородского женского кризисного центра.
Люди помогают людям, а не цифрам
Читатели охотнее верят историям, рассказанным от первого лица. Доноры поддерживают сборы, где видят реального подопечного. Но как быть фондам, которые не могут показывать тех, кому помогают?
Я: «Давайте представим: что самое ужасное может сделать бывший партнер, увидев в новостях вашу историю с фото?»
Татьяна: «Я думаю, самое подлое, что он может выкинуть, — это повредить мою машину. Но я уже устала бояться и мне важно поделиться своей историей».
Примерно с такого диалога начинается обсуждение каждой публикации о пострадавшей от домашнего насилия, где она выступает под своим реальным именем и с фото. И довольно часто в ходе беседы мы понимаем, что публикация может быть только анонимной, потому что никакие риски не могут оправдать благие намерения.
Было однажды в моей практике и такое: подопечная центра предупредила экс-партнера о том, что скоро выйдет материал о ситуации насилия в их семье. Ей так было спокойнее.
«Она похожа одновременно на Джулию Робертс, Энн Хэтэуэй и Оксану Фандеру»
Так изящно вышла из ситуации журналистка Катя Малышева, описывая в материале одну из подопечных НЖКЦ, чье реальное имя мы в целях безопасности решили сохранить в тайне.
Текстовое описание внешности, блёр, съемка со спины или через осколок матового стекла — в ход идут все форматы. Это позволяет добиваться определенного уровня аутентичности без раскрытия героя.
«Другие» люди
Когда мы запускали всероссийский чат помощи при домашнем насилии «Немолчат», наши партнеры — агентство Narrators — предложили позвать в проморолик в качестве «лиц» кампании девушек не из числа благополучателей НЖКЦ. То есть они скорее олицетворяли нашу целевую группу, чем реально были ею.
Получилась очень удачная и эффектная кампания с рекламным охватом более 2 млн интернет-пользователей и высокими показателями по кликам на рекламные баннеры. Это значит, что изображения «откликнулись» аудитории, и для продвижения нашего социального сервиса это был отличный результат.
Еще одно компромиссное решение родилось совершенно случайно. Организаторы благотворительного мероприятия в поддержку центра предложили сделать фотовыставку с участием пострадавших от домашнего насилия. Параллельно с этим планировалась съемка самих организаторов и выступающих артистов.
И я подумала: а что если мы перемешаем все эти фотографии на выставке? Тогда все будет как в жизни, ведь при виде незнакомого человека мы чаще всего не знаем, через что он проходит и нужна ли ему помощь. И не узнаем, пока он сам не захочет этим поделиться.
Если то, о чем я пишу в своем блоге в Т—Ж, касается вашего сердца или вызывает вопросы — жду вас в комментариях!
