«За каждой вещью стоит человек»: я собирала двигатели для самолетов, а теперь сортирую одежду
Алена Нестерова
поделилась историей
Я вышла на пенсию в 56 лет после работы на вредных производствах.
Казалось бы, можно наконец отдыхать. Но я очень быстро поняла, что не хочу проводить целые дни дома.
Сейчас мне 59: работаю в фонде «Второе дыхание», который собирает ненужные вещи и передает их на благотворительность или в переработку. Расскажу, почему решила устроиться сортировщицей, какие забытые вещи мы находим в карманах и как мы помогаем людям.
Кто помогает
Эта статья — часть программы поддержки благотворителей Т—Ж «Кто помогает». В рамках программы мы выбираем темы в сфере благотворительности и публикуем истории о работе фондов, жизни их подопечных и значимых социальных проектах.
В июле и августе рассказываем о переработке отходов. Почитать все материалы о тех, кому нужна помощь, и тех, кто ее оказывает, можно в потоке «Кто помогает».
Работала на двух заводах и вышла на пенсию в 56
Я родилась в 1967 году в Северном Казахстане — тогда это был СССР — в городе Аркалык. Мне с детства нравилось шить, так что выбрала профессию без сомнений. После школы поступила в швейное училище и окончила его с красным дипломом.
В 1983 году мы с семьей переехали в Москву, и уже там я пошла в Текстильный институт имени Косыгина. Окончить его не получилось: сначала родился первый ребенок, потом второй.
В 1986 году я устроилась на Трехгорную мануфактуру — огромный комбинат возле Белого дома. Туда входили три фабрики — текстильная, прядильная и ткацкая. На прядильном производстве изготавливали пряжу, на ткацком — полотно. На отделочной фабрике, где трудилась я, его обрабатывали: отбеливали, пропитывали каустиком — это щелочь, — опаливали специальным газовым пламенем, чтобы ткань становилась более гладкой и шелковистой. Затем отправляли на окрашивание.
Я проработала на мануфактуре больше 20 лет. Поначалу платили примерно 330—350 ₽ — по советским меркам очень хорошая зарплата. Сколько было позже, уже не помню, — но совсем немного.
В 2015 я по знакомству устроилась на военный завод. Мы собирали двигатели для военных самолетов — МиГов, Яков и Сухих. Технического образования у меня не было — но его и не требовали. Позже правила изменились, и всех инженеров обязали получить соответствующий диплом. Но меня уже никто не трогал.
На заводе платили уже около 55 000 ₽. Сумма могла меняться в зависимости от сверхурочных: иногда приходилось оставаться после смены. Продолжали работать даже во время пандемии — тогда нам удвоили зарплату.
Уйти я решила из-за здоровья. На производстве приходилось контактировать со свинцом, оловом, титаном и другими металлами, а еще — с различными маслами, олифами и другой химией. Несколько лет я мучилась от насморка: весной казалось, что это сезонная аллергия, осенью думала на простуду. Появились проблемы с дыханием. Наконец, выяснили: это реакция на вещества, с которыми я контактировала на заводе.
В 2023 году, в 56 лет, я досрочно вышла на пенсию, так как значительную часть жизни проработала на вредных производствах. Получаю от государства около 30 000 ₽.
Не смогла сидеть дома и устроилась сортировщицей одежды
Жить на пенсии оказалось очень сложно, и даже не в финансовом смысле. Просто чем себя занять? Был бы дом, сад, огород — другое дело, а если ты в квартире — остается разве что ходить из угла в угол.
Спустя год я устроилась к бывшей коллеге с мануфактуры: после ее закрытия та основала свое производство ткани с рисунками по эскизам художников. Мы продавали продукцию рулонами, а еще заказывали пошив домашнего текстиля: постельного белья, покрывал, штор и других вещей для дома.
Позже знакомая закрыла ИП, и я стала искать подработки — пенсии все-таки не хватало. Выбирала что-то связанное с вещами. В основном работала на складах: проверяла одежду, вешала этикетки, упаковывала товары для Wildberries и Ozon.
В 2026 году меня позвал в команду знакомый из фонда «Второе дыхание». Сказал: «Ты все равно работаешь с одеждой, а наши девочки занимаются примерно тем же. Приходи, посмотри — может, понравится». Я решила попробовать, тем более до этого уже бывала в секонд-хендах фонда. Не закупаюсь в таких магазинах постоянно, но иногда приятно заглянуть, порассматривать вещи и купить что-то хорошее.
Так я стала сортировщицей. На испытательном сроке мне объяснили, по каким критериям отбирать вещи. Около двух недель я присматривалась и убедилась: работа мне подходит. За много лет привыкла трудиться на ногах, да и это не тяжелый физический труд.
Всего у нас восемь сортировщиц, включая меня. Самой молодой около 40 лет, а я — самая старшая. Мы стоим за столом по четверо и сортируем до 1 200 кг вещей за смену с 09:00 до 17:00. В среднем выходит 300 кг на человека, но кто делает больше, а кто меньше — не считаем.
Фонд «Второе дыхание» принимает ненужную чистую одежду для всех возрастов, домашний текстиль в любом состоянии, обувь, сумки, ремни и другие аксессуары — только в хорошем. Вещи можно сдать в специальные контейнеры, в пункты приема партнеров или заказать вывоз курьером.
Главная задача сортировщиц — сделать так, чтобы каждая вещь получила наилучшее продолжение жизни. Для этого сортируем их более чем по 15 категориям: например, для детей, волонтерам в приюты для животных, для съемок в кино или карнавальные костюмы.
Самая большая и важная категория — «на благотворительность». Сюда попадают вещи в хорошем, очень хорошем и идеальном состоянии. Мы передаем их многодетным семьям, людям с инвалидностью и в сложной жизненной ситуации, в том числе бездомным.
Главный критерий отбора прост: вещь можно надеть прямо сейчас, без ремонта или стирки. Я проверяю, что одежда чистая, все молнии и застежки работают, нет заметных пятен и дырок, следов плесени или сырости. Во-первых, так мы проявляем уважение к людям, которым помогаем. А во-вторых, не все могут постирать вещи или пришить потерянную пуговицу — кто-то живет на улице, у кого-то инвалидность.
Многие специально готовят одежду для передачи в наш фонд: аккуратно складывают, подписывают пакеты, оставляют записки. Я благодарна за это. Есть и другие рекомендации для тех, кто хочет облегчить нашу работу. Например, просим плотно завязывать пакеты, чтобы одежда не рассыпалась и не испачкалась в контейнере и во время транспортировки. Еще стоит связать шнурки ботинок — так пара не потеряется.
Также просим проверять карманы, чтобы ничего не забыть. Чего только мы ни находили: любовные переписки из 1950-х, желания для Деда Мороза, открытки, банкноты, портреты и партбилеты. Все это не выбрасываем и храним в папке как напоминание, что мы работаем с людьми и для людей.
Иногда я люблю фантазировать: беру какую-нибудь вещь и представляю человека, который ее носил. По одежде можно многое понять. Например, аккуратных владельцев сразу видно: вещи чистые, ухоженные, хорошо сложены.
Увы, бывает и наоборот: одежда просто свалена вперемешку, иногда — даже вместе с мусором. Такие посылки все равно тщательно разбираем, но вещи жалко — грязные на благотворительность уже не передашь.
Одежду, которую нельзя отдать нуждающимся, мы направляем на переработку. Но и для этой цели из-за гигиенических и технических моментов подходит не все. Так, не принимают сильно загрязненные или пахнущие вещи, бывшие в употреблении нижнее белье, носки, колготки и купальники. Все это попадет в категорию «Мусор».
Со временем мне стали поручать персональные запросы — например, подобрать одежду и обувь под размер для человека в отдаленном городе или удобные и качественные вещи для жителей ПНИ. Еще собираю наряды для акции «Платье. Брюки. Выпускной»: фонд помогает подготовить образы на праздник для подростков из малообеспеченных семей.
Я ищу нарядные платья для девушек и костюмы для юношей, украшения и туфли. Это тяжелая и кропотливая работа: нужны вещи в прекрасном состоянии, в идеале — совсем неношеные. От московских подростков получаем точные заказы: размеры, рост и даже пожелания по стилю.
Хотя я никогда и не увижу этих выпускников, мне все равно важно, чтобы им понравились наряды и получилось их порадовать. Прошу руководительницу благотворительных программ взять побольше вещей, чтобы подросткам — особенно девочкам — было из чего выбрать.
Работаю потому, что чувствую себя нужной
Я хожу на работу с удовольствием. Мне нравится спокойный и вдумчивый труд, без шума и суеты. Наверное, поэтому с детства и любила шить: сидишь, спокойно что-то делаешь и думаешь о своем.
В свободное время люблю рисовать по номерам — написала уже больше 20 картин, ими увешана почти вся квартира. Сейчас живу одна, с мужем развелась в 2011. Но у меня большая семья: два сына, две невестки, двое внуков.
Близкие знают, где я работаю, и относятся к этому хорошо. Никто никогда не говорил: «Какой еще благотворительный фонд? Разбирать старые вещи?» Наоборот, всем интересно, как устроен процесс и кому помогает одежда.
Из-за работы во «Втором дыхании» я стала автоматически обращать внимание, кто во что одет. Бывает, при взгляде на сидящего рядом человека ловлю себя на мысли: «У нас это пошло бы на ветошь». Никого не осуждаю: наверное, люди привыкают к любимым вещам и перестают замечать потертости и другие недостатки. Просто у нас высокие стандарты: передать в благотворительность одежду с дырками и дефектами мы не можем.
В фонде я получаю 52 000 ₽ вместе с премией. Но я тружусь не только из-за денег. Мне нравится быть среди людей, заниматься полезным делом и чувствовать, что мой опыт нужен.
Как не позволить одежде попасть на свалку
Фонд «Второе дыхание» работает с 2015 года и передает ненужную одежду нуждающимся и в переработку. Вы можете принести вещи в хорошем состоянии на склад или в один из 639 пунктов приема.
Также НКО нужны деньги на оплату аренды склада, зарплаты сортировщицам, грузчикам и водителям, отправку гуманитарной помощи в регионы. Вы можете поддержать работу фонда и оформить пожертвование в его пользу:
