«Попробовать должен каждый»: научный руководитель ЦПМ Иван Ященко о Всеросе

Вот уже почти 20 лет Всероссийская олимпиада школьников — главная альтернатива ЕГЭ при поступлении.

За это время олимпиадное движение стало массовым: последние пять лет во Всеросе принимает участие около 7 млн человек. Подготовка тоже стала гораздо более масштабной. Например, через московский Центр педагогического мастерства, ЦПМ, — самый известный в стране, — за год проходят около 50 000 учеников. Так что вокруг Всероса формируется целое сообщество единомышленников.

14 марта стартовал заключительный этап Всероссийской олимпиады. Перед началом главного интеллектуального соревнования страны поговорили с научным руководителем ЦПМ Иваном Ященко.

— Как возникло олимпиадное движение и когда оно стало таким, каким мы знаем его сейчас?

— Оно зародилось с математики в крупнейших университетских центрах, Санкт-Петербурге и Москве. В 1934 году стартовала Ленинградская математическая олимпиада, в 1935 — Московская. Уже из них после Великой Отечественной войны выросла Всесоюзная олимпиада. Сначала на ней представили естественно-научные предметы, потом добавили информатику, а после 90-х подтянулись остальные.

В нынешнем виде ВсОШ, куда теперь входят все предметы, оформилась в 2008 году — после того, как четко разделили олимпиады из перечня Минобрнауки и саму Всероссийскую олимпиаду школьников. Примерно в это же время, в 2009, для всех школьников страны стартовал ЕГЭ.

Ключевое изменение современного Всероса — в отборе. Раньше для каждого региона были свои квоты. Например, в мои годы  ​на Всесоюзную олимпиаду от каждого региона ехал один школьник от параллели, задания в регионах были разными, конкуренция внутри ведущих регионов — очень высокой. Сейчас отбор проходит по единым заданиям и общему рейтингу, что дает равные шансы школьникам по всей России.

— Раньше готовиться помогали в основном сильные спецшколы, и все в них стремились. Стоит ли сейчас?

— Хотелось бы подчеркнуть для детей и родителей: каждый ребенок индивидуален. Есть много факторов успеха, не только талант. Важен психологический настрой и комфорт.

Еще 20 лет назад мы обратили внимание, что многие ребята переходили в лучшие спецшколы не только потому, что там программа сильнее. А потому, что их не любили в своей школе. Дразнили «ботаниками», возможно, был какой-то буллинг. Учителя и администрация говорили: «Мы обычная школа, нам это не нужно». И дальше оказывалось, что для части ребят полезно перейти в высококонкурентный коллектив: так человек мобилизуется.

А у кого-то, наоборот, опускаются руки. Он видит, что перед ним еще 30 талантливых ребят: «Что я буду этим заниматься? У себя в школе я был бы звездой». Это зависит от психологического склада.

Сейчас большинство московских школ любят олимпиадников, предоставляют индивидуальные учебные планы. Выбор — вопрос психологии. У кого-то есть спортивный характер и нужен высококонкурентный коллектив. А кому-то, наоборот, комфортно в своей школе. Обе траектории хороши.

— Для кого сейчас олимпиады — для самых умных, для самых подготовленных или для самых мотивированных?

— Они для всех! И мы гордимся тем, что качественно составляем задачи массовых олимпиад. В олимпиаде «Математический праздник» в этом году участвовало 25 000 шести- и семиклассников, в школьном этапе Всероса в Москве — больше полумиллиона ребят  ! Для нас важно не только растить чемпионов, но и чтобы сотни тысяч детей решали яркие, интересные задачи, выбирали свою траекторию в образовании.

Мы понимаем, что не все ребята имеют спортивный характер, чтобы побеждать. Но попробовать должен каждый. Поэтому у нас есть проект «В центре науки» — так мы знакомим ребят с учеными, проводим мастер-классы, выездные школы.

— А когда элитарность олимпиад переросла в открытость и массовость?

— В Москве с приходом Сергея Собянина приоритеты изменились: вместо работы только с «элитными» школами город мощно вложился в базовое массовое образование, в возможность попробовать себя и выбрать. В основе — тезис «каждый ребенок талантлив». Как сообщил мэр, в 2026 году в заключительном этапе Всероссийской олимпиады примет участие рекордное число столичных школьников — более трех тысяч. И мы показываем уровень всей России — центр «Сириус» был создан в том числе с учетом опыта Москвы.

— А как зародился Центр педагогического мастерства, который готовит сейчас всех московских олимпиадников?

— Опять же, все началось с математики. В 1994 году появился московский Центр непрерывного математического образования, который развивает систему кружков, олимпиад по математике. А в 2011 году решили создать организацию, которая бы помогала развивать потенциал каждого ребенка уже по всем предметам. Так и возник ЦПМ.

Он решал сразу несколько задач. Во-первых, честно и прозрачно в каждой школе проводить олимпиады по всем предметам. Во-вторых, поддерживать учителей. В-третьих, помогать каждому ребенку развивать свой талант. Мы занимаемся огранкой алмазов.

Еще — создаем уникальную среду. Ведь развитие ребенка — это не только занятия. Ребенок в ЦПМ погружается в круг таких же увлеченных, как и он. Во время интенсивной подготовки к региональному или заключительному этапу занятия проводят каждый день. У наших воспитанников может быть от двух до четырех пар в день для отработки разных аспектов олимпиады.

— Как сейчас подготовиться на максимум, чтобы хорошо выступить на олимпиаде?

— Во-первых, необходима крепкая базовая школьная подготовка. Нужно хорошо знать и любить свой предмет. Во-вторых — возможность попробовать себя. И тут есть большой риск: бывает, в начальной школе у ребенка получается какой-то предмет — скажем, математика. И ровно на него начинают ориентировать родители и школа. А школьник на самом деле может быть внутри физиком или химиком. Поэтому нужно пробовать себя в разных областях.

Мы в Москве, например, первыми стали проводить школьный этап онлайн — чтобы как можно больше ребят могли просто попробовать для себя тот или иной предмет.

Далее — нужна возможность целевой подготовки к финалу. Здесь наш Центр педагогического мастерства и работает как центр олимпийской подготовки. У нас есть выездные сборы и целый цикл систем поддержки.

Мы, наоборот, должны их отвлекать. На сборах у нас работают прекрасные психологи. Мы агитируем школьников заниматься спортом — нам очень важно, чтобы ребенок отдыхал. А так он погружается, живет своим предметом. Страшно даже посчитать, сколько часов он тратит, чтобы победить на олимпиаде.

В одном только ЦПМ прямо сейчас занимаются 20 000 ребят и еще столько же — на курсах к различным этапам олимпиад в течение года. В прошлом году уже 277 московских школ получили дипломы заключительного этапа. Мы отошли от системы отдельных элитарных школ к тому, чтобы развивать талант в каждом учебном заведении.

— С учетом сильной системы подготовки, целого «рынка», можно ли «натаскаться» на олимпиаду так же, как на ЕГЭ?

— Олимпиады — это не «натаскивание». Олимпиадная задача от типовой школьной отличается тем, что главное — придумать идею решения. Посмотреть на нее с разных сторон. Натаскать на финал Всероса невозможно.

— Не рискованно ли делать такую ставку на олимпиады, а не на ЕГЭ? Конкуренция высокая, есть риск остаться не у дел.

— Я не стал бы противопоставлять. Мы провели большое исследование и можем цифрами доказать: даже те, кто вступил на путь олимпиадной подготовки, но не получил диплом победителя или призера, блестяще сдают ЕГЭ и являются прекрасными студентами ведущих московских вузов. Благодаря проделанному пути они осмысленно выбирают специальность.

У нас в ЦПМ они общаются не только с педагогами, но и с нашим главным активом — преподавателями вузов, студентами, аспирантами, недавними олимпиадниками. Мы с вами прекрасно понимаем: авторитет для 10—11-классника — не академик, не профессор, а студент 1—2 курса. Школьник лучше прислушается к совету человека на несколько лет старше.

— А как олимпиаднику не уйти с головой в один предмет?

— Вы правы, это важно. Сейчас наука стала межпредметной. Чтобы придумывать идеи, нужны знания из смежных областей. Мы физикам показываем, как им нужна математика, а математикам — как нужны идеи из физики. Великий математик Владимир Арнольд вообще считал математику частью физики.

Мы агитируем наших ребят участвовать в олимпиадах по другим предметам — вдруг откроют для себя что-то новое? И показываем им биографии ученых — все они были широкообразованными, культурными людьми, которые знают и музыку, и живопись, ходят в театры. Победа на олимпиаде — это не вершина, а старт к будущей научной деятельности. А для успешной научной карьеры нужен широкий кругозор.

— Правда ли, что олимпиадникам потом скучно в вузе?

— Большинство ребят не только хорошо учатся, но и включаются в научную деятельность прямо с 1—2 курса. Миф о том, что олимпиадник на первом курсе скучает и выпадает из процесса, — это единичные исключения, которые очень любят показывать. Ровно так же со стереотипом, что олимпиадник — «ботаник».

В январе была встреча Сергея Собянина с призерами международных олимпиад из Москвы. Это замечательные, яркие, интересные ребята. Они знают музыку, в том числе современную. Любят танцевать, любят спорт. Они очень далеки от стереотипных «ботаников».

— Кем становятся бывшие олимпиадники? В каких сферах они находят себя?

— Сейчас мы наблюдаем фантастический рост интереса к науке, к олимпиадам. В первую очередь — по математике, информатике, физике. Это здорово. Мы этим в хорошем смысле пользуемся.

Если вспомнить, в 1993/94 учебном году в Московской математической олимпиаде  ​участвовало меньше 1 000 человек. Мы агитировали ребят приходить. И 2025 году в одном только «Математическом празднике» для 6—7 классов, который не дает льгот при поступлении, участвовало 25 000.

Наука — блестящий социальный лифт. И да, сейчас наука правда в моде. В отличие от бизнеса, где карьеру молодежи часто помогают сделать родители, в науке все решают мозги.

И бывшие олимпиадники — это в большинстве своем очень успешные ребята — не только в учебе, но и в науке. Кто-то создает успешные стартапы — это тоже неплохо. А еще мы очень рады тому, что многие олимпиадники приходят читать лекции, вести кружки и поддерживать ту самую среду развития, которая помогла им достичь высот.