Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторская орфография и пунктуация. Описанный опыт — личный и не является медицинской рекомендацией
Моя история борьбы с раком началась в феврале 2025 года, когда по результатам КТ с контрастом была выявлена опухоль. Но всё началось чуть раньше: в конце 2024 года я начала сильно задыхаться. Ночью я могла проснуться от приступа удушья, высоко по лестнице подняться уже не могла, ходила медленно из-за этих приступов. Так продолжалось до февраля, и всё это время я прошла большое количество разных врачей, которые не могли понять, что со мной, — и только КТ с контрастом дало ответ.
С результатом я поехала в Боткинскую больницу — просто потому, что оказалась рядом. Там на бронхоскопии я впервые увидела причину своих проблем со здоровьем — опухоль в трахее. Там же взяли биопсию и положили меня в больницу. Тогда я ещё не знала, к чему всё это приведёт и какой диагноз мне поставят, а ведь в марте, на свой день рождения, 16 марта, я должна была улететь в отпуск — заранее запланированный, туда, куда я очень хотела вернуться (Анкор Ватт). Но судьба распорядилась по-другому.
В больнице я прошла все обследования, и мне был поставлен диагноз — аденокистозная карцинома трахеи. Для справки: в общей структуре всех онкологических заболеваний первичные злокачественные опухоли трахеи составляют всего 0,1–0,2%. На ранних стадиях аденокистозная карцинома часто протекает бессимптомно. По мере роста опухоль сужает просвет трахеи, что приводит к характерным проявлениям: одышке, кашлю, стридору (свистящему, шумному дыханию), охриплости голоса (при поражении возвратного нерва), а при распаде опухоли — к кровохарканью.
Варианты лечения — удаление и лучевая терапия. Эта опухоль практически не отвечает на химиотерапию и плохо отвечает на таргетную и иммунную терапию.
Я настроилась на операцию, и тут случилась первая неприятность: Боткинская больница отказала в операции, потому что такие операции они не делают. Но спасибо врачам — они направили меня к тем, кто умеет и знает, как проводить такие вмешательства: в федеральный центр фтизиопульмонологии, к профессору Паршину Владимиру Дмитриевичу — трахеологу, который делает сложные операции на трахее, как раз такие, какие были нужны мне в тот момент.
Не буду рассказывать, как и что делали, но в итоге меня госпитализировали во фтизиопульмонологию, и операцию провёл Владимир Дмитриевич. Операция прошла успешно, хотя и долго — около шести часов.
Сразу скажу операция была очень сложной, у меня полностью вскрывали грудину (грудную клетку) шов остался от горла до груди, сейчас уже и не сильно заметный, потом грудину сшивали, также как и трахею сшивали конец в конец. Месяц после операции у меня подбородок был пришит к груди, около 2 месяцев я носила бандаж для груди (поддерживающий) чтобы швы не разошлись.
Работала из дома, выйти физически в офис смогла месяца через 2, повезло что был уже май, в метро народу стало поменьше, не так толкались.
Ну а в июне при очередном осмотре на бронхоскопии заподозрили рецидив и назначили лучевую терапию, с августа опять больница (Герцена) и прохождение лучевой терапии в 2 этапа.
Окончание лучевой терапии 5 октября 2025г.
Продолжение следует, это было только начало моей борьбы




















