Четвертая десятка челленджа: романы серьезные и легкие, стихи, сказки, искусство, психология

Героиня реалити планирует читать больше книг, чем покупает: часть 4
Обсудить

Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография

Аватар автора

Алиса Маркина 🐾

юрист

Страница автора

Я наконец-то догнала условия своего челленджа читать больше бумажных книг, чем покупаю. 41/38, ура.

А ещё осенью появилась возможность читать книги потолще и посерьёзнее, что уже немного заметно по четвёртой десятке.

Грустный исторический роман: Марш Радецкого, Йозеф Рот

Роман входит в списки лучших книг 20 века на немецком языке.

Книга интересная, хотя на страницах редко что-то происходит, но очень привлекает слог, и обширные описания рождают в голове картинку.

Когда-то я купила книгу, потому что обожаю марши Штрауса-сына, а марш Радецкого, написанный склочным Штраусом-отцом, исполняется в нашей филармонии чаще любых других (традиционный новогодний плюс на всех концертах Штрауса-сына из-за традиционного взаимодействия с залом). И через пару десятков страниц стал очевидным выбор названия: герои — бароны Тротта — имеют такие же сложные отношения внутри семьи, как Штраусы.

У нас с автором совпало мнение о внутреннем мире кадровых военных в межвоенное время: строго регламентированные уставы, не способствующие индивидуальным размышлениям. На самом деле это очень удобно для интровертов или для тех, кого не тянет копать внутрь себя и изучать мир.

Сейчас отцовско-семейные отношения Тротта выглядят печально, но тогда такая отстранённость была нормой. Последний отец к старости и главный герой явно хотели бы выйти за границы уставных отношений и уставного мира, но просто не умели. Отец и на гражданской службе был солдафоном, что приемлемо при большой загруженности. Но на приграничных офицерах мы видим, что отсутствие загруженности и привычки думать своей головой имеет крайне печальные последствия: люди сгнивают изнутри, от них остаётся только пушечное мясо, которое не жаль пустить в расход. Было больно, когда герой бился о стеклянный потолок душного пространства и убивал себя алкоголем, не видя выхода: но результат был закономерен, автор предупредил о нём на примере доктора Макса.

Для меня большое облегчение, что в романе минимум военных сцен, потому что сейчас вообще не до пропускания фронтового контента через себя.

И было приятно узнать, что автор родился во Львовской области в 20 км от Подгорцев, в 25-30 км от Олесько и в 30-40 км от Золочева, где я бывала.

До того, как я начала читать Марш Радецкого, я думала, что роман подойдёт под тему книг, написанных в Германии в 1900-1940 годах, но внутри оказалась Австро-Венгрия. Я выбрала такую тему для книжного клуба, и в основном она пугает людей, но на самом деле там много хороших известных книг на разные темы. Мне интересно составить представление о том, что писали в самом беспокойном месте Европы перед первой и второй мировыми войнами. Ещё была цель поискать книги, связанные с территориями, которые перестали относиться к Германии после Версальского мирного договора и Потсдамского соглашения, но ассортимент мне не подошёл.

Лёгкий классический роман: Агнес Грей, Энн Бронте

Так мне понравилась «Незнакомка из Уайлдфелл-холла» Энн Бронте, лучше любых книг её сестёр Шарлотты и Эмили, что я купила и другую книгу Энн. А потом долго не могла добраться: впереди более интересные истории, несколько лет попыток найти напарников для прочтения — состав книжного клуба успел сильно измениться, отрицательные отзывы о книге. В итоге прочитала почти спонтанно.

Агнес Грей раздражала: типичная никакущая примерная барышня, идеальная дочка священника, сколько таких у Олкотт и вообще в старой литературе. Тепличная девочка уверена, что справится с любыми детьми, если их в принципе реально исправить. При этом у неё ноль знаний о мире, не говоря о педагогических талантах. Когда ей подсовывают избалованных детишек, запрещая обижать их словом или делом, она, конечно, терпит крах.

Часть книги я читала без интереса, но в какой-то момент втянулась. Героиня перейдёт в семью с детьми постарше, но столь же несносными: у неё всё так же нулевой педагогический уровень и под запретом любые воспитательные методы. События из аннотации начнутся где-то во второй половине книги и будут происходить не особо долго, что вообще не отражает общее содержание. Конечно, сразу очевидно, что Агнес выйдет замуж за священника. Но мне стало интересно, через какие преграды и потери ей придётся пройти, так я и дочитала до конца, и даже радовалась за Агнес, каким бы всё не было неправдоподобным.

Если есть ад, там должен быть особенно жаркий котёл для тех, кто пишет аннотации для книжных обложек.

Сказки: Кентервильское привидение, Оскар Уайльд

У меня много покетбуков из жёлтой серии издательства АСТ «Эксклюзивная классика», и это один из них. Внутри полтора десятка сказок, от которых я получила много удовольствия. Очень красивый язык, много деталей, глубокое знание трудностей этого мира. В основном грустно, но поучений нет. Скучновато было только про сонеты Шекспира.

Мой книжный клуб за пять лет завершил книжную кругосветку, и теперь мы идём по второму кругу, примерно по тому же списку, но внутри каждой страны узкая тема. Начали с британской драматургии, конечно, в золотое трио попал и Оскар Уайльд. Я перечитала три его пьесы, а «Идеального мужа» даже посмотрела в дивной постановке московского Театра комедии. Сказки пошли приятным бонусом. Очень советую.

Золотой век русской поэзии: Выхожу один я на дорогу, Михаил Лермонтов

Это маленькая книга про Лермонтова, размером с кисть моей руки. Там его биография, письма современников, портреты его возлюбленных. Много рисунков и акварелей самого Лермонтова — в чёрно-белом формате. Есть отрывок из школьного эссе о Москве с высоты кремлёвской колокольни — теперь я хочу туда подняться.

Поэзия приведена относительно в хронологическом порядке, и очень хорошо заметно, как развивался гений Лермонтова. Как будто внутри почти всё, кроме объёмных Героя нашего времени, Маскарада, Кавказского пленника, пьес.

Писать стихи Лермонтов начал лет в 14 и лет до 20 это пресная любовь-морковь и традиционное подростковое «ах, я всё изведал, и жить мне скучно»: примерно треть сборника. А потом станет интересно. Заметно улучшился ритм стихотворений, появились глубокие исторические зарисовки.

Похоже, неизвестных горцев было принято романтизировать, что видно по «Кавказским пленникам» Пушкина и Лермонтова. Но более поздние произведения Лермонтова о Кавказе уже глубже, видно, что поэт больше узнал о Кавказе и человеческих переживаниях.

Грузинка Тамара стала героиней знаменитого «Демона», которого потом рисовал Михаил Врубель. Лермонтов начал писать «Демона» в 15 и завершил в 23, для меня поэма относится к ранним, потому что мне не хватило глубины главных действующих лиц. За что на Демона навесили ярлык злодея? Ведь нет описания его злодеяний до того, как он решил, что ему нечего терять и нужно заполучить Тамару. Почему Тамара по умолчанию грешница, если её совратил всесильный Демон?

«Песня про купца Калашникова» трагично прекрасна.

В 25 лет Лермонтов написал поэму «Мцыри» о пленённом ребёнке, выросшем при православном монастыре с тоской по родине: эта история с каждым прочтением звучит для меня всё драматичнее.

С большим чувством Лермонтов писал стихотворения по историческим событиям. Великолепно его «Бородино», скорее всего, основанное на рассказах двоюродного деда, участника войны 1812 года. Но и Наполеону Лермонтов сочувствовал, его послевоенному заточению на Эльбе.

С любовью Лермонтов писал о природе. Как хороши его стихотворения «Родина» и «Когда волнуется желтеющая нива…» Со школы мы помним его «Парус», «Утёс» и «На севере диком стоит одиноко…» Ироничны его «Три пальмы» и «Листок»: так и кажется, что речь на самом деле о людях.

Часть творчества Лермонтова посвящена обычным развлечениям обеспеченных людей, которых он видел вокруг себя.

Другом Лермонтова и его секундантом на обеих дуэлях был его двоюродный дядя Алексей Столыпин, родившийся на два года позже. Они вместе служили в Царском селе в гусарском полку, о чём Лермонтов написал поэму «Монго»: о ночной скачке от казарм к дому красавицы-актрисы тайком от содержащего её еврея-откупщика.

Страшны истории Лермонтова «Тамбовская казначейша», «Маскарад» и «Два брата» с одним сюжетом: замужней женщине навязываются ненужные им ухажёры и в прямом смысле губят их.

Ох, сколько литературных даров унаследовала бы Россия, не оборви пуля жизнь талантливого писателя и поэта!

Про Рождественского я уже рассказала, Блок впереди
Про Рождественского я уже рассказала, Блок впереди

Поэзия Серебряного века, сборник Бориса Акимова

Хотя у меня не возникло желания ближе знакомиться с кем-то из представленных поэтов (либо уже хорошо знакомы, либо не в моём духе), но сборник всё же очень годный. В нём есть недостатки, но идеалы недостижимы.

Мне понравились вступительные статьи о разных поэтических направлениях эпохи перемен, но частенько приведённая в них информация потом перекочёвывала в заметки об отдельных поэтах.

Очень много поэтов упомянуто в этом кирпичике, подозреваю, что о некоторых я слышала после школы второй раз в жизни. И из самых экстравагантных направлений составитель привёл хоть по парочке стихотворений, чтобы читатель знал, как бывает. При этом рядом вполне обычные стихотворения тех же авторов — для полноты картины.

Я не вполне согласна с тем, что почти от всех поэтов Акимов взял только стихи традиционного Серебряного периода — до 1921 года, хотя многие писали и позже, и в предисловиях составитель упоминал о резком изменении стиля, то есть эти слова надо было бы проиллюстрировать. У кого-то как раз произведения в основном 1920-х и даже 1930-х. И нескольким всё же повезло получить странички под более позднее творчество, то есть выборка непоследовательная.

Несколько странно, что Тэффи и Хармс получили только странички о себе, без приведения стихов. Такое с парой неизвестных товарищей — ладно. Но Хармс довольно колоритный! Ладно, я недавно полное собрание его произведений прочла. Но не получить стихи Тэффи жалко: только что читала про неё у Одоевцевой, хотелось бы больше поэтического контента (прозаическим я не прониклась).

Очень познавательная книга с хорошим подбором стихотворений, не со случайными.

Купила альбом чисто из сентиментальных соображений
Купила альбом чисто из сентиментальных соображений

Книги по искусству: букинистика и артбук

  1. Государственные музеи Московского Кремля, Ирина Ненарокомова
  2. Василий Андреевич Тропинин (1776-1857), Елена Фоминична Петинова
  3. Цветы в искусстве от Бомборы

Все книги связаны с московскими музеями. Я наконец-то досмотрела Кремль до конца — попала в Алмазный фонд. Тропинина люблю, была в его музее и недавно оказалась рядом. А «Цветы» продавались в музейном магазине Пушкинского музея.

Порудоминский великолепен, остальное по любимым местам
Порудоминский великолепен, остальное по любимым местам

Психология: Как пережить трудные минуты жизни. Целительное сочувствие к себе, Кристин Нефф и Кристофер Гермер

Пять лет назад я прочитала «Самосострадание» Кристин Нефф, и мне понравилось, как автор объясняла очевидные вещи. По ощущениям, часть этой книги дублирует «Самосострадание», но отчасти и дополняет. От соавтора, как я понимаю, большое количество медитаций и материалы по осознанности. Кстати, в книге неудачно заменили понятную «осознанность» на непереведённый термин «майндфулнесс», вынуждающий постоянно задумываться, что под ним подразумевается. Немного скучновато читать из-за отсутствия нового, но мне пригодились вопросы после глав, я с пользой покопалась в себе.

Содержанию соответствует только подзаголовок, название вообще не о том. Как будто предполагается, что авторы подготовят читателей к трудным минутам, натренировав на мелких неприятностях. Там постоянно «вспомните событие с уровнем переживаний 3 из 10», но я с такими событиями справляюсь и так, возможно, как раз из-за первой книги «Самосострадание» и базовых знаний об осознанности. А что делать с событиями попечальнее, авторы не учат.

Медитациями я не интересуюсь, так что эта часть книги вообще мимо меня.

Бумажный мусор: Балкания, Александр Ермак

Не помню ни одну годную книгу с распродажи. Очередная неудачная попытка расширить кругозор книгой без отзывов. Я была уверена, что это нон-фикшн по Балканам, а оказалось что-то странное и бесформенное.

Один сердитый новосибирский старичок изобрёл итальянского писаку, который начал карьеру военного журналиста 20 лет назад, но быстро скатился к продаже заказных текстов о чём угодно. Заметно, что автор плохо представляет себе создание текстов, у него это работа «от забора и до обеда»: очевидно, что сам таким образом и кропает. При этом работает герой на богатую международную корпорацию, которая не давая чёткого задания, обещает огромные деньги за работу, сделанную на скорую руку. А именно — за переписывание библии под нужды современного мира, чтобы в ней одобрялось всё подряд. И в силу возраста автора у него всё в одну кучу: педофилия и неаккуратно застёгнутые пуговицы, гомосексуализм и сексуальное рабство, крашеные волосы и БДСМ, брюки на женщинах и растление несовершеннолетних. По мнению автора всё это одинаково плохо.

Плохо прописан мир выдуманной испорченной страны (как будто из-за гор Балкания больше похожа на Черногорию). Неинтересно написано, как за героем гоняются добрые и злые силы (там всё чёрно-белое). Большая часть книжонки — просто цитирование библии без пояснений для чего. Сущность работы героя тоже не раскрыта, одни оценочные суждения окружающих. Всё очень слабенько.

Это не первый случай, когда я не нашла в сети отзывы на произведение, купила и плевалась. Какие-то покупки я не стала дочитывать и отнесла в библиотеку на макулатуру. А эту дочитывала ради значка на лайвлибе за рецензию. И теперь знаю, почему у плохих книжонок лысые аккаунты.

Оказалось, что на лайвлибе к определённым произведениям нельзя оставлять публичные рецензии! Написанные автоматически попадают в частный доступ. 

Временами, даже если лень, я пишу мнения к книгам без отзывов, чтобы помочь другим людям принять решение — читать или нет. Я очень хотела предостеречь других от приобретения данного мусора, но техподдержка сообщила, что «на книге стоит блокировка по требованию законодательства». 

Что ж, использую для предостережения Т-Ж вместо Лайвлиба.

Промежуточные итоги челленджа

Как удаётся покупать меньше книг? Я стараюсь держать курс на осознанное потребление. После каждой неудачной книги, купленной на бумаге, я делаю себе пометку на будущее выбирать тщательнее. Так что последние покупки — это полные собрания поэзии тех поэтов, которые уже мне нравятся.

Практика показывает, что романы я всё равно чаще слушаю, чем читаю, и бумажные тома — потенциально мёртвый груз.

Конечно, из доступа исчезло несколько книг, которые я планировала когда-нибудь прочесть, но это не слишком значительные потери в масштабах моего чтения, так что покупать на опережение я пока не хочу.

Что дальше?

Как всегда, у меня много начатого, и к концу года обычно хочется всё начатое закончить. Подозреваю, что через пару недель я перейду в режим «дочитать, даже если не подходит под настроение».

Никак меня не тянет на «Путь Шеннона», хотя Кронина я люблю. Старые китайские рассказы читаю по чуть-чуть ещё с лета, скучно. Читаю толстый томик деревенской прозы, но раздражает, что автор представляет сельских жителей глуповатыми и спивающимися. Ещё более толстый томик, в аннотации к которому обещан исторический роман, на деле пока больше похож на историю постельных дел главной героини. Пока заинтересовали только Эрих Фромм и Итало Кальвино.

Вот что еще мы писали по этой теме
Сообщество