Снять прожитую жизнь: «Осень» Андрея Гончарова как театр превращения в МХТ Чехова
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
«Осень» — спектакль Андрея Гончарова по рассказу Августа Стриндберга на Новой сцене МХТ имени А. П. Чехова. В ролях — Артём Быстров и Ольга Литвинова. Премьера состоялась 15 марта 2025 года. «Театрал» назвал эту работу «Маленьким шедевром на двоих». Татьяна Власова, «Один на двоих “сон об осени”», «Театрал» — определение, пожалуй, особенно точно передаёт её камерный масштаб и при этом совсем не камерную театральную свободу.
Здесь начинается самое интересное. «Осень» Стриндберга это небольшой рассказ, где большую часть занимает авторское повествование. Фабула спектакля почти целиком сохранена. Аксель и Лили десять лет женаты. Он получает место при тюремной инспекции и уезжает на месяц. Перед отъездом жена укладывает его вещи; Стриндберг уже почти не называет это любовной заботой — она стала для Акселя скорее матерью, чем возлюбленной. В рассказе есть короткий разговор: «Тебе будет очень полезно немного попутешествовать». Он отвечает, что будет скучать; она замечает, что скучать он, вероятно, станет прежде всего по привычному дому.
И из подобных отдельных фраз Гончаров создает театральное дейсвие, где авторское повествование оживает в сценах и диалогах. Описывая изменения в отношениях, режиссёр позволяет одной фразе раскрыться через жест, паузу, привычку — через способ, которым два человека взаимодействуют друг с другом.
И рядом со Стриндбергом появляются сцены, которых у него в рассказе нет. В гостинице Аксель уже принадлежит совсем другому времени — с телевизором и «Титаником», в любовном диалоге которого вдруг слышится голос Лили. Герой Стриндберга просто остался один; Аксель у Гончарова обнаруживает, что физически уехать из дома значительно проще, чем выйти из пространства другого человека.
Эта современная надстройка словно продолжает рассказ в другом веке, не оспаривая его.
«МК» обращает внимание на намеренное смешение времён спектакля: «Времена смешались. У героев старомодный чемодан, но при этом они разговаривают по мобильному телефону». Светлана Хохрякова, «Московский комсомолец»
Ещё неожиданнее два больших монолога Акселя.
Первый — его лекция о тревожности. Человек, запутавшийся в собственной жизни, оказывается способен очень внятно объяснять другим необходимость отделять фигуру от фона. В этом есть тонкая ирония: Аксель прекрасно владеет языком анализа — пока речь идёт не о нём самом. «В публичном выступлении он, как ни странно, “выговаривает” ту часть себя, которая невидима, неслышна и никому не интересна дома».Татьяна Власова, «Один на двоих “сон об осени”», «Театрал»
Второй монолог — о Робинзоне Крузо, оказавшемся перед выбором между жертвой и убийцей и ищущем третью возможность. Это ещё одно почти инородное текстовое тело, помещённое внутрь Стриндберга. Но и оно неожиданно рифмуется именно с Акселем — человеком, которому тесно внутри давно распределённых семейных ролей и который пытается нащупать возможность существования вне готового выбора.
Гончаров не отказывается от Стриндберга. Он как будто размыкает его рассказ: впускает внутрь другие тексты, другую эпоху, прямой разговор со зрителем, музыку. «Это примеры острого, парадоксального режиссёрского мышления, ещё, к счастью, не сложившего свой язык из суммы устоявшихся приёмов».«Театрал». Итоги театрального сезона 2024/25 Текст, музыка и сценическое действие существуют здесь как равноправные слои, а не в привычной иерархии «пьеса — постановка — музыкальное оформление». Один язык может закончиться — и спектакль просто продолжится на другом.
Музыка сама является событием. Артём Быстров и Ольга Литвинова берут инструменты, и разговор продолжается уже без необходимости всё проговаривать. Сменился язык — действие продолжается. Что именно они играют и когда возникает музыка, лучше оставить самому спектаклю.
Та же свобода дана пространству Константина Соловьёва. В начале сцена почти демонстративно пуста: светлое дерево, пространство, ещё не успевшее стать интерьером. Затем оно начинает жить, обживаться, приобретать собственную память. Декорация здесь создает пространство, и у пространства появляется собственная драматургия.
В какой-то момент обнаруживается красивое движение: мир вокруг Акселя и Лили приобретает всё большую материальность, тогда как сами они словно пытаются добраться до чего-то, существовавшего прежде привычек, семейных функций и прожитых лет.
И здесь особенно важны Артём Быстров и Ольга Литвинова. Быстров способен быть тяжёлым и почти гротескным там, где мы привыкли к его лёгкости и пластической свободе. Его Аксель словно физически несёт на себе накопленный вес собственной жизни. Литвинова идёт другим путём: её Лили точнее всего существует в абсолютной естественности привычки. Она давно знает другого раньше, чем он успевает чего-либо захотеть. Забота, необходимость, контроль почти перестают различаться.
Отношения Акселя и Лили трудно разложить на удобную пару «виноватый — пострадавший». Один привык зависеть, другая — быть необходимой; один пытается вырваться, другая слишком хорошо умеет удерживать созданный ими порядок. Стриндберг написал об этом еще в XIX веке, а у Гончарова эта история вдруг становится очень актуальной.
Наверное, отсюда возникает и самый тревожный вопрос «Осени». Можно изменить обстоятельства, выйти из привычной роли, попытаться снова увидеть рядом не функцию — мужа, жену, «маму» — а человека. Но можно ли снять прожитую жизнь?
Десять лет — это оболочка или уже часть самого человека?
Гончаров не обязан отвечать. И хорошо, что театр оставляет этот вопрос внутри образа, а не превращает его в формулу.
И всё же в этом освобождении от накопленных форм остаётся одна важная неоднозначность. Можно снять костюм, изменить пластику, выйти из привычной роли — но можно ли так же легко отделить человека от прожитых лет? Ведь десять лет брака — не только оболочка, но и сама биография героев. «Осень» не создает иллюзии простого возвращения, потому что прошлое можно воскресить, но нельзя войти в него прежним.
В «Осени» Стриндберг остаётся основой, но перестаёт быть границей. Рядом с ним свободно возникают другие тексты, музыка, сегодняшние интонации, меняющееся пространство, живое присутствие двух актёров. Гончаров размыкает рассказ.
А дальше лучше не пересказывать. Погрузитесь в «Осень» самостоятельно. Ощутите, что произойдет, когда знакомая история заговорит на разных языках.
О спектакле
«Осень»
по рассказу Августа Стриндберга
МХТ имени А. П. Чехова, Новая сцена
Премьера — 15 марта 2025 года
Режиссёр — Андрей Гончаров
Художник — Константин Соловьёв
Художник по свету — Тимур Саитов
Перевод — Юргис Балтрушайтис
Музыкальный руководитель — Алёна Хованская
Хореограф — Михаил Колегов
Продолжительность — 1 час 20 минут.




















