«Не дожидались знаков свыше»: как мы стали прием­ными родите­лями после череды ЭКО

Наш с Д. путь к родительству был долгим и извилистым.

Поженившись, мы решили пожить немного вдвоем, а потом, когда будем готовы, — планировать детей. Хотели мальчика и девочку. Жизнь оказалась гораздо сложнее, но мы все же стали родителями.

Первая операция. Мы с Д. поженились в июле 2014. Примерно через год поняли, что готовы стать родителями, но это оказалось непросто. Летом или осенью того же года Д. обратилась по ОМС в женскую консультацию с жалобой на болезненные менструации. Ее отправили на УЗИ. Ждать обследования по ОМС мы не стали и сделали его в ближайшей платной клинике. Врачи обнаружили эндометриоидные кисты  ​и сказали, что нужна операция.

Я тогда зарабатывал относительно немного, а Д. — и того меньше, ДМС нам не предоставляли. Делать операцию платно мы были не в состоянии, тем более что по ОМС ее могли провести относительно быстро — той же осенью.

Врач планировал выполнить лапароскопию  , но пришлось делать лапаротомию  . Он удалил кисты, но один из яичников сильно пострадал. Также после операции осталось много спаек, которые косвенно могли мешать беременности.

Первое ЭКО. Еще примерно год мы пробовали забеременеть естественным путем, а потом пошли делать ЭКО. Свободных квот по ОМС в больших городах типа Санкт-Петербурга ждать долго, поэтому мы обратились в поликлинику платно.

Первое ЭКО оказалось неудачным: получить живые эмбрионы для подсадки не вышло.

Вторая операция и ЭКО. После неудачи с ЭКО на другом яичнике появились новые эндометриоидные кисты. К тому времени мы уже нашли хорошего хирурга-гинеколога, который посоветовал, как сделать повторную операцию по ОМС в федеральном центре, где он работал, и не ждать квоту долго. Он объяснил: так как федеральные центры находятся в крупных населенных пунктах, в регионах квоты тратятся медленнее. Поэтому можно привязать полис к медучреждению небольшого города и проходить лечение в федеральном центре по ОМС — дождаться квоты будет проще.

Мы с Д. поехали в Великий Новгород, где на тот момент жили мои родители. Привязали полис ОМС к поликлинике по их месту жительства, а потом пришли к этому же врачу на прием.

Через полгода после операции еще раз попробовали сделать ЭКО, тоже платно. Врача рекомендовал наш хирург, но результат был тот же.

Третье ЭКО. Так как полис был привязан к поликлинике Великого Новгорода, следующее ЭКО мы попробовали сделать по ОМС, — свободных квот было много. Во время процедуры познакомились с репродуктологом. К сожалению, чуда он не сотворил, но нам понравилось его человеческое отношение, которое почему-то для репродуктологов редкость. Это было первое и единственное наше ЭКО по ОМС.

ЭКО с донорскими ооцитами  ​и замершая беременность. Мы попробовали еще пару ЭКО с разными вариантами протоколов у разных репродуктологов, но безуспешно. В какой-то момент врачи сказали, что проблема в качестве ооцитов, которые просто не способны к оплодотворению, и нужно пробовать протокол с донорскими ооцитами.

Из базы клиники мы подобрали анонимного донора. Протокол стандартный. Сначала синхронизация циклов, потом стимуляция донора с параллельной подготовкой Д. к подсадке. Стимуляция прошла успешно. Удалось получить много ооцитов, из них четыре признали пригодными для использования. Сразу подсадку делать не стали, так как врачу не понравилось, как организм Д. реагирует на подготовку к ней. Ооциты отправили в заморозку на хранение.

Через какое-то время врач предпринял повторную попытку с уже готовыми ооцитами. Тогда же наступила долгожданная беременность. Но осенью 2019 года она замерла. Срок был небольшой.

Повторное ЭКО с донорскими ооцитами. Мы взяли паузу и вернулись к вопросу ЭКО только в 2021 году. Тогда мы обратились к тому самому врачу, который делал нам ЭКО по ОМС. Решили, что хорошее отношение к пациентам — залог меньшего стресса во время беременности. К тому же у этого репродуктолога было много хороших рекомендаций.

В мае 2021 мы перевезли замороженные ооциты в клинику, где он работал, и начали подготовку к протоколу. Правда, ее пришлось прервать, так как Д. укусил клещ. Осенью мы вернулись к процессу. Подсадили сразу два эмбриона.

Эта беременность продлилась несколько дольше, но в январе 2022 тоже замерла. Супруге сделали вакуум-аспирацию  ​в Институте акушерства, гинекологии и репродуктологии имени Д. О. Отта по ДМС — к тому времени я успел сменить четыре работы, и у нас с Д. была страховка от работодателя.

Последняя попытка ЭКО. В мае 2022 мы снова вернулись к тому же врачу. Несмотря на замершую беременность, его работу мы признали самой успешной в череде ЭКО. Все запасенные ооциты уже были потрачены, поэтому мы снова подобрали анонимного донора из базы клиники. В этот раз к процедуре добавилось генетическое тестирование, чтобы определить самый здоровый ооцит.

Только один из них был признан полностью пригодным, и с ним в апреле 2023 мы продолжили протокол. Наконец тест на беременность оказался положительным. Но мы фактически собрали бинго из проблем. Нам сказали, что у супруги интерстициальная беременность  . Хирург рекомендовал аккуратно иссечь проблемный угол и трубу — разумеется, вместе с плодом. Мы вежливо отказались. Вместо этого ходили на УЗИ каждую неделю и наблюдали, куда растет плацента. Она, к счастью, росла куда нужно. Мы расслабились, но ненадолго.

Сначала гематома в плаценте проявила себя кровотечением, потом возникла истмико-цервикальная недостаточность  , и в финале началась восходящая инфекция  . Потом были преждевременные роды. Сын три недели пролежал в отделении реанимации и интенсивной терапии, но в итоге так и не попал домой.

Мы поняли, что донора мало, нужна суррогатная мать. В России суррогатное материнство разрешено, только если для ЭКО используются яйцеклетки, полученные от женщины, которая хочет стать матерью, но имеет проблемы с вынашиванием. Однако нельзя использовать донорские яйцеклетки и прибегать к суррогатному материнству одновременно. Теоретически мы могли бы поехать в другую страну, но решили, что смысла нет. Если при донорских яйцеклетках жена хотя бы сама вынашивала, то здесь все сделали бы чужие люди.

Мы подумали, что лучше взять ребенка из детдома. Вообще, эта идея впервые возникла давно, примерно в 2021 году после очередной неудачи. Сначала это была мысль, которая появилась где-то на краю сознания. А в октябре-ноябре 2023 мы к ней вернулись и решили, что это оптимальный для нас вариант.

Все люди по-разному переживают потерю. Я, например, реагирую медленно и рассудительно, жена же вспыльчива и импульсивна. В этот раз мы продвинулись как никогда дальше, и удар был соответствующий. Д. то чувствовала себя подавленно, то, наоборот, взрывалась вспышками гнева. К счастью, нам удалось тогда найти хорошего психиатра, у которой был нужный опыт и понимание проблемы.

Она поставила жене диагноз «расстройство приспособительных реакций и депрессивная реакция» и смогла с первого раза подобрать правильные антидепрессанты. Д. принимала их около полутора лет. Мое тогдашнее состояние лучше всего можно охарактеризовать как частичную апатию. Все ресурсы уходили на поддержку жены и попытки жить дальше.

На работу сил почти не оставалось. Что-то получалось делать только на морально-волевых, и все равно эта сфера жизни сильно просела. В принципе, все началось примерно в то время, когда на нас сыпались проблемы с беременностью и Д. нуждалась в моей поддержке. В конце концов наступили ожидаемые последствия в виде оценки на очередном ревью «ниже ожиданий» и урезанной премии, но мне тогда было не до того.

Антидепрессанты помогли Д. буквально сразу. Плюс она нашла чат-бот благотворительного фонда «Свет в руках». Он создан для женщин, переживших перинатальную потерю. Супруга, кстати, до сих пор состоит в той группе, но теперь уже сама помогает новоприбывшим, отвечает на их вопросы. Мне помогло то, что я подзабил на работу и у меня была понятная цель — вернуть семейную жизнь в норму и не дать жене впасть в депрессию.

Мы не дожидались каких-то знаков свыше и в декабре 2023 года пошли в местную опеку за направлением в школу приемного родительства. У нас в муниципалитете нет детских домов, и опека не загружена. Поэтому мы просто пришли, поговорили минут 10 о формальностях, оставили копии документов и через неделю забрали подписанные главой администрации направления. Школу приемного родительства выбрали по рекомендации соседки, которая окончила ее до нас.

Не могу сказать, что мы тогда уже были в порядке — все относительно. Психологи считают, что полное восстановление после потери занимает полгода-год. С учетом обучения в школе приемного родительства времени, затраченного на поиски и прочую бюрократию, от момента потери до знакомства с нашим сыном прошло чуть больше года.

Нам было все равно, каким будет ребенок. Пожалуй, имел значение только возраст: мы хотели взять малыша, чтобы пройти все этапы родительства.

С нашим будущим сыном мы встретились сразу после новогодних праздников. На тот момент он всего несколько дней как выписался из больницы и поступил в дом ребенка. Мы тогда уже несколько месяцев были в поиске и даже успели познакомиться с одной девочкой двух лет. Отказались от нее, так как у нее была генетическая предрасположенность к психическим заболеваниям и серьезные неврологические расстройства. Мы сомневались, что сможем потянуть такого ребенка, если эти проблемы выстрелят. Потом узнали, что для девочки тоже нашлись приемные родители.

На момент знакомства нашему мальчику исполнилось три месяца. Мы ходили к нему в дом ребенка почти каждый день, а забрали, когда ему было чуть больше четырех месяцев. Планировали усыновить, но его биологическую мать еще не лишили родительских прав, поэтому пока оформили опеку. Процесс занял много времени. Но наконец в нашем доме появился малыш.

Сказать, что появление в доме ребенка кардинально меняет жизнь — ничего не сказать. Адаптация — очень тяжелый процесс, причем она идет у всех: у нас, у сына, у наших близких. Первое время я бы описал как эйфорию: мы победили и добились результата. Но когда она прошла, началась обычная жизнь.

Еще до того как забрать сына из детского дома, мы договорились, что основная нагрузка ляжет на Д. Тут все просто: я работаю стандартную рабочую неделю. Пусть и на удаленке, но большую часть дня я нахожусь дома только физически — на самом деле я на работе.

Если глобально, то день — время Д., иногда ей помогает тесть, особенно летом, когда мы переезжаем на дачу, вечер — мое время. Тесть живет отдельно и навещает нас два раза в неделю. А когда мы на даче, переезжает к нам.

В субботу, как правило, мы вдвоем везем сына в бассейн. На обратном пути заезжаем в магазины. Вдвоем, кстати, удобно: дорога попадает на время дневного сна, и часто поход за покупками выглядит так, что один из нас остается со спящим ребенком в машине, а другой идет в магазин.

По воскресеньям обычно я занимаюсь сыном дома. Но в последнее время, чтобы упростить жене процесс уборки, уезжаю с ним к своим родителям. В 2021 году они переехали из Великого Новгорода в Санкт-Петербург.

Усталость. Основная проблема — хроническая усталость и, как следствие, раздражительность. Д. делает 80% ежедневных дел по дому, так как она не работает. Причем уже давно: ее сократили во время пандемии коронавируса. У нас оформлена опека, и жена получает выплату, пусть и небольшую — примерно в размере МРОТ. Ее будут перечислять либо пока ребенку не исполнится 18 лет, либо пока мы его не усыновим.

Готовить борщи и смотреть за малышом одновременно очень сложно. Если зимой-весной все как-то по инерции работало, то летом я часто стал замечать, что Д. банально выдохлась.

Мы отказались от готовки и перешли на заказ готовых наборов еды на обед и ужин. Так дороже, но сильно экономит время. Завтрак делаем сами. Ребенку сейчас год и четыре месяца. Ему тоже можем дать что-то из службы доставки, но только если это не полито соусом, не копченое и не жареное. Плюс мы это попробовали и признали безопасным. Но в любом случае готовить для одного малыша проще, чем для всей семьи, — даже я справляюсь при необходимости.

Часто в выходные я вынужден был отменять планы и оставаться с сыном, потому что Д. не может заниматься домашними делами и просто вырубается, несмотря на то что ночью выспалась. Нанять помощницу неприемлемо для супруги: она блюдет свой порядок в доме. Хорошая няня в нашем районе, которой жена и все окрестные мамочки доверяют, перешла на преподавание. Долгое время выкручивались сами, но недавно все же нашли няню. Она приходит на три-четыре часа два раза в неделю.

Многозадачность. Ребенок в доме — постоянный источник случайных событий, ситуаций, происшествий, которые требуют немедленного внимания. И оттого постоянно копится тревога, что ты забыл что-то сделать. Например, убрать игрушки из ванны после купания. А сколько раз я утром обнаруживал подготовленную и не запущенную на ночь посудомойку — не берусь даже сосчитать. Причем сын в это время уже спит и не может меня отвлекать.

Детские истерики. Ночью к ребенку обычно встаю я. Только в крайних случаях приходится будить на помощь Д., но такое было считаные разы за все время. Справедливости ради сын у нас спит хорошо, просыпается далеко не каждую ночь. Когда мы его забрали домой, ночное кормление не требовалось. Одно поздно вечером не считается, так как мы в то время обычно еще не спали.

Детские слезы всегда сильно выматывают. В какой-то момент я осознал, что иногда прямо бесит, когда у ребенка истерика дольше обычного и никак не получается его успокоить. Со временем начинаешь понимать по его крикам и движениям, в чем дело. Но иногда он плачет — и ничего не помогает. Обычно в такой ситуации мы с Д. просто меняемся.

Тревога за безопасность. Есть большая разница между малышом, которого забрал там, где положил, и ребенком, уже научившимся ползать по всей квартире. И если от ползающего еще можно убрать с пола все, что для него небезопасно, а также все ценное и легко ломающееся, то когда он начинает вставать на ноги у опоры, понимаешь, что верхние полки не бесконечны.

В общем, количество поводов для тревоги только увеличилось. У сына включился «режим самоубийцы», и он пытается всеми возможными способами выпилиться из этого мира, попутно нанеся максимальный урон окружающей обстановке. Уже научился карабкаться по всему, что позволяет вставать на себя, и хвататься за что-либо. Например, взбирается по моему рабочему креслу и достает до полки, которая находится в полутора метрах над полом.

Благо не все места в доме опасны. Мы иногда ненадолго оставляем сына в детской, например, чтобы отлучиться в туалет. В других комнатах так не делаем. Долго без нас он может находиться, только когда спит в своей кровати.

Уверен, что взять ребенка из детдома — самое правильное решение в нашей жизни. Сейчас, когда наш сын с нами, мы понимаем: все эти годы испытаний не прошли зря. Они сделали нас теми родителями, которые ему нужны. Пусть путь был долгим и нелегким, мы ни о чем не жалеем. В конце концов какая разница, как ты пришел к родительству? Главное — что ты здесь и готов любить своего ребенка.

Сын пока не говорит и осознанного «мама» и «папа» еще нет, но уже есть соответствующие слоги, которые часто даже произносятся в подходящий момент. Первыми появились «ба-ба-ба» и «па-па-па» — Д., кажется, немного обижалась тогда, хотя и не говорила об этом.

Моменты, когда сын осваивает очередной навык, заставляют на время забывать обо всех сложностях. Например, мы очень обрадовались, когда он начал ходить самостоятельно. Хоть пока и неуверенно. По всем параметрам уже давно был готов пойти: еще с лета вставал рядом с опорой, а с конца осени научился делать это сам, причем, в отличие от многих других детей, как-то сразу на ноги, без помощи рук.

Судя по всему, чувство нормальности происходящего начинает к нам возвращаться.