Право должника отказаться от заявления о банкротстве: инструмент защиты или способ манипулирования

Закон о банкротстве предоставляет должнику право обратиться в суд с заявлением о признании себя несостоятельным, а также отказаться от такого заявления. Формально это право выглядит вполне логичным: экономическая ситуация может измениться, должник может договориться с кредиторами или найти возможность погасить задолженность.

Однако на практике это право иногда используется иначе — как инструмент влияния на процедуру банкротства и, прежде всего, на назначение арбитражного управляющего.

Рассмотрим один показательный пример.

Должник обращается в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом. В заявлении подробно описываются активы должника, перечисляются кредиторы и указывается саморегулируемая организация (СРО), из числа членов которой должен быть назначен арбитражный управляющий. Одновременно должник просит суд ввести процедуру реализации имущества.

Суд принимает заявление к рассмотрению. Однако до заседания по вопросу обоснованности заявления в суд поступает информация о возможной аффилированности должника и представителя СРО, указанного в заявлении.

В таких ситуациях суды нередко принимают решение направить запросы сразу в несколько СРО с предложением представить кандидатуры арбитражных управляющих. Это делается для того, чтобы обеспечить назначение независимого управляющего.

Несколько СРО направляют в суд кандидатуры.

Однако в день судебного заседания должник подает заявление об отказе от своего заявления о признании банкротом. При этом причины отказа никак не объясняются: должник лишь ссылается на статью 57 Закона о банкротстве, которая допускает такую возможность.

Суд принимает отказ и прекращает производство по делу.

Формально в описанной ситуации закон не нарушен. Должник действительно вправе отказаться от своего заявления, если до этого момента в дело не вступили кредиторы или иные участники процесса.

Но если оценивать ситуацию не только с точки зрения буквы закона, но и его целей, возникает закономерный вопрос: почему должник решил отказаться от процедуры именно в тот момент, когда суд начал формировать список независимых кандидатур арбитражных управляющих?

Ответ выглядит достаточно очевидным. Назначение управляющего из другой СРО означает потерю контроля над процедурой банкротства.

Именно поэтому отказ от заявления может превращаться в способ «перезапуска» процедуры.

Через некоторое время должник повторно подает заявление о признании себя банкротом. И процедура начинается заново.

Чтобы понять, почему такая ситуация вообще возможна, необходимо вспомнить реформу законодательства о банкротстве.

В 2014 году Федеральным законом № 482⁠-⁠ФЗ от 29 декабря 2014 года были внесены важные изменения в статью 37 Закона о банкротстве. До этих изменений должник имел право указывать в заявлении конкретную кандидатуру арбитражного управляющего. После реформы должник может указать только саморегулируемую организацию, из числа членов которой должен быть назначен управляющий.

Цель изменений была вполне понятной. Как прямо указывалось в пояснительной записке к законопроекту, законодатель стремился снизить количество злоупотреблений со стороны недобросовестных должников, которые назначали лояльных управляющих и фактически сохраняли контроль над процедурой банкротства.

Однако на практике сформировался иной механизм.

Формально должник соблюдает закон: он указывает СРО, как того требует статья 37 Закона о банкротстве. Но если суд начинает привлекать другие СРО и фактически запускает «случайный» выбор арбитражного управляющего, должник может просто отказаться от своего заявления.

Судебная практика показывает, что суды, как правило, не исследуют причины такого отказа. Не проверяется:

• изменилось ли финансовое положение должника;
• погашены ли обязательства перед кредиторами;
• либо должник просто пытается заново инициировать процедуру.

В результате право на отказ от заявления может использоваться как инструмент для поиска «удобного» арбитражного управляющего.

Описанное дело пока не дошло до кассационной инстанции и тем более до Верховного Суда. Однако подобные ситуации становятся достаточно заметным маркером возможного злоупотребления процессуальными правами.

Особое значение эта проблема приобретает в делах о банкротстве физических лиц, поскольку изменения 2014 года распространяются прежде всего на банкротство юридических лиц.

С учетом социальной значимости института банкротства физических лиц возникает вопрос о необходимости пересмотра подхода к принятию отказа должника от собственного заявления.

Представляется, что суду следовало бы исследовать причины такого отказа — по крайней мере в тех случаях, когда он заявляется после начала процедуры выбора арбитражного управляющего.

В противном случае право на отказ от заявления может превращаться в инструмент манипулирования процедурой банкротства, что фактически нивелирует цели реформы законодательства.