Мнение: представления о китайском трудолюбии во многом преувеличены
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
«Хорошо там, где нас нет», «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве»… Русские сказки заложили в нас восприятие чужбины как «дивной далёкой земли».
В субботу вела пару у второго курса, и моя студентка сказала: «Ну это же смешно — сравнивать уровень жизни в России и Японии». «А как вы оцениваете уровень жизни в Японии?» — спросила я. Получила ответ про технологический рай, высокую производительность труда и кисельные берега у молочной речки (если я правильно перевела с зумерского). «А в России какая производительность труда?» — «Ну… какая-то не такая». Ясненько.
Поработав с европейскими, американскими, индийскими и африканскими компаниями, я могу сделать вывод: работать не любит никто. Где можно — будем праздновать, уйдём пораньше, забьём, поболтаем с корешами, сходим к любовнице (любовнику), посетим мероприятие по толерантности, отметимся на съезде компартии, помолимся — и вот уже конец рабочего дня.
Но особое место в нашем сознании занимает миф о невероятном китайском трудолюбии. Эти-то, мол, построят мост за ночь, отделят рис от проса, посадят розовые кусты и познают самоё себя.
Если по фактам:
Наёмные работники не перенапрягаются. В офисах день — с 9 утра (на фабриках — с 8), днём — обязательный перерыв на сон (спят все), вечером — развлечения. Вся материально-техническая база, которую мы видим в Китае, создана не титаническим трудолюбием, а «дешёвыми» деньгами и их огромным объёмом. Это вопрос инвестиций и масштаба, а не количества сверхурочных часов.
Бизнесмены — другое дело. Особенно в торговле: не спят, не едят, ничем, кроме работы не увлекаются, всегда на связи. А в какой стране не так?
Китайцы — супероперативны в ответах (особенно если хотят продать тебе какую-то шляпу), ну и только лишь.
Тема обширная, в нашей ментальности так: ругать мы себя любим, а хвалить — нет. Ни у одной другой нации я такого не замечала. Будто мы, русские люди, реально с какого-то Белогорья свалились, и тоска по «потерянному раю» не даёт нам порадоваться нашим (скромным и не очень) успехам.
