5 неудобных вопросов директору благотворительного фонда

Привет! Я Лена Фильберт, директор фонда «Антон тут рядом», и уже больше месяца я веду блог — впервые в жизни. И впервые делюсь личными историями о себе, фонде и благотворительности.

А еще впервые мы участвуем программе «Курс добра» — до конца сентября все пожертвования клиентов Т⁠-⁠Банка в фонд «Антон тут рядом» будут удвоены. За полтора месяца вместе с вами мы собрали 25 832 370 рублей! А это значит, что на программы помощи людям с аутизмом пойдет уже точно 51 664 740 рублей — невероятно. Мы сможем отремонтировать и открыть новый Ресурсный центр для людей с аутизмом в Петербурге, который так давно ждут сотни семей.

Благотворительность — таинственная сфера для многих людей, вокруг нее все еще много мифов, загадок и предубеждений.

Регулярно мы с коллегами слышим удивительные, странные или смешные вопросы о работе в некоммерческом секторе. Иногда они ставят нас в тупик и на первый взгляд могут даже показаться глупыми, но на самом деле — одни из самых важных и фундаментальных.

Вопрос 1 — самый часто задаваемый.

В ответ я сначала молча показываю человеку на свою одежду.

Потом с улыбкой риторически спрашиваю, как бы я, интересно, сейчас выглядела, и во что была бы одета, если бы последние 11 лет работала совсем без зарплаты? А после этой пантомимы уже отвечаю на вопрос.

Работа в благотворительном фонде — это не хобби или эмоциональный порыв, это профессия и полная занятость.

Представьте, что вы идете к врачу, но оказывается, что на самом деле он водитель поезда, который в свободное от работы время вечером по книге делает хирургические операции, чтобы сделать доброе дело. Вы доверите ему свое здоровье или здоровье своих близких?

Когда мы идем к врачу или юристу, мы ожидаем, что это опытный и квалифицированный специалист, который потратил годы на обучение. И все его внимание на консультации будет посвящено только вам и вашей проблеме — он не будет второй рукой управлять поездом.

В социальной сфере все то же самое.

Наши сотрудники — это не просто «хорошие люди», а профессионалы, которые работают на полную ставку, выполняют сложные задачи и постоянно повышают квалификацию: педагоги, тьюторы, психологи, художники, юристы, бухгалтеры, фандрайзеры — люди, которые занимаются поиском денег, — и многие другие.

Волонтеры — это наше спасение, без них бы мы не справились, но сердце и фундамент фонда — это команда, которая посвящает фонду все свое время.

Вопрос 2 — фундаментальный.

Это вопрос про саму суть благотворительности и зачем она нужна.

Фонды существуют не вместо государства, а вместе с ним. Задача фондов — не подменять собой госструктуры, а быть их дополнением, помощником, и иногда — и критиком.. Государство работает с нормативами и стандартами — это необходимо для масштаба деятельности, но делает многие процессы неповоротливыми и замедляет путь к обновлениям.

Мы действуем по-другому: видим острую проблему и быстро придумываем решение, пробуем, ошибаемся, исправляем — и вот уже люди получают помощь. Тогда показываем: «Смотрите, это работает! Вот как можно помогать людям с аутизмом». В некотором смысле это еще и исследовательская работа, которая создает и апробирует модели помощи, чтобы потом передавать их государству для масштабирования.

Мы — там, куда система еще не успела добраться или где не может развернуться.

Когда фонд «Антон тут рядом» начинал работу 11 лет назад, в России не было никакой системной помощи взрослым с аутизмом, все наши проекты и программы появились как пилотные, а не как спущенная сверху инициатива. Теперь врачи из государственных больниц и специалисты из школ и садов проходят обучения у нашей команды. В сотрудничестве мы находим решения, которые не смогли бы осилить в одиночку — так устроены масштабные социальные преобразования.

У каждого человека с аутизмом и его семьи своя уникальная история и ситуация.

Фонд может быстро принять решение, прийти на помощь, оплатить срочную консультацию, поддержать семью в критический момент. Мы можем реагировать гибко и быстро — и помочь тому, кто не подходит под строгие критерии государственной помощи.

Вопрос 3 — резонный.

Частично финансирует. Но не так, как многие представляют.

Нельзя просто пойти и попросить деньги у государства. Для этого есть стандартизированный формат — гранты и субсидии. Нужно детально описать проект, доказать, что фонд и команда — опытные и экспертные, и податься на конкретный грант, в рамках условий, сроков и регламентов. Это такая форма партнерства: мы делаем полезную для общества работу, государство готово ее частично профинансировать, а потом мы должны хорошенько отчитаться.

Не все проекты и программы укладываются в рамки субсидий и грантов, на все социальные проблемы их не хватает, да и полностью перекладывать финансирование фондов на государство — значит потерять нашу главную силу: гибкость и скорость помощи.

Но цель фондов — не бесконечно работать вместо государства, а сделать так, чтобы (может быть в далеком, но будущем) наши услуги однажды стали нормой и вошли в ту самую государственную систему поддержки.

Вопрос 4 — эмоционально заряженный.

Этот вопрос касается самого главного — понимания сути аутизма и того, чем занимаемся наш фонд.

То, что людей с аутизмом стало больше — это не «мода», а видимость. Когда-то не было «моды» на диабет, потому что была плохая диагностика. Сложно сейчас себе представить, что говорить про диабет и диагностировать его — это «мода».

То же самое и с аутизмом. Его не стало больше — просто наука и врачи научились его лучше диагностировать. Мы наконец-то начали говорить об этом, перестали прятать детей и взрослых с РАС дома и в закрытых учреждениях. То, что вы видите больше упоминаний об аутизме — это не поветрие, а прогресс.

Мы уверены, аутизм — это не не клеймо и не повод для изоляции человека. Это особенность развития, другой способ восприятия мира. И наша задача — помочь человеку жить в этом мире, а миру — принять и поддержать этого человека.

Вопрос 5 — любимый.

В такие моменты я прямо вижу, как люди представляют себе директора фонда в бриллиантах и шубе и как она от скуки прилетела на работу на личном вертолете. Этот стереотип уже сильно устарел, покрылся слоем пыли.

И он, конечно, обесценивает мой профессиональный выбор, сводя его к капризу или странному хобби скучающей богачки.

Я работаю в благотворительности, потому что это моя профессия и мой жизненный выбор. И потому что мне тут по-настоящему интересно — что-что, а скучно мне не бывает никогда.

На что же я живу? На зарплату, как и все наши сотрудники. Она официальная и прозрачная. Вертолет я купить не могу и лечу на работу на любимом трамвае «Чижик», но фонд позволяет мне жить достойно и полностью посвящать себя нашему делу.

Мы все могли бы получать значительно больше в коммерческой компании, но сознательно выбираем эту работу, потому что видим в ней смысл и получаем удовольствие от процесса.

Так что мой главный «спонсор» — это не бандит, а тысячи людей и компаний, которые жертвуют фонду. Именно их доверие и позволяет нам платить зарплаты, арендовать помещения, делать ремонты и помогать людям с аутизмом.

Спасибо каждому клиенту Т⁠-⁠Банка, который уже поучаствовал в программе «Курс добра» и поддержал фонд «Антон тут рядом» — все ваши пожертвования и помощь придут к нам с удвоенной силой.

До конца программы осталась всего пара недель — у вас еще есть время стать частью нашей большой и важной истории.