Беременность, рак и снова рак через 18 лет: история Виктории

Виктория обратилась в «Онкологику» в 2022 году, когда она заболела раком второй раз. Мы с сестрой много работали в фонде, и нам было важно поговорить с человеком, который прошёл лечение дважды — с разницей почти в двадцать лет. Хотелось понять, что изменилось за это время не только в лечении, но и в самой жизни людей с онкодиагнозом. Сейчас делимся этой историей с вами.

По данным Минздрава, в 2024 году в России выявили более 715 000 новых случаев рака. При этом благодаря современной терапии многие онкологические заболевания сегодня лечатся успешно — особенно при ранней диагностике. Но для пациента диагноз всё равно становится сильным психологическим ударом.

Когда Виктория узнала о раке, ей было 30.

Фраза «направили в Блохина» и сегодня звучит тревожно. А в начале двухтысячных — почти как приговор.

Не только потому, что лечение было тяжелым. Просто о раке тогда почти не говорили. В новостях и журналах не было историй людей, которые выжили и продолжают жить. Интернет только появлялся, и искать поддержку было практически негде. Диагноз как будто выталкивал человека из обычной жизни.

Виктория рассказывала об этом спокойно, но мы всё время ловили себя на мысли, насколько резким был этот переход. Вчера — обычная жизнь: долгожданный ребенок, планы, будущее. А сегодня — онкоцентр, анализы, капельницы, незнакомые медицинские слова и странное ощущение, что ты вдруг оказался по другую сторону невидимой стены.

Ещё почти никто из её близких не знал, как теперь с Викой разговаривать.

Психологи «Онкологики» часто повторяют: разговор помогает не рассыпаться на части. Он возвращает ощущение реальности, в которой диагноз — это всё-таки часть жизни, а не её конец.

В начале двухтысячных мы только родились, и понимаем, как же давно это было — практически вся наша жизнь. Вероятно, с такими переживаниями было крайне сложно. Тему рака мы старались обходить. У нас дедушка в 2005 году умер от рака, и узнали мы о его диагнозе, только начав работать в фонде. Считалось, что лучше вообще не возвращаться к этому разговору — ни самому человеку, ни его близким. Как будто болезнь можно просто вычеркнуть из памяти и вернуться в прежнюю жизнь.

Также было у Виктории. Когда у неё наступила ремиссия, она обнаружила, что говорить о пережитом почти не с кем. Чаще всего в ответ звучало жуткое отрицание проблемы, собранное в короткой фразе:

«Вылечилась — забудь».

Так и получилось, что этот огромный кусок жизни, по её словам, просто «как-то прожился внутри».

Через 18 лет, в 2022 году, у Виктории случился рецидив. По её словам, именно тогда она впервые увидела, как сильно изменилась система поддержки людей с раком. Появились баннеры «Онкологики» на улицах, группы взаимопомощи. Всё это, вспоминает она, вызывало неожиданное чувство радости. Как будто людей с онкодиагнозом наконец вывели из тени. В первый раз ей этого очень не хватало.

Виктория говорит, что она нашла не просто чат пациентов, а настоящих подруг. Они встречаются, ходят в театры и на мероприятия, много разговаривают, смеются и живут обычной жизнью.

Постепенно у Виктории самой появилось желание помогать другим. Когда она знакомится с женщинами, которые только начинают лечение, старается поддержать их и поделиться с ними опытом. Так она стала равным консультантом. Параллельно Виктория ведёт блог, участвует в благотворительных событиях и открыто рассказывает о своей истории.

При этом её до сих пор удивляет реакция некоторых людей. Иногда даже образованные собеседники спрашивают, как ей удалось выжить. Виктория говорит об этом с лёгким недоумением: сегодня многие виды рака успешно лечатся. Некоторые — в 95% случаев. Даже рак лёгкого при ранней диагностике излечим примерно в 70% случаев.

По её мнению, страх перед диагнозом во многом идёт из прошлого, когда рак действительно чаще заканчивался трагически. Но свою роль играет и интернет. Почти каждый второй человек, которого она консультирует, приходит с убеждением, что его диагноз — это конец.

Иногда Виктория отвечает на это шуткой и вспоминает фразу Булгакова: «Не читайте утренних газет». Информация, говорит она, может поддержать, а может разрушить. Всё зависит от того, кто и как её объясняет.

Мы тоже часто замечаем, как человек с раком оказывается в информационном вакууме. Но лечение — это не только операции и химиотерапия. Это десятки решений: куда идти, какие есть варианты терапии, как справляться с побочными эффектами, где искать второе мнение. Когда рядом нет понятной и проверенной информации, страх начинает управлять всем.

Виктория открыла нам мудрую истину, до которой многие доходят только в процессе лечения: люди поддерживают так, как умеют.

Кто-то действительно умеет быть рядом душой — слушать, обнимать, гладить по спине. А кто-то не находит слов, зато привозит еду, переводит деньги, берёт на себя бытовые дела. Это другая форма заботы, но она тоже важна.

Когда онкопациент и его близкий говорят о поддержке и ожиданиях, всем становится легче.

Во время второй ремиссии Виктория ходила на очную терапевтическую группу. Всего было десять живых встреч — и за всё время никто не выпал. Люди приходили снова и снова.

После операций многие женщины перестают выходить из дома. Тело меняется, уверенность уходит, иногда кажется, что на тебя все смотрят. А встреча с другими людьми, которые проходят через похожий опыт, становится поводом снова появиться в мире: накраситься, надеть платье, выйти из дома.

Диагноз приносит столько боли, что одному человеку трудно это выдержать. Боль нужно выносить наружу. Жизнь меняется, когда рядом есть те, кто тебя понимают. Для нас очень важно, чтобы у людей с онкодиагнозом появилось своё пространство.

Именно поэтому мы собираем средства на открытие центра поддержки взрослых онкопациентов в Москве — места, где можно будет получить консультацию юриста, поговорить с психологом, найти тех, кто понимает, и просто не быть одному.