Я прочла три книги Наринэ Абгарян
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Выпала из челенжа с началом лета: было мало времени на чтение, еще меньше — на то чтобы написать. Потом были обстоятельства, из-за которых не хотелось делать ни то, ни другое, а хотелось лежать, отвернувшись к стене…
Из этого состояния меня вывели книги Наринэ Абгарян.
Всё, что я читала у Абгарян — неимоверно атмосферно. У ее историй есть вкус и запах. В них живут шорохи и гулкое эхо. И люди. Настоящие. Со своими счастьем, болью, причудами, загадками… Со всем, что мы зовем душой.
Я полюбила творчество Наринэ Абгарян с первой прочитанной книги. Но эта любовь рождалась в муках.
«В пятницу, сразу после полудня, когда солнце, перевалившись через высокий зенит, чинно покатилось к западному краю долины, Севоянц Анатолия легла помирать».
Так начинается повесть «С неба упали три яблока». Это начало сразу погрузило в какую-то небывалую атмосферу, не давало бросить книгу недочитанной, хотя такое желание возникало не раз. Дело в том, что обычно, когда я вчитываюсь в сюжет, я перестаю видеть буквы. Передо мной начинает разворачиваться действие. Почти как в кино. Только я не в зале, а внутри «фильма». А тут картинка упорно не хотела складываться. Я не понимала, о каком времени идет речь. То казалось, что герои — мои современники, то — что автор рассказывает о каком-то отдаленном прошлом…
Начала просто гуглить упоминающиеся крупные события. Натыкалась на сведения, которые становились не то, чтобы новостью, просто бередили старые раны. Одни только воспоминания Александра Лебедя об известии про Спитакское землетрясение чего стоили… После такого книгу надолго откладывала, потом вновь возвращалась к ней.
В общем, при первом прочтении эта книга была болью, болЬЮ, БОЛЬЮ…
Но закрыв ее, я поняла, что хочу снова пройти по тихому, будто заблудившемуся средь веков, Марану, увидеть этих людей ( а в том, что их можно там увидеть, сомнений не возникает: эти судьбы и образы нельзя выдумать! Их можно впитать, срисовать, бережно, как это делает Наринэ, сохраняя каждый оттенок и каждый штрих.) Хочу увидеть не только агонию:
«Ты же видишь, как мы живем. В ожидании смерти, от одних похорон до других. Что у нас впереди? Ни просвета, ни надежды»!
Я хочу увидеть свет, обрести вместе с жителями Марана надежду.
И я снова начала читать. В какой-то момент во время чтения стала фоном включать старинные армянские песни. И снова было больно. Но теперь ещё и тепло, будто слёзы смывали глыбу льда, сковавшего сердце, и оно вновь наполнялось горячей кровью…
И только я обрела свет и надежду в Маране, приятельница привезла еще одну книгу Абгарян. Это были «Люди, которые всегда со мной».
Это был уже разговор со старым добрым другом. Всё тот же удивительный язык, то же неспешное повествование о временах тягостных и радостных, о людях, которые остались в героине цветом глаз, родинками, зазубринками на сердце. О том, что человек в мире не один, что Родина начинается с рода.
«Папа говорит — ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом — по линии мамы. За правым — по линии отца. Они — твои крылья, говорит папа. Они — твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях — ты неуязвим».
Увы, мои крылья невелики. Я знаю своих предков только до прадедов-прабабушек. Но всю свою жизнь, сколько себя помню, я живу с мыслью о том, что я не вправе сделать что-то, что омрачит образ тех, кто стоит за мной. А с некоторых пор есть еще понимание, что не имею права жить так, чтобы тем, кто шагнул впереди меня, для кого уже я становлюсь этим крылом, было за меня стыдно. Они имеют права на сильные и красивые крылья.
«Дальше жить» я читала долго. Ее невозможно читать. И нельзя не прочесть. Она о тех, чьи жизни война разделила на «до» и «после». О том, что в этой пропастью в сердце им надо жить дальше. И быть людьми.
О том, как легко порой люди превращаются в зверей, а их сообщество — в стаю. И о том, что выбор есть всегда.
И хотя все эти круги адовы я прошла, пытаясь разобраться в сюжетных ходах «трех яблок», события книги были шоком. Болью и слезами, криком «так не бывает».
Но ТАК бывает. И Наринэ говорит об этом в своей манере: тихо и вдумчиво. И от этого картины, которые она рисует, становятся еще страшнее. У апостола Павла в Первом послании к коринфянам есть такой образ нашего неполного познания: «Теперь же мы видим как бы сквозь тусклое стекло…». Абгарян показывает нам эту войну сквозь закопченное стеклышко. И мы не слепнем от кровавых вспышек. Мы можем увидеть детали, которые не разглядеть при всполохах.
Думаю, что «Дальше жить» я буду перечитывать не раз. Обязательно дам ее некоторым своим друзьям. Её НАДО читать. Нам ведь всем тоже ДАЛЬШЕ ЖИТЬ. И помнить: «Жизнь справедливее смерти, в том и кроется ее несокрушимая правда. В это нужно обязательно верить, чтобы дальше жить».
