Я работала редактором диджитал-издания и сбежала в Питер продавать варежки

Я — редактор digital-издания. Работала удаленно в крупной столичной компании, справлялась, достигала результатов, получала неплохую зарплату. Но осенью меня сократили. Без скандалов, но и без подушки безопасности: рынок оказался перегретым, вакансии — либо с понижением зарплаты, либо с ожиданием, что ты будешь «и редактор, и SMM, и немного дизайнер».

Поиск работы затянулся. И тут я впервые по-настоящему столкнулась с тем, что мешает быть гибким, — с собственной гордыней. Мне было важно не просто зарабатывать, а соответствовать образу себя прежней: редактора, человека «умственного труда». Даже мысль о временной работе руками вызывала внутреннее сопротивление — а вдруг кто-то увидит, узнает, начнутся вопросы.

В итоге я решила радикально: если идти продавцом, то не там, где меня могут встретить знакомые. Так я уехала из Сибири, где живу, в Петербург, куда подумывала со временем перебраться, и устроилась продавцом на новогодний маркет в Новой Голландии.

Этот проект изначально был для меня не просто про «заработать», а инвестиционным. Я посчитала всё заранее: билеты, дорогу, еду, быт. Жила у бабушки в посёлке Пудость под Гатчиной и каждый день ездила в центр Петербурга — электричка, метро, троллейбус, пешком…

За 16 смен я заработала чуть больше 80 тысяч рублей. С учётом всех расходов — перелёта, транспорта, продуктов и кофе — чистый доход составил около 35 тысяч. Меньше, чем я планировала, но честно заработанные деньги, без иллюзий и романтизации.

Я быстро поняла, где можно было сэкономить: кофе в центре, спонтанный фастфуд в конце тяжёлого дня, редкие такси «из страха» (электричка прибывала на станцию поздно, идти по безлюдной местности поначалу было тревожно). Но были и траты, которые не хотелось отменять — маленькие радости, которыми награждаешь себя за выносливость, например, поход в музей или порция пышек с сахарной пудрой.

Работа продавцом — это не просто стоять за прилавком. За эти три недели я была всем: и продавцом, и мерчандайзером, и менеджером, и пиарщиком. Выучила ассортимент и цены за день, придумала, как работать без интернета, когда его отключали, как закрывать кассу без недостач, как выстраивать small talk так, чтобы человек уходил не просто с покупкой, а с настроением.

В моём киоске сушили варежки, заряжали телефоны и — что важнее — заряжались праздничным настроением. Я разговаривала, шутила, поздравляла, слушала истории. Освежила английский, общаясь с туристами, и вдруг обнаружила, что действительно умею продавать!

Параллельно я вела дневник — фиксировала свои состояния, радости, маленькие победы и провалы. Это оказалось важной формой самоподдержки.

Последние дни маркета были самыми тяжёлыми: холод, усталость, меньше покупателей. Но именно в финале моей «вахты» пришло ощущение завершённости.

Забавно, что сразу после маркета мне предложили продолжить работу — в шоуруме в центре Петербурга. Формально это был карьерный рост. Я отказалась, так как понимала, что дальше нужен другой ритм.

И вернулась домой с небольшим, но доходом, опытом и гораздо более честным взглядом на себя.

Этот период сильно сбил с меня спесь. И одновременно — вернул опору. Я перестала измерять собственную ценность только профессией и должностью. Поняла, что могу зарабатывать, быть полезной и интересной в совершенно других ролях.

Я увидела изнутри, как устроен физический труд в городе-мечте, что стоит за красивыми маркетами и огоньками. Проверила, выдержу ли жизнь в мегаполисе, если каждый день — почти четыре часа в дороге. Ответ честный: временно — да, постоянно — нет.

И главное: я убедилась, что безработица — это не всегда траектория вниз. Иногда это крюк в сторону, который возвращает тебя к реальности, людям и простым словам «спасибо за покупку» — за которыми вдруг оказывается гораздо больше смысла, чем ты ожидал.