Мусор за два месяца умещала в банку: как я жила без отходов и бросила эксперимент ради своей психики

В 2019 году я решилась на эксперимент — радикально сократить отходы и складывать в литровую банку неперерабатываемый мусор.

За два-три месяца она заполнялась — набиралось всего около 50 граммов. Ради этого я годами меняла привычки, отказывалась от удобных покупок и даже чистила зубы содой. Но в итоге поняла: стремление к нулю отходов зашло слишком далеко. Сейчас я продолжаю заботиться о природе, но уже по-другому. Расскажу, почему отказалась от концепции zero waste  ​и что делаю для экологии теперь.

Я родилась в 1987 году в Барнауле. Экологией заинтересовалась еще в школе: на уроках немецкого мы подробно разбирали, как в Германии устроен раздельный сбор, как немцы экономят воду и электричество и перерабатывают отходы. Меня впечатлило такое бережное отношение к ресурсам — пожалела, что в России такого нет.

Я даже думала поступать на эколога, но выбрала маркетинг — тогда это направление казалось более востребованным. После вуза устроилась по специальности и до сих пор работаю в этой сфере, сейчас — как фрилансер.

В 2012 году я перестала выбрасывать бумагу — стало жалко. Начала собирать коробки и упаковку в пакеты, и через пару месяцев они заняли целый угол. Родители были недовольны, и я стала искать в справочнике пункт приема макулатуры.

Место сбора находилось ужасно далеко — в какой-то промзоне. Я поехала на трамвае с пересадкой, потом еще полчаса тащила пакеты через сугробы. Сотрудники пункта поржали надо мной — сказали, что еще никогда не видели таких. За макулатуру предложили деньги. Я отказалась — не помню сумму, но не хватило бы даже на проезд  .

Вскоре я узнала про акции движения «Мусора.Больше.Нет»  ​в Барнауле. Их проводили раз в месяц по субботам и принимали не только макулатуру, но и ПЭТ-бутылки, стекло и алюминиевые банки. Я стала регулярно участвовать в акциях: приносила вторсырье и помогала как волонтер.

После я уехала в длительную командировку — на полтора года. Пожила в Краснодаре, Казани и Крыму и заодно изучала чужой опыт в экосфере. Когда вернулась в Барнаул, сменила работу и стала координировать акции в «Мусора.Больше.Нет». К тому моменту команда подустала, акции посещали стандартные 100—200 человек в месяц, а новые люди о нас не узнавали. Нужно было привлечь внимание, а для этого — создавать инфоповоды для СМИ. Тут и пригодилось мое образование.

Я стала рекомендовать то, что видела в других городах: вместе с командой провели фримаркет, а потом — предложила устроить сбор новогодних елок. Привлекла внимание медиа к инициативе и нашла, кому передавать деревья: конюшням и компании «Алтайлес». В последней их использовали в процессе производства МДФ-панелей  . В 2018 году собрали 420 елок, а в 2021 — уже почти 5 000.

Также я развивала акции. Договорилась с теми перерабатывающими компаниями, которые нам не платили, о фиксированном прайсе за вторсырье. Благодаря этому вместо одной стационарной точки сбора сделали две. Еще запустили пять мобильных маршрутов — грузовик-сборщик ездил по определенному графику. В результате в акциях стали участвовать до 2 000 барнаульцев.

В сентябре 2020 года у меня появился еще и свой проект по установке контейнеров для придомового раздельного сбора. Мы с двумя единомышленниками, парнем и девушкой, скинулись поровну и выкупили у другого предпринимателя 11 контейнеров за 85 000 ₽. Сами договорились с управляющими компаниями, в какие дворы их поставить. Собирали пять фракций: ПЭТ-бутылки, флаконы от бытовой химии, макулатуру, стекло и металл.

Парень вывозил отходы раз в два дня, девушка — занималась сортировкой, я — решала организационные вопросы. Эту нагрузку мы сочетали с основной работой. Через несколько месяцев проект стал окупаться: на заработанное покупали бензин, а затем появились зарплаты. Я получала около 3 000 ₽ в месяц, ребята — от 10 000 до 20 000 ₽: у них была физически тяжелая работа.

Во время командировки по Краснодару, Казани и Крыму я увлеклась идеей безотходной жизни — zero waste. Один из ключевых экологических принципов  ​— «сократи»: лучший способ справиться с мусором — не создавать его. Тогда я переезжала с места на место, и вся моя жизнь помещалась в рюкзак. В новом городе я покупала необходимое на «Авито» или брала у знакомых, а потом — продавала или возвращала владельцам. За все время приобрела всего пару вещей, и то в секонде.

По возвращении домой я стала не просто сортировать отходы, а постепенно сокращать их количество, отказываясь от лишнего. Семья не поддерживала мою заботу об экологии. Мама злилась, что я «захламляю» жилье вторсырьем, иногда психовала и все выбрасывала. В 2019 году проблема решилась: я съехала в свою квартиру и могла делать что хочу.

Тогда мне стало интересно, до какого минимума отходов я смогу дойти. Меня вдохновила Беа Джонсон — известная сторонница zero waste, которая написала о своем опыте книгу «Дом без отходов». У нее нет мусорного ведра, а все ее отходы за год умещаются в литровую банку.

Я тоже решила попробовать — захотела посмотреть, сколько получится у меня. Весь мусор стала делить на три категории: органику, перерабатываемые и неперерабатываемые отходы. Для последних тоже завела литровую банку.

Органику летом я складывала в ведро, которое выносила каждые два-три дня, чтобы не пахло. В Барнауле сдавать такие отходы некуда, поэтому я просто закапывала их недалеко от дома, под деревьями, или во время выездов на природу  .

Зимой я сушила органические отходы на противнях на батарее, складывала в ведро и хранила на балконе. К весне накапливались два ведра — закапывала содержимое, когда сходил снег.

Перерабатываемые отходы я складывала в ящик, куда влезало примерно две большие сумки как из «Икеи». Он заполнялся за месяц, я сортировала вторсырье по видам и относила на акции. В банке же скапливалось то, что нельзя переработать.

И старалась, чтобы такого было как можно меньше.

Один из главных источников мусора в современности — упаковка. Отказаться от нее — самый простой, на мой взгляд, способ сократить отходы: скажем, купить обычные яблоки вместо пары фруктов на подложке, завернутых в полиэтилен.

Во время эксперимента я старалась почти все приобретать на развес. Нашла, где так продают молочные продукты, крупы и даже чай. Персонал супермаркетов нормально относился к тому, что я складывала продукцию в свои экомешочки  , сшитые подругой. Иногда только уточняли, нет ли таких в ассортименте магазина.

Еще я пользовалась многоразовой кружкой и набирала воду с собой, чтобы не брать стаканчики и напитки в пластике. Бывало, продавцы в кафе ворчали, что со своей тарой нельзя. Приходилось объяснять, почему я об этом прошу. В медицинские центры я ходила с многоразовыми бахилами. Еще мне подарили Т-образную бритву без сменных станков. Сначала было непривычно, и я иногда резалась, но потом приноровилась.

Были и более радикальные эксперименты. Так, я сначала заменила зубную пасту порошком, а потом два месяца пользовалась содой — вычитала способ у Беа Джонсон. Но из-за этого чувствительность эмали усилилась. Еще заменила зубную щетку на бамбуковую — ее деревянную часть можно компостировать. Но стоматолог сказал, что такая хуже чистит. В итоге вернулась к обычным пасте и щетке.

Мне пришлось серьезно перестроить привычки. Стала выбирать продукты не по принципу цены и качества, а с учетом того, перерабатываемая ли у них упаковка. Прекратила покупать даже любимые сладости — например, несколько лет отказывала себе в мороженом «Магнат».

Были и другие неудобства. Раньше я заходила в ближайший супермаркет и брала там все. Теперь же приходилось заранее продумывать маршрут: скажем, покупать зелень и овощи в ларьке, а после идти за сметаной с банкой в магазин через квартал. Конечно, чтобы так заморачиваться, нужна большая мотивация — понимаю, что мало кому это по силам после трудового дня.

Мой эксперимент не удивил никого из окружения: для друзей из экосообщества в нем не было ничего необычного, а остальные в основном и не знали. Разве что на корпоративах я могла предложить использовать обычную посуду вместо пластиковой. Если коллеги не соглашались, сама собирала одноразовые тарелки и приборы, мыла и несла домой, а после — сдавала.

Еще я просила приобретать для меня подарки по вишлисту. Но часть «банки стыда» все равно составляло полученное в дар — например, вручали что-то нужное, но в неперерабатываемой упаковке.

Банка заполнялась за два-три месяца. Из интереса взвешивала содержимое — выходило около 50 г. Конечно, 200—300 г мусора в год — намного меньше 325 кг, которые производит средний россиянин. Но я все равно была демотивирована тем, что, несмотря на все усилия, что-то остается.

Постепенно я осознала, что радикальный подход начал психологически давить. Я была слишком перфекционистом, хотя и понимала, что не стану как Беа Джонсон. К 2021—2022 году решила отказаться от части заморочек, чтобы сохранить ментальное здоровье.

Я по-прежнему обращаю внимание на упаковку и функциональность вещи, но уже не отказываюсь от покупки только по этим критериям. Если я хочу мороженое — просто беру его себе, не нахожу одежду в секонд-хенде — иду в обычные магазины. Думаю, это было правильным решением: в моей жизни стало больше баланса.

Развивать проект с контейнерами было непросто. Управляющая компания постоянно ругалась, что они переполнены и пакеты с мусором лежат рядом. На деле некоторые просто не складывали отходы в баки: кто-то ленился, а кто-то отправлял к контейнеру детей, и те не дотягивались. Сначала мы приезжали все убирать, а после перестали: не наша вина, что жильцы не кладут пакет в бачок.

Мы практически не зарабатывали. Пережили всякое. Скажем, вывозили отходы в −40 °C, и у нас глохла машина. Работали и 31 декабря. Однажды я не пошла праздновать Новый год, потому что слишком устала и замерзла.

Наверное, в тот момент и поняла: как бы я ни любила экологию, это перебор. Так же себя чувствовали и партнеры по команде.

Но мы получали большую поддержку от тех, кому наша работа была нужна. В соцсетях подписчики делились, что сами собирают и кладут в контейнер мешки, которые другие не донесли до баков. Поэтому мы продолжали развивать проект ради них и природы.

Утром 8 марта 2022 года мне позвонили из управляющей компании и сообщили: ночью был сильный ветер, и наш контейнер унесло. Прислали фотографию, что он лежит сверху на чьей-то машине. Я уже мысленно прикидывала счет за ремонт. Думала: «Господи, у меня же есть только квартира. Неужели я стану бездомной?»

Когда я пришла на место, машины там уже не было. Видимо, водитель просто скинул контейнер и уехал, а повреждений не было. Но тогда я решила, что хватит: в случае чего запасной квартиры у меня нет. Втроем договорились закрыть проект и через неделю продали все контейнеры за 30 000 ₽ компании, которая занималась вторсырьем. Еще повезло: я была готова расстаться с ними и бесплатно. Позже новый собственник закрыл проект.

В итоге мы решили, что все к лучшему: с нынешними ценами на вторсырье мы бы точно вылетели в трубу. Например, килограмм бутылочного пластика принимали за 15 ₽, а сейчас — за 5—8 ₽. Макулатура же стоит 2,5 ₽ вместо 8—10 ₽ за килограмм. Это всероссийская ситуация: из-за ухудшения экономической ситуации падает закупочная стоимость и закрываются пункты приема.

Летом 2022 года я ушла из движения «Мусора.Больше.Нет». К тому моменту отдала ему около 12 лет, и уже не было прежнего ресурса работать бесплатно. Проект продолжает вести сбор вторсырья, включая акцию с елками.

Я давно мечтала сотрудничать с компаниями и помогать им экологизировать процессы. Первый опыт случился в 2020 году, когда я работала на Барнаульском пивоваренном заводе. На производстве уже был раздельный сбор, а в административном корпусе — нет. Я предложила его организовать, обсудила идею с коллегами-экологами, и через восемь месяцев ее внедрили. Через год я поинтересовалась статистикой: собрали 2 тонны вторсырья и получили за них до 10 000 ₽.

После еще несколько раз сотрудничала со сторонними компаниями. Проводила лекцию и экоигру на «Зеленом марафоне» Сбера, семинар для сотрудников Центробанка и помогла организовать раздельный сбор местной телекомпании. В последней мне заплатили 500 ₽, а в банках — по 1 000 ₽.

В 2021 году мне в «Инстаграме»* попался экокемп «Мир Алтай» в одноименной республике. Увы, многие отели добавляют приставку «эко-», хотя никак не заботятся о природе. Я написала в организацию и спросила, хотели бы они внедрить практики вроде раздельного сбора.

Сначала в компании решили справиться самостоятельно, но в итоге поняли, что без системы это не работает. В 2022 году меня пригласили консультантом. Основателю кемпа Даниилу Безденежных было горько видеть, как отходы с его и остальных турбаз везут на местную свалку.

Я предложила внедрить раздельный сбор по трем потокам — как у меня дома. Для органических отходов вырыли компостную яму на хозяйственной территории. В домиках для гостей установили контейнеры для перерабатываемого сырья. Его отвозили в Барнаул — за 700 км: сдавать отходы в Республике Алтай почти негде. Остальной же мусор отправлялся на свалку — и мы постарались сократить его количество.

Я предложила пересмотреть закупки и бытовые процессы. Вместо одноразовых шампуней и гелей для душа поставили наполняемые дозаторы, начали закупать продукты в крупной таре и выбирать упаковку, которую можно переработать. Еще стали приобретать биоразлагаемую бытовую химию и бамбуковые зубные щетки.

В компании определили ответственных за экологические задачи сотрудников — со временем даже включили их в KPI. Я контролировала процесс удаленно и периодически приезжала с аудитом. Два дня тратила на дорогу и проводила на месте еще три-четыре. Мне компенсировали расходы и платили 10 000—15 000 ₽ за выезд.

По словам основателя кемпа, многие туристы ценят заботу об экологии. Еще это помогло выстроить дружеские отношения с жителями, которые видят: это не очередной бизнес, пришедший на их землю и бездумно отнимающий ресурсы. К слову, до 60% персонала проекта — местные.

Также благодаря экологичному подходу в 2025 году удалось сэкономить на закупках 1,5 млн рублей за счет контроля за объемами, выбору большой тары и местных перевозчиков для трансфертов. С одной стороны, это бизнес-логика. Но Даниил говорил, что безотходный подход помог ему посмотреть иначе и на другие процессы.

С согласия Даниила я подала этот кейс на премии. В 2024 году мы получили специальный приз на конкурсе «Экопозитив» от движения ЭКА и взяли первое место на государственной «Зеленой премии» от «Российского экологического оператора». Нашими конкурентами были гиганты вроде «Северстали» и РЖД, и я не ожидала победы. А в 2025 экокемп стал финалистом премии «Устойчивый туризм».

К 2025 году все процессы были налажены, и я завершила работу над проектом. Мне понравилось, что я смогла создать систему и довести ее до результата, а мои навыки наконец начали монетизироваться. Но самое главное — мы повлияли на кусочек нашей земли и сделали его лучше, чем он мог бы быть.

Я продолжаю сортировать отходы и следить за тем, что покупаю. На свалку попадает лишь 20%, остальное — в переработку. Я даже выкидываю мусор редко: ведро заполняется в среднем за две недели.

В 2021 году я стала координатором по Алтайскому краю в проекте «Посади лес», который восстанавливает пострадавшие от вырубок и пожаров леса. Всего провела 11 посадок, пару из них — по частным запросам. Например, со мной связался фермер, который хотел на своей территории лесополосу. По его запросу я рассчитала стоимость работы, закупила 5 000 деревьев за 200 000 ₽ и организовала посадку. За это получила 30 000 ₽.

Неожиданно этим волонтерством стала интересоваться мама, которую раньше мой активизм раздражал: ей казалось, будто я трачу время на ерунду. Она даже просит позвать ее на посадку — но это тяжелый труд, и мы стараемся не брать людей в возрасте.

Я знаю: мои лекции и личный пример мотивировали других сортировать — но отследить такое трудно. Бывает, ко мне подходят через несколько лет после выступления и делятся, что я их вдохновила.

Сталкивалась и с осуждением. Когда обо мне писали местные паблики, я получила много хейта. Например, были комментарии в духе: «Это все фигня, мы все умрем». Или кого-то интересовало, какие трусы я ношу — тоже биоразлагаемые?

Вначале активистского пути я стремилась рассказать всем вокруг об экологичном образе жизни и объяснить, что они делают неправильно. Но такое никому не нравится, поэтому этот период быстро закончился.

Иногда мне хочется все бросить, особенно когда вижу, что инфраструктуры для сортировки становится меньше. Но для меня природа — это ценность: она дает нам все, что мы имеем. Грош цена всем нашим заводам и пароходам, если не станет чистой земли и воды. Главный результат моих усилий — чистая совесть: я знаю, что делаю все для бережного отношения к Земле.

В будущем я была бы рада новому проекту по экологизации бизнеса. Написала в соцсетях еще десяти алтайским турбазам, которые позиционируют себя как экоотели, но ответа не получила. Думаю, здесь важен запрос со стороны самого руководства.

Еще было бы интересно поработать в крупной компании в отделе устойчивого развития — выйти на профессиональный уровень, а не заниматься экологией как хобби. Любопытно увидеть, как бизнес снижает свое влияние в большем масштабе.