Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Странное дело. Если тебе было по-настоящему тяжело, потом необъяснимо хочется, чтобы другим в той же ситуации было не легче. Вот пройдут мой путь, тогда и поговорим.
Это как у наших мам: «А мы вас без памперсов растили, и стирали в тазике, и ничего». А вот мы растили сами, практически соло. Смотрю сейчас на молодых отцов, которые после работы час гуляют с коляской или по субботам исчезают с детьми на целых два часа в парке, и понимаю, что для них это норма.
Мы гуляли по четыре часа в день и каждый день мыли полы. И когда кто-то так не делает, во мне просыпается та самая бабка: «А вот в наше время».
Но наше время не перепишешь. И вроде бы искренне хочется, чтобы те, кто может, жили лучше. Но где-то глубоко внутри сидит жажда компенсации. Немого реванша. Что это, зависть? Обида на саму себя?
Все эти мысли накатывают, пока я наношу BB-крем пальцами, потому что некогда открыть пачку спонжей. Она лежит рядом. А что? Мне некогда! У меня вагон дел!
А что если с рождением детей я погрузилась в домашнее рабство, которое постепенно стало восприниматься как мученичество? Бесконечная рутина, где единственной мерой работы служит усталость. Поднял — раскидали, постирал — запачкали, приготовил — съели. И день за днём, разгребая эти завалы, ты полируешь собственный нимб. Идеальная замкнутая система.
Становится даже лестно считать себя женщиной, пожертвовавшей всем ради семьи. Особенно когда гордиться больше нечем. Когда отдала семье всё: время, деньги, личное пространство, и в доме нет даже твоего ящика.
И всё это не ценится. Это твой выбор, и он как воздух, которым все дышат. Кто-нибудь задумывается, есть ли у воздуха мечты? Планы?
Выбор есть и сейчас. Можно понемногу возвращаться к тому, чтобы быть просто человеком. Неидеальным. Который снова забывает зашить карман, зарядить пылесос и теряет зарядки. Оставляет по всей квартире кофейные чашки и читает запоем.
Или можно продолжать гнобить себя и втайне завидовать тем, кто на это больше сил не тратит.
На следующее утро я открыла пачку спонжей. Это заняло четыре секунды. Нимб, кажется, остался на месте.
Оказывается, воздух может ничего не делать — и все продолжают дышать. Сами находят зарядки и берут с собой сменку.
А молодым отцам с колясками я теперь мысленно машу рукой. Гуляйте свои два часа. Мы четыре гуляли не потому, что так правильно. А потому, что просто бежали от дел, которые ждали дома.
