Дело Саши Митрошиной о дроблении бизнеса: разбор от главбуха

Новости о громком судебном деле Саши Митрошиной поутихли. А значит, можно спокойно разобраться в его сути.

Напомню, по итогам процесса Митрошина осталась должна государству 214 с хвостиком миллионов рублей. А конкретно — недоимку по налогам в размере 127 623 607 руб. 81 коп. и два штрафа на 86 720 626 руб. 50 коп. Плюс пени, размер которых неизвестен.

Меня как специалиста по бухгалтерии и налогам в суде над Митрошиной привлекли 3 вещи, которые я и собираюсь разобрать в этой статье:

• Суть претензий налоговой. И было ли там в итоге дробление, с которым теперь так истово борется государство?
• Позиция стороны защиты, а конкретно непоследовательность и, скажем так, наивность аргументов.
• Личности защитников. Забегая вперёд, скажу, что назвать их адвокатами сложно. Это, скорее, авантюрные персонажи на манер Шуры Балаганова и Михаила Самуэлевича Паниковского, с которыми Митрошина имела несчастье связаться.

Главный источник моего анализа — не новости про Сашу Митрошину, не слухи и досужие домыслы, а арбитражное дело № А40-188738/23-99-2853 от 12.12.2023. (Именно арбитражное, оно предшествовало уголовному, которое до сих пор в процессе).

Для начала считаю важным коротко описать саму героиню статьи. Причём я хочу только указать на важные предпосылки, по которым задолго до громкого дела было видно: не могла Митрошина не влипнуть в передрягу. Как, к слову, и другие продавцы успеха.

Я вместе с коллегами из «Зинин Бизнес Хаба» погрузился в соцсети Митрошиной, чтобы составить для себя портрет главной фигурантки дела. Там все атрибуты глянцевого достигатора на месте: бизнес-джеты, яхты, дорогой отдых и проч.

Что важно — Митрошина понимала, что просто прожигать миллионы — дело гиблое, о чём и писала у себя в тг-канале.

Полученные знания она преобразовала в курс, который продавала на сайте. Называется «Легальное блогерство». Есть там один занимательный пункт — см. скриншот.

Легализация доходов — вполне себе юридический термин. Именно он упоминается в ст. 174 УК РФ «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем». Именно по ней Сашу Митрошину сейчас и судят в уголовном суде. Я изучил вышеозначенный курс — ничего криминального там нет. Просто Саша неаккуратно бросается терминами. Однако же, как говаривал один знаменитый режиссёр, иронично.

В качестве штриха — ещё один скриншот. Интересный момент также выделил красным.

ИП и самозанятый — это не формы собственности. Это статусы юридического лица. Стоимость курса — 5 тысяч рублей. Купить можно до сих пор.

Налоговую же заинтересовало не содержание курсов, а кое-что другое.

Налоговая «сканирует» предпринимателей по 52 параметрам, включая цифровой след — благо, возможности позволяют. Подробнее про этот комплекс программных и аппаратных средств слежки я писал у себя в телеграм-канале. Назовём его для удобства «Таксометром». Он ищет красные флаги, которые сигнализируют о подозрительном поведении бизнеса в вопросе уплаты налогов. Оговорюсь, что один красный флаг сам по себе ничего не значит, налоговая обращает внимание на комплекс сигналов.

Конкретно в деле Митрошиной у налоговиков возникли подозрения в разделении единой деятельности на группу формально независимых юрлиц в период с 01.01.2019 по 31.12.2021. Говоря попросту — в дроблении бизнеса. Как это выглядело на практике?

Митрошина продавала курсы только через свой сайт. Но в зависимости от того, какой курс ты покупал, выводились реквизиты разных юрлиц. Все они известны поимённо: непосредственно сама ИП Митрошина А.А., её друг Лёша, помогавший запускать курсы (ИП Сыпко А.С.), ближайшая соратница Митрошиной, продюсер её курсов Нелли Армани (ИП Оганесян Н.А.) и некто ИП Двуреченский А.П. Здесь и появляются те самые красные флаги, на которые обратила внимание налоговая:

1. Курсы продвигались исключительно от лица Митрошиной.
2. Другие ИП, между которыми делилась выручка, пользовались упрощённым налоговым режимом. К примеру, у той же Митрошиной была патентная система с порогом выручки 60 млн руб.

С этими претензиями налоговая и организовала выездную проверку. Именно после неё Митрошина с 4-го квартала 2021 года перевела все оплаты только на своё ИП. Это важно, потому как эти действия косвенно подтверждают согласие с выводами проверки. Тогда встаёт закономерный вопрос: как облагать налогом выручку в «период дробления»? Тут в истории и начинается самое интересное. Главными генераторами «интересностей» выступили защитники Саши Митрошиной на суде.

Казалось бы, раз Митрошина косвенно признала дробление, переведя все платежи на свой ИП, то логично признать его и официально, заплатить налоги, штрафы и работать дальше, но уже в белую. Однако официальная позиция Митрошиной и её адвокатов была однозначной и непоколебимой: «Дробления не было!» И налоговая с этой позицией… согласилась. Но тогда возникал вопрос: кто такие Оганесян, Двуреченский и Сыпко в схеме «недробления»?

ФНС руководствовалась следующей логикой:

1. Вышеозначенные ИП курсы не проводили, при этом получали за них на свои счета деньги.
2. Эти три ИП не являются участниками схемы дробления, если верить позиции защиты.Из допросов всех причастных, а также из телеграм-канала Митрошиной явно следовало, что и Оганесян, и Двуреченский, и Сыпко принимали активное участие в создании и продвижении курсов. Вот для примера скриншот из тг-канала Митрошиной.

Получается, что все трое — подрядчики Митрошиной. Деньги за курсы поступали на их счета, минуя счета Митрошиной, но это не отменяет того, что деньги за курсы — это выручка Митрошиной. И Митрошина эту выручку в расчётах собственных налогов НЕ отразила. Эти же деньги являются оплатой услуг подрядчиков. Здесь остановлюсь подробнее.

Обычно оплата услуг подрядчиков происходит так: коммерсант получает на свой расчётный счёт выручку, а потом расплачивается с поставщиками и подрядчиками. Но закон предусматривает и другую схему — за счёт третьего лица. К примеру, у вас есть подрядчик — Компания 1. Вы должны с ней расплатиться за услуги, но у вас заблокирован счёт. Есть Компания 2, которая должна заплатить вам. Вы можете дать поручение Компании 2 заплатить причитающиеся вам деньги Компании 1 в счёт погашения долга.

В случае с Митрошиной Компания 1 — это Оганесян, Двуреченский и Сыпко. Компания 2 — это покупатели курсов Митрошиной. Так ФНС и приняла доводы защиты о том, что дробления не было. Зато вместо этого вменила сокрытие выручки через переводы на счета подрядчиков БЕЗ отражения этой самой выручки в бухгалтерских и налоговых документах ИП Митрошиной А.А.

Что на это ответила защита? Раз речь идёт о переводе выручки на счета подрядчиков, то из налоговой базы надо вычесть их расходы. Манёвр понятен, т.к. это сильно снижает сумму налога по НДФЛ. Однако ФНС посчитала только выручку. Причина вот в чём.

Все расходы, которые налогоплательщик заявляет для уменьшения налоговой базы по НДФЛ, должны быть экономически обоснованы и документально подтверждены. Вопрос экономической целесообразности в судебном заседании, судя по всему, отдельно не рассматривался, поскольку сама роль подрядчиков в создании инфопродуктов подтверждалась открытыми источниками, свидетельскими показаниями и фактом оплаты.

Проблема возникла именно с документальным подтверждением. Такое сотрудничество с подрядчиками должно оформляться договорами, в которых прописываются стоимость работ или услуг и, что особенно важно, нестандартный порядок оплаты. Кроме того, должны быть счета, акты, УПД и другие подтверждающие документы.

Налоговый орган, а затем и арбитражный суд предложили Митрошиной предоставить эти документы. Однако в ответ не было предоставлено ничего: ни договоров, ни актов, ни счетов, ни каких-либо иных документов, подтверждающих заявленные расходы. Хотя расходов, судя по постам Митрошиной, должно быть много — см. скриншот.

В этом и состояло главное противоречие позиции защиты в деле Митрошиной: отрицать дробление и при этом не иметь никаких документов, подтверждающих расходы. ФНС даже пришлось применять профессиональный налоговый вычет 20% — он используется при расчёте налога, если расходы не подтверждены.

Моё удивление вызвало ещё одно требование защиты. Она просила учесть в расходы Митрошиной налоги, оплаченные Сыпко, Оганесян и Двуреченским. Да-да, именно налоги «подрядчиков». Это бы имело смысл, если бы Митрошина признала дробление. А тут получается дробление Шрёдингера — оно и есть, и его нет одновременно. Суд на это указал прямо — цитата: «денежные средства являются их (то есть подрядчиков) доходом от оказания услуг Митрошиной А. А., неправомерно не учтённых ею с целью сокрытия выручки». И раз дробления не было, подрядчики должны оплачивать свои налоги за себя, но никак не за Митрошину.

Как я упомянул в начале статьи, Митрошиной назначили 2 штрафа. Это возмутило адвокатов — мол, как так? Преступление одно, а наказания два. Давайте разберёмся. Саше вменили штрафы по следующим статьям:

• п. 3 ст. 122 НК РФ — неуплата или неполная уплата сумм налога (сбора, страховых взносов). Это 40% от суммы недоимки (128 млн), то есть 51 млн руб.;
• ст. 119 НК РФ — непредоставление налоговой декларации (расчёта финансового результата инвестиционного товарищества, расчёта по страховым взносам). Штраф рассчитывался следующим образом. С третьего квартала 2020 г. Митрошина должна была платить НДФЛ и НДС. То есть до конца 2021 г. она должна была подать 2 декларации по НДФЛ и 6 по НДС. Штраф составляет 5% от суммы незадекларированного дохода (т.е. 128 млн) за каждый месяц просрочки, но не более 30%. У Митрошиной просрочка превышала полгода, а значит ей полагался максимальный штраф 30%, а это примерно 85 млн.

Суду даже пришлось отдельно пояснять адвокатам, что — цитата: «виновные действия налогоплательщика, связанные с неправомерным применением специальных налоговых режимов, привели к неисполнению им двух различных обязанностей (бездействие по подаче декларации по общей системе налогообложения и бездействие в уплате налогов по указанной системе налогообложения), то привлечение налогоплательщика к ответственности одновременно по статьям 119 и 122 Налогового кодекса Российской Федерации повторным не является»

В новостях о Митрошиной эту часть судебных заседаний не освещали. При том, что это была самая курьёзная часть процесса. Предлагаю вам самостоятельно оценить состоятельность этих аргументов — благо юридических терминов в них нет. Дополнительно приведу ответы суда на каждый из них.

Аргумент первый: Саша Митрошина заплатила налоги, а значит штрафовать её противозаконно.

Ответ суда: Митрошина заплатила налоги только после того, как была поймана за руку. Более того, ещё до выездной проверки её вызывали в налоговую, указывали на нарушения, знакомили с результатами предпроверочного анализа и призывали исправить положение. Увы, Саша советам не вняла. Судья также была вынуждена напомнить, что оплата налогов — это обязанность налогоплательщика, и за её невыполнение предусмотрено наказание.

Аргумент второй: это первое нарушение Саши Митрошиной, суду нужно это учесть и не наказывать её.

Ответ суда: если ты не преступник-рецидивист — это не значит, что ты не преступник вовсе. Рецидив — это отягчающее обстоятельство. Поэтому отсутствие рецидива не может считаться смягчающим фактором. (Суду пришлось вот так разжёвывать элементарные вещи).

Аргумент третий: у Саши Митрошиной социально значимая работа — образование. Для такого должны быть поблажки.

Ответ суда: давать поблажки в части налоговых санкций определённым группам граждан — это дискриминация остальных налогоплательщиков. (Считать ли курсы Митрошиной образованием — судите сами. Примеры я давал в начале статьи).

Аргумент четвёртый: ИП Митрошина — это малое предприятие, которое не потянет такие большие налоги и штрафы.

Ответ суда: если сложить выручку всех участников схемы (на чём, к слову, настаивала сама Митрошина), то предприятие не такое и малое. В подтверждение приведу сухие цифры выручки всех четырёх ИП:

• 2019 г. — 70 498 566 руб.
• 2020 г. — 226 460 154 руб.
• 2021 г. — 317 030 167 руб.

Аргумент пятый: Саша Митрошина занимается благотворительностью. Штрафы и непомерные налоги лишат её такой возможности.

Ответ суда: благотворительная активность неожиданно проявилась именно в тот период, когда для Митрошиной стали очевидны риски претензий со стороны налоговой инспекции. В таких действиях нет признаков бескорыстности. Настоящая благотворительность предполагает безвозмездный и системный характер, а также не должна использоваться как инструмент снижения налоговых обязательств в ущерб бюджету.

Идея с благотворительностью — дело рук адвокатов Митрошиной. Как писал у себя в тг-канале муж Саши Тимур Кошкаров, «они убедили её (т.е. Митрошину) перевести 41 млн рублей в их дружественный фонд, чтобы «спасти деньги» от потенциальной блокировки из-за образовавшегося нового долга, который Саша готова была полностью оплатить». Судя по новостям, Митрошина переводила деньги в НКО: «Центр развития “Добро и Спорт”» и благотворительный фонд «Содружество».

Когда Митрошина поняла, что благотворительность никак на благосклонность суда не повлияла, она попросила адвокатов вернуть деньги, но, как пишет Кошкаров у себя в тг-канале, они «сообщили, что деньги якобы ушли на решение неких «вопросов» и возврату не подлежат».

Позволю себе привести ещё одну цитату из блога Тимура Кошкарова. Этот кусок текста идеально описывает отношения юристок и её подопечной.

«Общая сумма ущерба (моё: от работы с юристками) близится к 100 млн.

Саша не знала, что делать и боялась, что они могут её шантажировать либо подстроить проблемы в налоговой (спойлер: так они и сделали). В сентябре 2024 года она попросила меня помочь.

Оказалось, что всё это время эти юристки убеждали ее, что ей нельзя приезжать в Россию, потому что она в «черных списках администрации Президента», все органы на нее «имеют зуб» и т.д. Постоянно придумывали «проблемы», которые надо «срочно решать» — а значит, продолжать с ними работать».

То есть помимо 214 млн долгов по налогам вместе со штрафами, Митрошина ещё потратила 100 млн на «решение вопроса». А могла бы потерять ещё больше — благодаря бухгалтеру.

В распоряжении «Известий» оказался акт налоговой проверки от октября 2025 года (что вообще-то относится к сведениям, составляющим налоговую тайну). Согласно документу, сумма налоговой задолженности Саши Митрошиной была уменьшена на 96 млн рублей. По данным из открытых источников, речь шла о камеральной проверке, проведённой после подачи уточнённой налоговой декларации. При этом из опубликованной информации неясно, какой именно налог и какой налоговый период имелись в виду.

Как указывают «Известия», основанием для подачи уточнённой декларации стало некорректное отражение доходов. В частности, Митрошина включала в доходы переводы между собственными счетами, а также возвраты денежных средств с краткосрочных депозитов. Такая формулировка вызывает вопросы: операции по перемещению денежных средств между счетами одного и того же лица сами по себе не образуют дохода, поскольку не приводят к экономической выгоде. Любой мало-мальски грамотный бухгалтер это знает.

Особое значение имеет размер корректировки. Если предположить, что речь идёт об НДФЛ, то уменьшение налога на 96 млн рублей при ставке, условно, 22% означает корректировку доходов более чем на 400 млн рублей. Точную ставку определить невозможно, поскольку из имеющейся информации не следует, за какой период подавалась уточнённая декларация. Однако сам масштаб расхождения показывает, что речь идёт не о технической неточности, а о существенной ошибке в налоговом учёте.

Даже с учётом возможных ошибок бухгалтера Митрошиной остаётся вопрос: каким образом такие значительные суммы могли быть согласованы без дополнительной проверки со стороны налогоплательщика? Тем абсурднее, что налоговая база была увеличена почти на полмиллиона за счёт операций, которые не должны были учитываться как доход, а затем адвокаты пытались уменьшить эту базу за счёт признания налогов подрядчиков собственными расходами.

Во-первых, следовало признать факт дробления бизнеса, особенно при отсутствии документов, подтверждающих реальные договорные отношения с «подрядчиками».

Во-вторых, необходимо было проводить налоговую реконструкцию. С учётом признания дробления это уменьшило бы налоговые доначисления ИП Митрошиной на суммы налогов, уже уплаченных ИП Сыпко, ИП Оганесян и ИП Двуреченским.

Кроме того, расходы, фактически понесённые в интересах общего бизнеса, но оплаченные от имени квазиподрядчиков, можно было бы учесть в составе расходов ИП Митрошиной как минимум при расчёте НДФЛ. При наличии счёта-фактуры (УПД) также была бы возможность уменьшить начисленный НДС.

Отрицать дробление на этапе выездной проверки — глупо. Налоговая выезжает к вам, имея на руках всю фактуру. Признав дробление, Митрошина могла заплатить гораздо меньше налогов — подозреваю, что речь про десятки миллионов рублей. Да и штрафы могли быть более гуманными.

Разумеется, в подобной ситуации особенно важно качество профессионального окружения. У Митрошиной был бухгалтер, финансовый директор, юристы. Чего уж там, муж Митрошиной — юрист по образованию. И никто ей не помог, а только усугублял её положение. 100 млн ушли в карманы бравых защитников на суде. Ещё 96 млн ушло на налоги, которых не должно было быть — благо эти деньги вернули.

Вероятно, по итогам дела Митрошина уже сделала для себя главный вывод: подрядчиков, партнёров и профессиональных советников нужно выбирать по уровню компетентности, опыту и ответственности, а не по личной симпатии, общему стилю общения или удобству совместной работы. В налоговых и юридических вопросах «общий вайб» не заменяет квалификацию. А мы будем ждать хороших новостей про Митрошину. Должна же чёрная полоса когда-то закончиться.