«Приступ ощу­ща­ется, будто в глаз вонзили железный прут»: как я живу с мигренью с шести лет

Первые приступы мигрени, которые я могла осознать, возникли еще в раннем детстве.

Помню, что начинала сильно болеть голова, потом меня рвало и я засыпала. Сначала такие эпизоды случались редко, но со временем стали повторяться все чаще — до нескольких раз в месяц. Из-за этого я даже не ходила в детский сад — сразу пошла в школу, когда мне было почти восемь.

С тех пор мигрень никуда не делась, я просто научилась жить с ней. Расскажу, как с возрастом менялось мое отношение к болезни, какую терапию принимаю и как мигрень повлияла на мою жизнь.

В моем случае мигрень — наследственное состояние: ею страдают мама и брат. В детстве мама давала мне половинку «Цитрамона». Он помогал не всегда, хотя мама всю жизнь лечится только им и продолжает до сих пор, а ей уже 60.

Когда боли участились, мама повела меня по врачам. Она записывала меня к именитым неврологам, водила на анализы и исследования. Я даже дважды лежала в больнице — в семь и девять лет. Мне сделали все возможные исследования, включая МРТ и УЗИ сосудов головы и шеи. При этом обнаружили только небольшое сужение сосудов, которое не могло объяснить такие сильные боли. В итоге официальный диагноз в моей карточке звучал так: вегетососудистая дистония  ​с цефалгией  .

Это были 90-е — никакой продвинутой терапии мигрени еще не существовало. Все лечение сводилось к «Цитрамону» и сну. Иногда это помогало, поэтому врачи больше ничего не назначали.

К подростковому возрасту я принимала уже по две таблетки обезболивающего — срабатывало через раз. Бывало, просто пила горячий сладкий чай с шоколадкой — так советовал невролог. А если становилось совсем плохо, пропускала школу и лежала дома.

С возрастом ситуация не менялась: мигрень по-прежнему была со мной и я привычно принимала «Цитрамон».

Обычно приступ ощущается так, будто мне в глаз вонзили железный прут от забора и он вылез в районе затылка. Это очень больно. Еще больнее, когда пытаешься шевелиться: прут будто раскачивается и боль разливается внутри. А если дернуться слишком резко, меня тут же вырвет. Во время приступа можно существовать только в полной неподвижности, стараясь даже не дышать.

До рождения детей я носилась с мигренью как с писаной торбой. Во время приступов отменяла свидания и встречи, пропускала училище. Приходилось даже отпрашиваться с работы. Тогда я работала в университетской библиотеке, в штате которой было около сотни человек, поэтому уйти и доработать в другой день не составляло труда. А когда я чувствовала приближение приступа, просто звонила и брала отгул. Иногда выходила по субботам, чтобы заранее заработать лишние дни отдыха.

Дома я проводила эти дни, зарывшись в подушку и почти не двигаясь, — просто ждала, когда приступ закончится. Могла провести так сутки, а иногда и двое-трое. К счастью, мама, молодые люди и будущий муж относились к этому с пониманием.

В 23 года я впервые забеременела и уже не могла зацикливаться только на себе. Мне нельзя было принимать сильные обезболивающие, чтобы не навредить плоду. Потом началось грудное вскармливание, а следом — вторая беременность. Таблетки приходилось принимать как можно реже, а кормила я в общей сложности около трех лет.

Когда дети подросли, я тоже не могла позволить себе лечь и не шевелиться: им хотелось есть, играть и гулять. Со временем я просто перестала уделять мигрени столько внимания — оказалось, что иногда приступ может пройти сам по себе.

С 16 до 23 лет я вообще не наблюдалась у врачей. Главным образом потому, что не могла найти хорошего невролога. Во время первой беременности пыталась обратиться к специалисту, но врачи боялись назначать препараты, чтобы не навредить ребенку.

В 27 лет я снова попыталась пойти к неврологу. Врач сказала, что проблема в лишнем весе и недосыпе, и прописала мне антидепрессанты со снотворным. Я пыталась объяснить, что страдаю мигренью с детства, когда я хорошо спала и очень мало весила, но ее это не заинтересовало. Покупать антидепрессанты я не стала, а от снотворного проспала сутки без памяти — это меня сильно напугало. Больше я к врачам не обращалась.

Я стала сама искать информацию о мигрени в интернете и узнала про специальные препараты — золмитриптан и суматриптан. Купила их и начала принимать самостоятельно.

Сейчас моя базовая терапия — бета-блокатор «Анаприлин». Его назначают для профилактики приступов. Этот препарат рекомендовал участковый терапевт, с ним голова действительно болит реже.

Если мигрень все же начинается, купирую ее триптанами — таблетками суматриптана или назальным спреем «Эксенза». Иногда они не помогают, тогда в ход идут «Темпалгин» и уколы анальгина. Но даже так снять приступ удается не всегда, и с этим остается только смириться.

Сейчас мне 34 года. У меня двое детей и работа, с которой нельзя уйти, — я проводник. Приступы случаются минимум пару раз в неделю, но сильные — не чаще двух-трех раз в месяц. Раньше бывало чаще — до шести.

Приступы бывают настолько сильные, что меня рвет и я не могу стоять на ногах. Дома делаю укол анальгина и ложусь спать.

На работе приходится держаться. Обычно мы уезжаем в рейс на 16 дней и работаем по графику: 12 часов на смене, шесть часов сна. Конечно, я не могу разбудить напарника и сказать: «Что-то у меня голова разболелась, давай ты 18 часов отработаешь, а я пока посплю».

Хорошо помню один случай. Однажды в полчетвертого утра мы подъезжали к Троекурову. Я стояла в тамбуре и дышала свежим морозным воздухом, пытаясь хоть немного облегчить боль. Ко мне подошел пассажир и стал проситься покурить. По правилам я не обязана выпускать на коротких станциях, но он так возмущался и шумел, что я открыла подножку. От резких движений и запаха табака меня тут же вырвало под вагон. А он стоял рядом и умиротворенно курил, любуясь восходом.

В общем, до моих приступов мало кому есть дело, поэтому я просто переношу их на ногах. Детские кружки отменить нельзя, уйти с работы — тоже, остается лишь делать вид, что все хорошо.

Бывает, что боль проходит сама, если случается что-то хорошее. Например, выглянуло солнышко или открылся красивый пейзаж. После концерта ребенка радость бывает такой сильной, что из зала я выхожу счастливая и боль словно рассеивается. А иногда зарплата на карточку капает и тоже становится хорошо.

Заметила, что приступы чаще случаются из-за стресса, например при нехватке денег, или если я слишком долго сплю. Еще стараюсь не есть сыр и зеленые яблоки: кажется, они тоже провоцируют мигрень.

Таблетки «Анаприлина» стоят всего 160 ₽ за пачку — принимаю их два раза в день, в таком режиме пачки хватает на месяц. На суматриптан трачу 980 ₽ в месяц. Флакон «Эксензы» стоит 900 ₽ — использую два месяца. Еще постоянно покупаю «Темпалгин» за 200 ₽ и анальгин для инъекций — пачка из 10 ампул обходится в 100 ₽.