

«За деньги не всегда лучше»: основатель «Клиники Фомина» о медицинском бизнесе и лишних обследованиях
Частная медицина в России переживает непростые времена.
Пациенты начинают экономить на лечении, расходы клиник растут, а государственные поликлиники в больших городах становятся серьезными конкурентами платным. Но московская «Клиника Фомина» продолжает расти: запускает новые медицинские центры и готовит к открытию роддом за 1,5 млрд рублей.
Поговорили с Дмитрием о том, почему частная медицина становится все дороже, как некоторые клиники зарабатывают на лишних назначениях, зачем люди платят за ЭКО, которое можно сделать по ОМС, и почему Фомин считает 2026 год самым сложным в своей предпринимательской карьере.
- «Не все пациенты могут позволить себе все более дорогую медицину, но мы вынуждены повышать цены»
- «Можно зарабатывать не за счет высокого среднего чека, а за счет количества пациентов, которые тебе доверяют»
- «Мы сначала завоевали сердца врачей, а уже потом пациентов»
- «Некоторые пациенты не хотят ждать ЭКО по ОМС и говорят: мне нужно здесь и сейчас»
- «Мы вложим 1,5 млрд рублей в роддом и еще полмиллиарда в медицину долголетия»
- «Сейчас на ветеринарном рынке очень много так называемых кошкодавок»
- «Мы научились возвращать инвестиции в 170 млн за четыре года»
«Не все пациенты могут позволить себе все более дорогую медицину, но мы вынуждены повышать цены»
— Что сейчас происходит на рынке частной медицины? Насколько 2026 год сложнее предыдущих?
— Это самый сложный год за всю мою историю предпринимательства в медицине. Причем я сужу не только по своей компании, но и по большому количеству людей из отрасли, с которыми общаюсь. Покупательная способность снижается, а темпы роста бизнеса замедляются.
На протяжении семи лет мы росли по выручке в среднем на 50% в год. В этом году наш рост замедлится до 35%. По сравнению с рынком в среднем это все равно высокий показатель, но мы видим, что людям становится сложнее платить за медицинские услуги.
— А как вы замечаете, что у людей стало меньше денег на медицину?
Люди стали осторожнее тратить деньги. Они дольше думают, прежде чем записаться к врачу, сравнивают цены в разных клиниках, стараются отказаться от необязательных обследований.
При этом медицинская инфляция разгоняется сильнее обычной. Растут расходы на материалы, зарплаты, аренду, налоги. Мы вынуждены повышать цены, потому что не можем игнорировать увеличение затрат. Но понимаем, что не все люди могут позволить себе и так дорогую медицину. Поэтому цены индексируем максимально аккуратно, иногда даже в ущерб себе.
— Получается замкнутый круг: у пациентов становится меньше денег, а клиникам приходится повышать цены. Как вы из него выходите?
Стараемся сохранять приемлемыми цены на первичный прием и другие услуги, с которых обычно начинается знакомство пациента с клиникой. Важно, чтобы стоимость входа оставалась конкурентной. Параллельно плотно работаем с загрузкой врачей, доходимостью и конверсией в лечение: мы должны зарабатывать не за счет повышения прайса, а за счет эффективного использования своих мощностей и полного пациентского пути, повышая LTV .
— У вас 35 клиник в 24 регионах РФ. Как в них различается ситуация?
— Как и всегда, в Москве дела идут лучше. Здесь все работает довольно стабильно, без глобальных изменений. В регионах тяжелее: там покупательная способность ниже, чем в столице, и меньше людей могут позволить себе платную медицину.
— В Москве люди могут больше тратить на медицину, но при этом там сильные государственные поликлиники, диагностические центры, клиники женского здоровья. Вам сложно конкурировать с бесплатной медициной по ОМС?
— Да. Департамент здравоохранения в Москве — наш основной и самый сильный конкурент. А медицина по ОМС в Москве действительно стала хорошей.
Исторически частная медицина сильно отличалась от государственной сервисом. В государственные учреждения было сложно записаться, сотрудники могли быть неприветливыми. У людей возникало множество проблем, но сейчас московское здравоохранение многие из них успешно решает. И, конечно, некоторые частные игроки не выдерживают эту конкуренцию. У меня даже есть пример: открылась новая государственная поликлиника, а рядом закрылась довольно известная частная клиника, не смогла конкурировать.
— Вы тоже чувствуете эту конкуренцию в «Клинике Фомина»?
— Да, мы тоже начали ее ощущать. Например, в Москве видим снижение потока пациентов на ведение беременности. Отчасти это происходит из-за общего тренда на снижение рождаемости. Но также и потому что часть женщин перешла в государственные клиники женского здоровья, которые открываются в Москве. Они действительно достойные.
В регионах пока не видим такой значимой конкуренции. Конечно, все зависит от конкретной локации: где-то государственное здравоохранение сильнее, где-то слабее. Но в целом даже по уровню сервиса оно пока не дотягивает до частного.
«Можно зарабатывать не за счет высокого среднего чека, а за счет количества пациентов, которые тебе доверяют»
— С точки зрения бизнеса чем больше обследований, анализов и повторных приемов назначают пациенту, тем больше может заработать клиника. Но вы придерживаетесь принципов доказательной медицины и выступаете против лишних назначений. Как решаете этот конфликт интересов?
— Для меня это никогда не было конфликтом интересов. На этом строилась вся концепция моего бизнеса. Я по образованию врач, и мне претит зарабатывать на проблемах других людей. Не считаю это гуманным и правильным.
Когда я начал заниматься доказательной медициной, все говорили, что на этом невозможно заработать. Потому что не получится назначать лишние консультации, анализы, ненужные УЗИ и МРТ левой пятки. Я тогда сформулировал для себя простую мысль: если на честном подходе заработать нельзя, просто не буду заниматься этим бизнесом.
Но когда мы вышли на московский рынок, я почувствовал, что мой подход работает. Москва — прогрессивный рынок, здесь у людей есть насмотренность, они могут оценить качество медицинского продукта. Довольно быстро мы получили обратную связь: нам начали доверять и захотели к нам ходить.
— А как вы повышаете средний чек?
— Наш бизнес не строится на среднем чеке. Мы понимаем, сколько в среднем стоит посещение пациента, но никак не пытаемся этот показатель накручивать. Внутри коммерческого департамента и среди врачей нет задачи увеличить средний чек.
Мы работаем на большом потоке пациентов. В медицинском бизнесе есть важнейший показатель — заполненность расписания врачей. Когда строишь клинику, делаешь кабинеты, нужно, чтобы у тебя было много хороших специалистов и чтобы они были максимально быстро и полно загружены. Сейчас, по нашим оценкам, мы первые в стране по скорости заполнения расписания.
Нам не сложно привлекать врачей. Они мечтают работать в компании, которая не принуждает их к гипердиагностике и ненужному лечению. Многие из них приходят к нам со своими пациентами, а мы даем им дополнительный поток нашей большой аудитории. Сейчас примерно 60% потока пациентов врачам обеспечиваем мы.
Получается необычная арифметика. Можно зарабатывать не за счет высокого среднего чека, а за счет количества пациентов, которые тебе доверяют. Если бы этот подход не работал, я бы ушел с рынка и занялся чем-то другим. Но оказалось, что честная медицина может быстро расти и превратиться в одну из крупнейших медицинских компаний страны.
«Мы сначала завоевали сердца врачей, а уже потом пациентов»
— Сейчас много разговоров о дефиците врачей. А вы говорите, что вам не сложно привлекать специалистов. Получается, дефицита нет?
— Говорить о кадровом дефиците можно только исходя из того, кто ищет людей. Если ты министр здравоохранения какого-нибудь региона, у тебя огромная инфраструктура и потребность в персонале. Кроме того, при организации труда у тебя во многом связаны руки. В такой ситуации можно испытывать серьезный дефицит. У нас все иначе, мы кадрового дефицита практически не чувствуем.
Как раз одна из основных причин большого роста нашего бизнеса — мы сначала завоевали сердца врачей, а уже потом пациентов. Мы предложили врачам работать по принципам доказательной медицины, не делать лишних назначений, бережно относиться к пациентам и друг к другу. Это очень важно. Люди идут в медицину не только ради денег — многих в профессию приводит призвание. Но когда врачи начинают работать, они сталкиваются с реальностью, которая сильно отличается от их ожиданий.
А мы сказали врачам: приходите к нам, и вы сможете работать так, как мечтали во время учебы в университете.
Сначала многие относились к этому скептически. Но сегодня в нашей сети работает больше 2 500 врачей, и они знают, что мы ни разу не отказались от своих принципов. Врачи рассказывают об этом коллегам, и они тоже приходят к нам работать.
Сегодня мы сами выбираем сотрудников. Попасть в «Клинику Фомина» непросто, нужно пройти два-три этапа собеседований. Из ста человек, которые хотят устроиться к нам, мы берем 15. В Москве этот процент еще ниже.
— Как относитесь к новым правилам обязательной отработки для молодых врачей? Она поможет решить проблему дефицита кадров для государственных медучреждений?
— Государство все правильно делает. Возможно, со стороны такие методы кажутся радикальными, но у государства не так много вариантов удержать врачей. Не думаю, что это вызовет какие-то проблемы и из-за этого люди перестанут идти в медицину. Они настолько хотят заниматься профессией, что готовы принимать разные правила игры. Скорее проблема будет в другом: далеко не все захотят отрабатывать и будут пытаться разными способами уйти туда, где им больше нравится.
В целом я отношусь к этой идее нормально, даже отчасти поддерживаю. Государство тратит много денег на обучение врача. Справедливо, если специалист после этого какое-то время поработает в государственной системе. Другой разговор, если человек сам заплатил за образование. Тогда он имеет право выбирать, где работать.
«Некоторые пациенты не хотят ждать ЭКО по ОМС и говорят: мне нужно здесь и сейчас»
— Вы много говорите о том, что не хотите зарабатывать на страхах и проблемах пациентов. Но одно из главных направлений вашей сети — репродуктивная медицина. Здесь люди готовы тратить огромные деньги ради возможности стать родителями. Как не превратить их надежду в бизнес?
— Для меня лечение бесплодия и продажа надежды — совершенно разные вещи. Я бы вообще не стал ставить их в один ряд. Мы занимаемся доказательной медициной, а в репродуктологии есть четкие клинические рекомендации, в которых прописано, когда можно проводить ЭКО, когда нельзя. Но каждый случай индивидуален, и решение о том, продолжать лечение или остановиться, не всегда бывает простым.
У нас очень жесткая система контроля качества и автоматизация. За каждым регионом закреплены эксперты, которые обучают специалистов, проверяют результаты и следят за выполнением показателей работы эмбриологов и репродуктологов. Если у пациентки не наступает беременность, врачи проводят консилиум и обсуждают, что еще можно сделать. Думаю, у нас одна из самых жестких систем внутреннего аудита среди медицинских компаний.
— А какая вообще вероятность, что ЭКО завершится успешно?
— Успех зависит от многих факторов: возраста женщины, состояния ее здоровья, генетических особенностей. Если смотреть на все наши клиники и возрастные группы пациенток, частота наступления беременности после переноса эмбриона в нашей сети 43,5%, в отдельных клиниках достигает 62%. Это официальные данные, мы передаем их в Российскую ассоциацию репродукции человека и Министерство здравоохранения.
— Почему в репродуктивной медицине вообще существует платное ЭКО, если ту же процедуру можно пройти по ОМС? За что платит пациент?
— У нас в клинике протокол ЭКО за деньги и по ОМС не отличается. Мы используем одни и те же препараты, катетеры, крионосители и другие расходные материалы. Хотя с экономической точки зрения это не всегда целесообразно. Я знаю, что не все клиники так делают. Некоторые выбирают разные подходы к платным протоколам и программам по ОМС. Возможно, поэтому люди готовы платить.
Также часто люди просто не хотят терять время. Во многих регионах процедура получения ЭКО по ОМС организована быстро и удобно. Но где-то человеку нужно прийти в поликлинику, сдать анализы, подтвердить необходимость лечения, встать в долгую очередь. А некоторые пациенты говорят: «Мне нужно здесь и сейчас. Я не хочу ждать».
Еще у людей существует стереотип, что за деньги всегда лучше. Что если они заплатят клинике или конкретному врачу, к ним будут по-другому относиться. Переубедить их в этом довольно сложно. Хотя многие совершенно спокойно проходят ЭКО по ОМС, получают необходимую помощь, беременеют и счастливы. За деньги не всегда лучше.
«Мы вложим 1,5 млрд рублей в роддом и еще полмиллиарда в медицину долголетия»
— Вы собираетесь открыть роддом. Почему решили заняться еще и этим направлением?
— Мы делаем больше десяти тысяч протоколов ЭКО в год. У нас одновременно наблюдаются около пяти тысяч беременных женщин. Каждый день к нам приходят тысячи пациентов, многие из них обращаются из-за бесплодия: кому-то нужно ЭКО, кому-то достаточно амбулаторного или хирургического лечения. В результате большое количество женщин после обращения к нам беременеют и задают закономерный вопрос: «А можно у вас еще и родить?» Долгое время мы отвечали, что родить у нас нельзя. Но скоро сможем сказать «да».
— Вы планировали открыть роддом в 2025 году. Почему проект задержался?
— Роддом — очень ответственный и капиталоемкий бизнес. Объем инвестиций — 1,5 млрд рублей. А еще это сложный инфраструктурный проект, раньше мы таким не занимались. Так что потребовалось больше времени, чем мы планировали.
Мы не хотели строить здание с нуля, потому что это не наша компетенция. Искали готовое помещение, которое можно приспособить под роддом, и это оказалось непросто. Мы посмотрели более 30 помещений в Москве, по двум даже подписали договоры, но в итоге отказались от них. Консультировались с Роспотребнадзором, выясняли требования, и оказывалось, что помещения нам не подходят. Наконец нашли подходящий объект, приобрели его. Сейчас практически заканчиваем ремонт. Ориентируемся на открытие к началу 2027 года.
Сначала запустимся в Москве. А дальше посмотрим: если получится выстроить процессы, возможно, будем развивать сеть роддомов.
— Еще вы собираетесь вложить полмиллиарда рублей в новый проект DOFOMIN longevity. На сайте его называют «персональной системой управления здоровьем» и обещают новый подход к долголетию. А что это вообще значит?
— Мы хотим изменить подход к тому, как человек взаимодействует с медициной. Сейчас большинство людей обращаются к врачу, когда их уже что-то беспокоит. Наша модель предполагает, что человек фактически делегирует нам заботу о своем здоровье, а мы берем на себя ответственность за его медицинское сопровождение.
При этом никаких волшебных таблеток, биохакерства и обещаний прожить до 150 лет. Современная медицина уже обладает огромным количеством знаний о том, как предотвращать заболевания и снижать риски преждевременной смерти. Но проблема часто в том, что рекомендации врачей не выполняются. Мы планируем построить единую систему, которая поможет человеку своевременно проходить обследования, выполнять назначения и контролировать результаты лечения.
— Вы критикуете клиники, которые назначают ненужные обследования и зарабатывают на страхах пациентов. Но теперь сами открываете клинику долголетия. Не получается ли, что вы будете продавать здоровым людям анализы, которые им не нужны?
— В этом как раз и есть наше отличие. Проект строится на тех же принципах доказательной медицины, которые лежат в основе работы «Клиники Фомина». Мы не собираемся назначать ненужные обследования, капельницы для омоложения и другие вмешательства без доказанной эффективности. Человек должен получать ровно тот объем медицинской помощи, который ему необходим, с учетом возраста, состояния здоровья и индивидуальных рисков. Мы постараемся «бесшовно» интегрировать медицину в жизнь пациента.
«Сейчас на ветеринарном рынке очень много так называемых кошкодавок»
— Недавно вы купили долю в действующей сети ветеринарных клиник «Зоопорт». Почему решили пойти еще и в эту сферу?
— Ребята из «Зоопорта» сами ко мне пришли. Я подумал, что начать не с нуля, а с существующей базы — хороший способ быстрее выйти на рынок. Сейчас мы проводим полный ребрендинг: клиника будет называться «Розовая коза». Меняем продукт, процессы и подход к работе.
Решился пойти в ветеринарный бизнес по двум причинам: предпринимательской и идеологической. С предпринимательской точки зрения мне интересно попробовать новую роль. В этом бизнесе я не операционный управляющий, как в медицинских клиниках, а смарт-инвестор. Это человек, который вкладывает свои деньги и помогает команде управленцев своими знаниями и опытом. По сути, занимается наставничеством. Если в медицинском бизнесе я глубоко погружен в операционные процессы, то здесь работаю буквально с двумя-тремя руководителями и не собираюсь заниматься повседневным управлением.
Вторая причина в том, что у меня самого есть домашние животные. Я вижу, насколько непрост рынок ветеринарных услуг. Как говорят мои коллеги по этому бизнесу, сейчас очень много так называемых кошкодавок. Мы не хотим заниматься таким бизнесом. Хотим лечить животных бережно, на принципах доказательной медицины, не назначать ненужных препаратов и процедур. Не манипулировать страхами владельцев животных. Для многих людей болезнь питомца — очень эмоционально сложная ситуация. Мы хотим зарабатывать не на страхе, а на доверии.
— Планируете привлекать инвесторов в этот проект?
— Посмотрим. Я привлекаю чужие деньги, только когда уверен, что смогу их вернуть инвесторам. Пока мне нужно самому пройти этот опыт. Сейчас я рискую своими деньгами. Думаю, через полгода или год станет понятно, как развивается бизнес. Если увижу, что он растет так быстро, что моих денег недостаточно, буду привлекать инвестиции с рынка.
«Мы научились возвращать инвестиции в 170 млн за четыре года»
— Вы развиваете клиники женского здоровья, открываете роддом, выходите в ветеринарию и медицину долголетия. Почему так много всего?
— Я люблю медицину. Это моя профессия. Но, как ни странно прозвучит, мне даже не столько нравится лечить людей, сколько выстраивать медицинские процессы и строить медицинские домики. Знаете, есть мальчики, которые любят собирать из конструктора самолеты или роботов. А я мальчик сорока лет, которому очень нравится собирать кубики, превращающиеся в медицинские клиники.
— Есть направления, в которые вы точно не пойдете, даже если там можно много заработать?
— Есть пограничные направления, которые мне часто предлагают, но я пока не понимаю, как там можно выстроить правильный бизнес. Например, флебология . Потребность в этих услугах есть, но существует большое количество клиник, которые, на мой взгляд, зарабатывают не на излечении пациентов, а на гиперлечении. Можно ли построить сеть таких клиник без ненужных процедур и залечивания? Возможно. Просто у меня пока не было времени подробно разобраться.
Я точно не готов заниматься псевдореабилитацией: капельницами, БАДами, волшебными таблетками и обещаниями быстрого излечения. Буквально сегодня мне написал знакомый предприниматель, который открыл клинику и начал заниматься капельницами. Я ему ответил: «Лучше бы вы закрылись». Он ничего не ответил.
Я не готов зарабатывать на человеческом доверии таким образом. Все, что противоречит доказательной медицине и здравому смыслу, — не для меня.
— Насколько сложно сегодня открыть медицинскую клинику? У небольшой клиники вообще есть шансы конкурировать с крупными сетями?
— Конечно, есть. В мире огромное количество талантливых людей, которые способны совершать революции в бизнесе, продуктах, сервисе и продажах. Все зависит от предпринимателя. Понятно, что если открыть еще одну клинику женского здоровья на небольшом рынке, где уже работает «Клиника Фомина», конкурировать будет непросто. Мы сильный игрок по многим направлениям. Но человеческий гений способен на все.
— Сколько денег нужно, чтобы открыть частную клинику?
— Клиники бывают разными: площадью сто квадратных метров, тысячу или десять тысяч. У нас стандартный формат региональной «Клиники Фомина» — около 1 250 квадратных метров. Это полноценная клиника ЭКО с отделением женского здоровья, примерно двадцатью кабинетами приема, эмбриологической лабораторией, операционной и десятью койками. Инвестиции в такой объект — около 170 млн рублей. Но можно открыть клинику и за 10 млн рублей. Например, у нас есть небольшие форматы площадью около ста квадратных метров в Москве и Твери. Это как с продуктовым магазином: можно открыть небольшой ларек, а можно гипермаркет.
— А сколько времени нужно, чтобы вернуть вложенные деньги?
— Мы научились открывать региональные клиники площадью около 1 250 квадратных метров за 170 млн рублей и возвращать инвестиции в среднем за четыре года. Это наш ориентир, и мы постоянно работаем над повышением эффективности. Например, клиники, которые мы открыли год назад, уверенно движутся к окупаемости за 40 месяцев. При этом многое зависит от конкретного проекта, формата клиники и региона присутствия, поэтому сроки могут различаться.
— В 2018 году инвестиционный фонд «Тилтех-капитал», сооснователем которого стал создатель «ВкусВилла» Андрей Кривенко, приобрел 49% вашей сети. Как фонд участвует в развитии компании?
— Когда мы выбирали инвесторов, я лично встречался с каждым. Для меня были важны не только деньги, но и то, насколько мы совпадаем во взглядах на бизнес. С «Тилтех-капиталом» мы сразу поняли, что смотрим в одну сторону. Нельзя сказать, что они участвуют в операционном управлении бизнесом. Но мы постоянно общаемся, открыто делимся цифрами, обсуждаем новые идеи и учитываем их мнение при принятии решений.
— А случалось, что вы открывали клинику, а потом закрывали ее, потому что бизнес не пошел?
— У нас нет ни одной закрытой крупной клиники и ни одного региона, из которого мы ушли. Был один случай с клиникой в Стерлитамаке. Но мы ее не открывали: она входила в сеть, которую мы приобрели. По самому помещению и некоторым производственным причинам клиника нам не подошла.
За все время ведения бизнеса у меня не было ни одной убыточной клиники. Все проекты, которые мы запускали, выходили в плюс и приносили прибыль. Но в этом году мы пересмотрели стратегию развития и вернулись к продуктовому подходу. Сейчас сфокусировались на женском здоровье, это наш ключевой продукт и основная экспертность.
В связи с этим такие направления, как пластическая хирургия и стоматология, мы не планируем масштабировать. Это успешные, прибыльные проекты, которые продолжат работать, но развивать сеть в этих направлениях мы не будем.
Самое интересное про бизнес — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы быть в курсе происходящего: @t_biznes
























