«От мечты о врачебном халате до учета в центре занятости»: как хронические болезни перевернули мою карьеру в медицине
Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
В 16 лет, насмотревшись сериалов вроде «Клиники», я видела себя исключительно человеком медицины. Честно скажу: диплом медсестры должен был стать для меня лишь перевалочным пунктом перед поступлением на врача. Мне искренне хотелось спасать и помогать людям, а не просто быть «человеком на побегушках».
О собственном здоровье я тогда совсем не задумывалась, хотя первые тревожные звоночки звенели уже в подростковом возрасте. Меня мучили частые ларингиты и периодическая крапивница, но я списывала это на случайности и благополучно подала документы в медколледж.
Во время учебы всё и правда было спокойно — крапивница напомнила о себе всего пару раз за несколько лет. Проблемы начали накапливаться позже, когда я устроилась работать в поликлинику. Поначалу я даже отшучивалась, что у меня просто «аллергия на работу»: на руках вылезла экзема и дерматит, а следом подключился жесткий аллергический ринит на сезонное цветение.
«Либо рожаешь сейчас, либо никогда» и декрет в режиме выживания
Отработав два года в поликлинике, я поняла, что проблемы только накапливаются. Красные от экземы до самых локтей руки по итогу показались мелочью после слов гинеколога: репродуктивная система давала сбой, и промедление с детьми могло обернуться полным бесплодием. Не знаю, насколько категоричным был тот прогноз на самом деле, но я до сих пор благодарна врачу за ту прямоту. Пусть я и стала мамой в сравнительно раннем возрасте — в 23 года, — но я ей стала. Дальше мои собственные болячки понеслись вперед с такой скоростью, что, не роди я сына тогда, позже с таким анамнезом я бы уже просто не решилась на беременность.
Сынишка появился на свет в срок. Я ушла в отпуск по уходу за ребенком, который на отпуск походил меньше всего: малыш постоянно болел. В два месяца — гнойный отит, следом — ротавирус и палата реанимации. Позже, при попытках пойти в детский сад, началась бесконечная череда новых отитов.
Параллельно с этим я сама начала заходиться в приступах кашля. Голос осип, а нос по ночам просто переставал дышать. Но на кону стояло здоровье ребенка, поэтому я привычно махнула на себя рукой, списала всё на «остаточные явления после ОРВИ» и продолжила лечить очередную болячку сына.
Когда декретный отпуск стал подходить к концу, меня накрыло жесткое осознание: в режиме «один день в саду — три недели на больничном» я не смогу нормально работать. Я просто подведу коллег в поликлинике, не смогу нормально лечить сына и по итогу проиграю по всем фронтам.
Ночь в инфекционке, которая всё решила
В конце 2023 года случилось событие, которое окончательно перевернуло нашу жизнь. Из-за бесконечных болячек мы с сыном не успели вовремя привиться от гриппа, и прямо перед Новым годом нас накрыло. Пять суток с высокой температурой горела я, а параллельно свалился сын. Его подкосило намного сильнее — восемь суток несбиваемой лихорадки.
Я металась по педиатрам, водила его к лору, делала рентген, но точный диагноз нам поставили только на седьмой день болезни, уже в инфекционной больнице. До сих пор с содроганием помню ту ночь в палате. Меня просто вырубило от усталости, и сквозь сон я услышала голос медсестры: «Температура опять 40». Мой сын лежал неподвижно — просто спал и горел. У меня случилась настоящая истерика. Я рыдала и спрашивала у врачей, выживет ли он и почему при исключении всех страшных осложнений жар никак не отступает.
Ответ и спасительная схема лечения пришли только утром на обходе. Я до сих пор бесконечно благодарна врачу за то, что моего ребенка буквально вытащили из того состояния. Именно в ту ночь в больнице было принято твердое решение: забрать сына из детского сада с концами и искать любую подработку, которая позволит мне всегда быть рядом с ним.
Подработка со шваброй и первый приступ удушья
После того гриппа посыпалась уже я сама. Я болела буквально каждый месяц: две недели с температурой и кашлем, две недели передышки. Нос не дышал абсолютно, я физически не могла слезть с сосудосуживающих капель, а бонусом по утрам на тонометре горело давление 160. Только к лету простуды немного отступили, и я смогла дойти до кардиолога за базовой терапией.
Но к этому моменту закончились выплаты по уходу за ребенком. Бюджет семьи резко просел, муж буквально зашивался на своей бюджетной работе, чтобы прокормить нас троих, и передо мной ребром встал вопрос о деньгах.
Подработка нашлась быстро — уборщицей в медицинскую организацию. Главным плюсом здесь были даже не деньги, а график: всего пару часов в день. При суточной работе мужа и полном отсутствии помощи от бабушек и дедушек это был идеальный вариант. Если супруга внезапно вызывали на смену, я могла спокойно забрать сына с собой и быстро сделать работу.
Но организм уже не вывозил. Отработав совсем недолго, я слегла с ларингитом, который быстро спустился в бронхит. Под Новый год — снова бронхит. Знакомый терапевт услышала жесткую обструкцию, подключила гормоны, а спустя месяц, на очередном рецидиве, вне очереди отправила меня к аллергологу. Там я наконец получила базисную терапию и услышала суровое предупреждение: «Дойдете до настоящего тяжелого приступа, если не смените работу». Заодно врач поставила жирный крест на моем возвращении в медицину.
В этот момент до меня дошло: все это время я упорно игнорировала у себя бронхиальную астму. Вышла из кабинета и расплакалась. Но слезы денег не приносят, а нормальная базисная терапия стоит ощутимых средств. Бесплатно по льготе астматикам положен только базовый ингалятор, но он не заставит дышать отекший нос и не удержит давление. Остальное приходится покупать за свой счет:
Монтелукаст — около 1 200 рублей в месяц.
Гормональный спрей в нос (флутиказон) — еще 1 200 рублей (более дешевые аналоги вроде мометазона мне не подходят, так как сильно сушат слизистую).
Антигистаминные (цетиризин) — около 350 рублей за упаковку на месяц.
Препарат от давления (бисопролол) — около 600 рублей за пачку на три месяца (200 рублей в месяц).
Не считая обезболивающих при приступах мигрени с аурой, только на эту базу уходило почти 3 000 рублей ежемесячно. Поэтому я осталась на подработке и начала прием таблеток.
Через полгода терапия отлично держала болезнь, и я совершила классическую ошибку — решила сделать перерыв, опасаясь «подсесть» на препараты. Дома тем временем начался ремонт, я снова подцепила бронхит — и случился мой первый настоящий приступ.
Муж на сутках. Сын рядом, весь в соплях и кашле. А я просыпаюсь ночью от того, что физически не могу сделать вдох. Не могу даже позвонить в скорую — воздуха просто нет. На чистейшем медицинском автопилоте в голове всплывает небулайзер и экстренная доза гормона. Честно, я даже не помню, как трясущимися руками собрала аппарат. Помню только одну мысль: любой ценой не перепугать сына и сделать всё на бешеной скорости. Раздышалась.
Протрузия, борьба за КТ и вынужденное увольнение
После той ночи бронхит возвращался еще трижды: провокатором становилось всё — от пыли и ремонтов до укладки нового асфальта в нашем квартале. Я понимала, что нужно продержаться здесь еще год-два, чтобы отдать сына в школу и пересидеть с ним сложную адаптацию.
К августу жизнь вроде бы начала налаживаться: я записала ребенка на платную подготовку к школе, бюджет был рассчитан, и у нас впервые за долгое время оставались деньги не только на базовую еду и мои лекарства, но и на походы в кафе и маленькие приятности. И тут случилось то, чего я вообще не ждала.
Спина ныла и стреляла в ногу давно, но физическая работа здоровья не прибавляет. В один из дней после смены ногу пронзило от крестца до самых кончиков пальцев. На следующий день колики пошли уже по обеим ногам, появилась резкая слабость, и дома я чуть не упала. Пришлось открывать больничный.
Дальше начался месяц выживания и борьбы с поликлиникой. До последнего мне назначали стандартные препараты, вызывающие у меня бронхоспазм, — менять их в рамках ОМС было не на что. Направление к неврологу приходилось буквально выбивать, а каждый поход в поликлинику давал жесткий откат по состоянию. Обычный рентген предлагали ждать две недели, а КТ не давали вовсе.
Платить за обследования из своего кармана я уже не могла: одни только лекарства для спины полностью вытянули всю мою заначку. Пришлось подключать тяжелую артиллерию — осмотр невролога из стационара и жалобу в страховую компанию (ОМС). Это сработало: вместо месяца ожидания КТ мне сделали за два дня. Результат — протрузия, плюс выпадение рефлексов.
Невролог выписала жесткий запрет на подъем тяжестей и долгое статическое положение. В связке с астмой эта справка окончательно заблокировала мне дорогу на любые очные работы.
Бороться дальше было бессмысленно и опасно. Чего еще ждать — инсульта на фоне мигрени с аурой прямо на смене или отказа ног и экстренной операции? Увольняться было невероятно тяжело. Наш главный врач — золотой и понимающий человек, и мне было до слез стыдно перед ним, когда я объясняла причину ухода.
Что в итоге: новая точка отсчета
Сейчас вся финансовая нагрузка легла на бюджетную зарплату мужа. Мы снова затянули пояса: пересмотрели корзину продуктов, убрали спонтанные покупки и оставили из платного только подготовку сына к школе — это наш главный приоритет.
Плюс ко всем диагнозам у меня добавилась железодефицитная анемия (ЖДА). Сейчас я прохожу трехмесячный курс сукросомального железа — оно принимается всего раз в сутки и не убивает желудок, но упаковка на 20 таблеток стоит около 2 200 рублей (в месяц уходит 3 300 рублей). Вместе с препаратами от астмы и давления моя обязательная «аптечная корзина» сегодня тянет больше чем на 6 200 рублей каждый месяц.
Я встала на учет в центр занятости. Честно говоря, человеку с такой медицинской справкой там не особо рады: предупредили сразу, что подходящих вакансий мало и даже бесплатное переобучение я могу не получить.
Но даже в этой точке я понимаю главное: увольнение стало не поражением, а единственным способом сохранить себя для сына и мужа. Раз мое тело больше не вывозит работу руками и ногами, значит, настало время работать головой. Мой медицинский диплом, опыт в поликлинике и пережитые испытания никуда не делись — сейчас я учусь упаковывать эти знания в тексты и ищу возможности для удаленной работы из дома.
Да, пока страшно, бюджет трещит по швам, а впереди полная неизвестность. Но я жива, я дышу, я могу ходить и быть рядом со своим ребенком. А значит, с остальным мы точно справимся.











