«Проще не трогать сложные темы»: как ужесточение наказа­ния за пропаганду наркотиков влияет на литературу и книж­ный бизнес

В марте 2026 года в России ужесточили закон о пропаганде наркотиков. Это отразилось не только на музыке и кино, но и на литературе.

Издателей и авторов обязали маркировать книги, изданные после 1 августа 1990 года, если в них упоминаются запрещенные вещества. А если употребление, производство или распространение наркотиков в них упоминается, но не осуждается, книги необходимо редактировать.

Из-за этого книжная индустрия столкнулась со множеством сложностей — от размытых критериев маркировки до возможного увеличения НДС.

Расскажу, как закон меняет литературу в России.

Новым законом власти уточнили понятие пропаганды, определили, как маркировать допустимую информацию о наркотиках, и установили ответственность для тех, кто нарушает правила.

Согласно поправкам, произведения, в которых есть информация о способах производства, хранения или сбыта наркотиков, а также привлекательности, допустимости или преимуществах их незаконного применения, распространять запрещено. Тексты, где упоминание наркотиков — это «оправданная жанром неотъемлемая часть художественного замысла», продавать можно, но с обязательной маркировкой.

За распространение материалов с недопустимой информацией без использования интернета грозит штраф с конфискацией продукции, дисквалификацией до года или приостановлением работы организации на 90 суток. Публикация таких материалов в интернете грозит более строгим наказанием и большими штрафами. В случае если человека в течение года уже привлекали к ответственности за пропаганду наркотиков, ответственность будет уголовной.

Издателей обязали удалить из книг, выпущенных после 1 августа 1990 года, упоминание наркотиков, психотропных веществ и их аналогов, наркосодержащих растений, если они подаются как что-то нормальное, полезное или допустимое.

Если упоминание наркотиков «оправдано жанром» и не подпадает под запрет, книгу нужно маркировать треугольной наклейкой с восклицательным знаком. Кроме того, на обложке должно быть сообщение о вреде наркотических средств и ответственности за их незаконный оборот. Делать это должны не только издательства, но и магазины, если книга уже на прилавке.

При определении текстов, которым требуется маркировка, издатели могут ориентироваться на список, составленный Российским книжным союзом, РКС. Впервые он представил перечень в начале марта — и теперь еженедельно обновляет его. Издания в список вносят по заявлению правообладателя.

Всего в перечне РКС более тысячи книг. В их числе «Бойцовский клуб» Чака Паланика, «Ганнибал» Томаса Харриса и «Зов Ктулху» Говарда Лавкрафта. Иногда произведения убирают из списка — например, из версии от 23 марта исключили три книги цикла «Песни Гипериона» Дэна Симмонса.

Но проблемы с тем, что и как маркировать, у издателей остаются. Минцифры предоставило индустрии разъяснения по маркировке, согласно которым книгам присваивают возрастной ценз «12+», «16+» или «18+». Чтобы попасть в первые две категории, нужно соблюсти несколько условий, рассказала «Ведомостям» член правления РКС Елена Бейлина. А именно:

1. В книге должно выражаться отрицательное или осуждающее отношение к употреблению наркотиков.
2. Текст должен указывать на опасность таких веществ.
3. В произведении не должно содержаться обоснования или оправдания их приема.

По словам Бейлиной, наличие в книге отрицательных персонажей, употребляющих наркотики, автоматически не ведет к присвоению маркировки «18+». Но книгоиздатели предпочитают маркировать все книги именно так, чтобы перестраховаться.

Все потому, что, как говорят издатели, разъяснения Минцифры не дают четкого и однозначного понимания критериев. По словам гендиректора «Росмэн» Бориса Кузнецова, часть издательств ставит маркировку «18+» на все книги с упоминанием наркотиков и закладывает в их цены ставку НДС 22%.

Это связано с тем, что значительная часть книжной продукции облагается по льготной ставке 10%. Но в случае с маркировкой «18+» ставка НДС повышается, хоть и не всегда. Как указывает гендиректор издательской группы «Рипол-классик» Сергей Макаренков, Минцифры может сохранить ставку на уровне 10%, если книга имеет высокую художественную ценность.

По словам юриста Гузель Валеевой, ставка 10% распространяется на книги и периодику, связанные с образованием, наукой и культурой  , и не зависит от возрастных ограничений. Но при наличии пометки «18+» Минцифры изучит текст на предмет отношения к этим темам, чтобы принять решение о предоставлении скидки.

В министерстве также подтверждают, что маркировка «18+» на неэротическом издании не лишает его права на льготу, но требует более внимательной проверки содержания.

Рост операционной нагрузки. Компании уже почувствовали ее увеличение на себе, рассказала Forbes председательница комитета по электронным ресурсам и цифровой трансформации книжного рынка РКС Елена Бейлина. По ее словам, они тратят ресурсы «не на созидание, а на проверки, выявления, экспертизу и маркировки».

Это связано с количеством книг, в которых упоминаются наркотики: если упоминания ЛГБТ* были «на уровне погрешности», то информация, связанная с запрещенными веществами, встречается в детективах, исторических биографиях, нон-фикшене, справочниках и энциклопедиях. «По самым скромным оценкам, это три миллиона названий и десятки тиражей за 35 лет», — говорит Бейлина.

По словам гендиректора «Альпина нон-фикшн» Павла Подкосова, независимые книжные магазины обклеили маркировками 25—30% книг для взрослых.

«Работа, конечно, была уже нами проделана огромная, но эта работа не останавливается, потому что, сдавая каждую допечатку, видим, что там тоже что-то есть, что-то присылают партнеры, на что обратили внимание в магазинах или на электронных площадках», — рассказал книгоиздатель.

Замедление скорости выпуска книг. Неопределенность с маркировкой уже привела к сдвигам в производственных графиках. По словам гендиректора издательства «Эксмо» Евгения Капьева, выход уже готовых книг приходилось не раз отменять или переносить на неопределенный срок.

«К сожалению, какие-то книги переносятся, потому что при проверке выясняется, что необходима либо маркировка, либо изменение текста. Соответственно, нам приходится изменения согласовывать с правообладателем, с автором либо, если иностранный правообладатель, отправлять на экспертизу», — объясняет Капьев.

Рост цен на книги. Участники рынка предполагают, что новые тиражи подорожают на 12—14%, если закладывать экспертизу и повышенный НДС. По мнению Бейлиной, к расходам, которые несут издатели, также относится разработка нейросетей для проверки текстов, зарплаты редакторов, маркировочные наклейки.

По оценкам книгоиздателей, из-за новой маркировки больше всего страдает художественная литература, особенно триллеры и детективы. На втором месте — нон-фикшен: биографии, книги о нейронауке, древних верованиях и кино в первую очередь попадают «под подозрение» редакторов.

Редактура и закрашивание книг. По словам Капьева, теперь, чтобы опубликовать текст, где поднимается тема наркотиков, его нужно отредактировать. Правообладателям и авторам предлагают три варианта: закрасить текст, изменить или сократить.

Писательнице Кристине Той пришлось прибегнуть к последнему. Редакция попросила ее убрать некоторые сцены в двух книгах. «Я могу понять издательства, почему они цензурируют тексты. Но делают они это, на мой взгляд, не совсем правильно. Упоминания об алкоголе или наркотиках не равно их пропаганде. Часто это, наоборот, порицание. Но редакции, видимо, хотят перестраховаться», — говорит Кристина Той.

«Черным замазываются книги, изданные за рубежом, так как они не подстраиваются под наши законы», — рассказала писательница и сотрудница сети книжных магазинов Ульяна Кирюшина.

Но иногда зарубежные произведения тоже правят: критик Евгений Лисицын заметил, что в 21-й главе «Хижины» Патрика Хатчинсона появилась пометка о редактуре из-за антинаркотического закона. В тексте галлюциногенные грибы заменили на белые.

Отказ от издания книг. Компании вынуждены отказываться от издания части книг. Гендиректор «Альпина нон-фикшн» Павел Подкосов рассказывал, что на этапе принятия решения издательство отказывается «от каких-то текстов, потому что там этого слишком много».

Писатели начинают обходить некоторые темы. По словам гендиректора «Литреса» Сергея Анурьева, текущие запреты сдерживают авторов в работе с темами, потенциально попадающими в зону риска.

В результате нынешних запретов пользователи получают «стерильный контент из заведомо безопасных авторов и тем», считает Елена Бейлина. «Проще не трогать сложные темы, чем потом разбираться с исками», — говорит она.

Книги периодически пропадают из продажи. В декабре «Литрес» снял с продажи около 4 500 книг из-за опасений издательств по поводу маркировки контента с упоминанием наркотиков. Сколько их вернулось в продажу, неизвестно. В апреле гендиректор сервиса Анурьев говорил, что значительную часть произведений либо сняли с продажи, либо промаркировали.

Система определения книг работает неидеально. Издательства используют ИИ для выявления книг, которым необходима маркировка. Это приводит к парадоксальным ситуациям. Например, в «Эксмо» искусственный интеллект пометил книги Виктора Драгунского, потому что посчитал пропагандой наркотиков фамилию писателя — из-за созвучности с английским словом drug, которое переводится в том числе как «наркотик».

«Законов и регулирования много, а ИИ настраивают специально максимально широко, чтобы ничего не пропустить. <…> Это лишь в очередной раз иллюстрирует, как непросто нам, книжникам, подстроиться под требования о маркировке упоминаний наркотиков в связи с необходимостью автоматизированной и ручной проверки огромного количества наименований, вышедших с августа 1990 года», — написал Капьев.

Самоцензура издательств. Из-за размытости формулировок и неопределенности в трактовке норм создатели контента часто запрещают себе больше, чем того требует закон, считают опрошенные Forbes эксперты. Например, остается непонятным, что такое «неотъемлемая часть художественного замысла», при которой закон допускает упоминание наркотиков. Неясно также, требуется ли маркировка, если в произведении вещества не названы, но очевидно, что герой их употребляет. Нет понимания и того, как определять допустимость таких упоминаний в словарях и юридической литературе, отмечает Бейлина из РКС.