Откуда взялись 250 лет экономи­чес­кого роста: объясне­ния нобелевских лауреатов

Премию Шведского госбанка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля за 2025 год присудили за фундаментальные исследования, объясняющие, как инновации становятся главным источником долгосрочного экономического роста.

Награды удостоились три исследователя. Половина премии досталась экономическому историку Джоэлу Мокиру из Северо-Западного университета  , а вторую часть разделили Филипп Агьон  ​и Питер Ховитт  . Их работы хотя и различаются по методологии, вместе создают целостную картину того, почему одни общества процветают, а другие стагнируют.

Джоэл Мокир предоставил исторический и культурный контекст, объяснив, откуда берется стремление к инновациям. Агьон и Ховитт разработали математическую модель, которая описывает, как этот процесс работает в рамках современной экономики.

Работы Джоэла Мокира отвечают на вопрос, почему современный экономический рост, основанный на технологиях, начался именно в Европе 18 века. В отличие от многих экономистов он ищет ответ не только в институтах или рынках, но и в культуре и идеях. Одной из его ключевых концепций при переходе от аграрной экономики к индустриальной стало «Промышленное Просвещение» — культурно-институциональный сдвиг в Европе 18—19 веков, когда резко выросла ценность полезного знания и его практического применения.

Профессор утверждает, что именно в этот период в Европе сформировалась уникальная «культура роста». Согласно Мокиру, эта культура базировалась на вере в то, что прогресс возможен и желателен, а природу можно понять и использовать для улучшения жизни человека. Знание перестало быть элитарным, возник «рынок идей», где ученые, инженеры и предприниматели свободно обменивались открытиями. Это создало плодородную почву для технологических прорывов, которые и запустили промышленную революцию.

Мокир изложил свои идеи в книгах «Рычаг богатства» и «Культура роста». Фактически он объяснил, как культурные сдвиги и распространение «полезного знания» создают предпосылки для инновационной экономики.

Мокир использует пример металлургии и производства чугуна для демонстрации своих идей и значимости «полезных знаний». До индустриальной революции выплавка железа была ремеслом, основанным на опыте. Ключевым изменением стало использование кокса вместо древесного угля.

Но Мокир подчеркивает, что настоящая революция произошла не столько в самом изобретении, сколько в последующем распространении и совершенствовании этой технологии. Через такие источники, как «Энциклопедия» Дени Дидро  ​и постоянные эксперименты множества инженеров, знания о принципах процесса становились все более доступными и понятными.

Это был коллективный обмен практическим опытом и теоретическими знаниями, который постепенно трансформировал кустарное производство в промышленную отрасль. Пример чугуна показывает, как систематическое применение, распространение и улучшение «полезных знаний» стало движущей силой промышленного прогресса.

Если Мокир объясняет, почему инновации начались, то Агьон и Ховитт в своей знаковой работе 1992 года «Модель роста через созидательное разрушение»  ​показывают, как они поддерживают экономический рост на постоянной основе. Ученые формализовали идею экономиста Йозефа Шумпетера о «созидательном разрушении». В их модели экономический рост эндогенный, то есть происходит изнутри самой системы, а не из-за внешних шоков.

Фирмы вкладывают ресурсы в исследования и разработки, чтобы создать новый, лучший продукт или технологию. Успешный новатор получает временную монопольную власть и сверхприбыль. Но этот успех недолговечен. Новое изобретение не дополняет старые технологии, а делает их неконкурентоспособными и вытесняет с рынка — это и есть «разрушение». В то же время другие фирмы, видя успех новатора, начинают работать над следующим, еще более совершенным продуктом, чтобы сместить текущего лидера. Этот непрерывный цикл конкуренции, инноваций и вытеснения старого новым и есть двигатель долгосрочного роста производительности и благосостояния.

Примеры разрушающих инноваций: смартфоны, вытеснившие с рынка кнопочные телефоны; стриминги, заменившие видеопрокат; цифровые фотоаппараты вместо пленочных.

Слово «разрушение» может вызывать негативные ассоциации, но в теории оно имеет несколько другой смысл — обновление капитала и технологий. В краткосрочной и среднесрочной перспективе некоторые фирмы и люди действительно могут потерять доходы и рабочие места из‑за вытеснения их с рынка. Но модель Агьона — Ховитта предсказывает и позитивные эффекты конкуренции: более высокую интенсивность инноваций и долгосрочный рост производительности. Конкуренция стимулирует фирмы инвестировать в новые разработки, снижая монопольные ренты и распространяя технологии.

Модель Агьона — Ховитта позволила экономистам анализировать, как на экономический рост влияют патенты, уровень конкуренции, образование и государственная политика в области науки. С помощью нее сейчас можно выявить влияние зеленых технологий на экономический рост, оценить эффект искусственного интеллекта, изучать последствия высокой конкуренции между новаторами.

Таким образом, Нобелевская премия 2025 года отмечает две стороны влияния инноваций на экономику. Джоэл Мокир описал культурные истоки инновационного развития. Филипп Агьон и Питер Ховитт математически формализовали взаимосвязь инноваций и экономического роста, создав основу для понимания и анализа этого процесса.

Если говорить простыми словами, Агьон и Ховитт объяснили правила современной гонки, в которой для победы необходимо создать что-то настолько прорывное, чтобы все твои конкуренты остались далеко позади. Мокир объяснил, откуда взялся сам дух гонки: люди должны поверить в прогресс и начать открыто делиться идеями, чтобы эта гонка вообще могла начаться. Вместе их работы дают всесторонний ответ на вопрос о роли инноваций в современном мире.