Олимпиадники занимают все бюджетные места в лучших вузах. Пора ли​ ограничить их число?

В этом году снова обострилась дискуссия об олимпиадниках: даже абитуриенты с 300 баллами ЕГЭ не всегда проходят на востребованные программы ведущих вузов.

На этом фоне звучат предложения ограничить прием без вступительных испытаний. Но ситуация сложнее. Если посмотреть на прием в масштабах всей страны, никакого засилья олимпиадников нет. Большая концентрация возникает прежде всего в нескольких ведущих вузах и на наиболее конкурентных направлениях. Причем сами университеты заинтересованы в таких студентах.

Разберемся, зачем вузам олимпиадники и что действительно стоит менять в системе.

Утверждать, что проблему заметили именно в этом году, не совсем правильно. Похожие дискуссии возникали и раньше.

Например, два года назад, после реформы целевого приема, был большой резонанс вокруг поступления в Сеченовский университет. На медицинских направлениях традиционно велика целевая квота, одновременно туда поступают много призеров олимпиад. В результате бюджетных мест не хватило даже для всех абитуриентов с олимпиадными льготами. Уже тогда обсуждались предложения ограничить или квотировать прием таких ребят — примерно в тех же формулировках, что и сейчас.

В этом году внимание к теме усилилось по другой причине: очень много выпускников получили высокие баллы ЕГЭ. И выяснилось, что даже результат 280—300 баллов за три экзамена не обязательно позволяет пройти на востребованную программу в топовом вузе.

Раньше ньюсмейкером мог стать абитуриент, который набрал 250 баллов и не поступил на бюджет. Сейчас мы видим истории ребят с гораздо более высокими результатами. Когда таких абитуриентов становится много, конкуренция между ними резко возрастает, а часть бюджетных мест при этом занимают поступающие по квотам и без вступительных испытаний.

Отсюда и возникает ощущение, что олимпиадники вытеснили высокобалльников. Но важно понимать: они в принципе претендуют не на все бюджетные места. Сначала выделяются места по целевой, особой и отдельной квотам, а олимпиадники поступают уже в пределах оставшегося набора. Это хорошо видно на медицинских направлениях, где целевая квота может составлять 70% и более.

Если смотреть на всю систему высшего образования, говорить о засилье олимпиадников неправильно.

По данным мониторинга качества приема ВШЭ, в прошлом году без вступительных испытаний по результатам олимпиад зачислили около девяти тысяч человек. Это примерно 3% всех поступивших в вузы.

Доля действительно растет, но постепенно. В 2018 году в вузы — участники исследования по БВИ поступили около пяти тысяч человек, чуть меньше 2% от общего приема. То есть примерно за семь лет рост составил около одного процентного пункта.

Поэтому проблема большого количества олимпиадников касается прежде всего высокорейтинговых и высококонкурентных вузов. В региональном университете, особенно на техническом направлении с большим количеством бюджетных мест, ситуация обычно совсем другая.

А вот в ведущих вузах доля олимпиадников действительно может быть очень высокой. Например, в МФТИ больше половины поступивших — призеры олимпиад. Сам университет при этом говорит, что такая ситуация его устраивает: Физтех стремится к балансу примерно 50 на 50 между олимпиадниками и поступающими по ЕГЭ.

В ИТМО олимпиадники также составляют около половины бюджетного набора. И это принципиальный момент: высокая доля таких студентов получается не только потому, что правила приема позволяют им поступать без экзаменов. Сами ведущие университеты заинтересованы в том, чтобы их набирать.

Олимпиадник и абитуриент с очень высоким результатом ЕГЭ — это не обязательно один и тот же тип сильного ученика.

Олимпиада позволяет проверить глубокое знание конкретного предмета и умение решать нестандартные, творческие задачи. Человек может прекрасно справляться с ними, но при этом не получить 300 баллов на ЕГЭ.

ЕГЭ требует другого: нужно очень внимательно и последовательно решить большое количество заданий, нигде не допустить арифметической ошибки, соблюсти требования к оформлению. Поэтому сам по себе результат 300 из 300 и победа в серьезной олимпиаде показывают разные сильные стороны абитуриента.

Есть и еще один фактор. При поступлении, например, на техническое направление учитываются три ЕГЭ: это могут быть математика, физика и русский язык или математика, информатика и русский язык.

При этом экзамен по русскому языку един для всех. Для поступления на высококонкурентную техническую программу абитуриенту приходится конкурировать в том числе за счет результата по непрофильному предмету. Ректор МФТИ, например, выступал за то, чтобы ведущие технические вузы могли учитывать русский язык по системе «зачет — незачет», а не прибавлять его балл к результатам профильных экзаменов.

Олимпиадный прием отчасти позволяет университетам отбирать абитуриентов именно по профильным способностям.

Кроме того, у вузов есть собственные данные о том, как олимпиадники учатся после поступления. Например, МИФИ сообщал, что у зачисленных по олимпиадам был выше средний балл профильного ЕГЭ, чем у зачисленных по обычному конкурсу.

Исследование РУДН, где успеваемость олимпиадников и поступивших по ЕГЭ отслеживали в течение нескольких лет, также показало разницу: призеры олимпиад почти в два раза чаще становились отличниками.

По крайней мере, для крупных университетов это аргумент в пользу того, что прием по олимпиадам не приводит к появлению более слабых студентов. Скорее наоборот: вузы получают мотивированных ребят, которые еще в школе глубоко погрузились в выбранный предмет и часто уже ориентированы на науку.

Если диплом олимпиады позволяет обойти при поступлении человека с 290 или даже 300 баллами за ЕГЭ, общество вправе требовать очень высокого доверия к такому результату.

И здесь проблема действительно есть. В последние годы неоднократно обсуждались случаи списывания, недостаточного контроля и утечек заданий на интеллектуальных соревнованиях. Такие вопросы возникали даже на региональных этапах Всероса. На перечневых олимпиадах, которые проводят сами университеты, контроль тоже может отличаться.

Это не значит, что на олимпиадах происходит тотальное списывание. Чтобы получить льготу за Всерос, необходимо стать победителем или призером заключительного этапа. Там контроль серьезный, и случайный человек без глубоких знаний получить такой результат не сможет.

Есть дополнительный фильтр и для перечневых олимпиад. Их результат для получения льготы при поступлении нужно подтвердить ЕГЭ — обычно набрать по профильному предмету не менее 75 баллов, а некоторые университеты устанавливают более высокий порог. Поэтому человек, который ничего не знает и просто списал олимпиаду, не обязательно сможет воспользоваться ее результатом.

Но это не отменяет необходимости повышать доверие к самой процедуре.

Я бы разделил ответственность между государством и университетами. Со стороны государства стоит усиливать контроль за проведением олимпиад. При этом превращать их в еще один ЕГЭ — с максимально формализованными заданиями и критериями — не нужно. Ценность олимпиады — как раз в возможности проверить нестандартное мышление и более глубокое знание предмета.

А вот некоторые организационные механизмы ЕГЭ использовать можно. Министерство просвещения уже говорит, например, о печати заданий непосредственно в аудиториях и сканировании работ там же. Имеет смысл усиливать и контроль за списыванием и сохранностью материалов.

Ответственность лежит и на самих университетах. Сейчас существует федеральный перечень олимпиад разных уровней, но вуз не обязан одинаково относиться ко всем соревнованиям одного уровня. Он может самостоятельно определить, результаты каких олимпиад считает достаточным основанием для поступления без вступительных испытаний.

Например, МФТИ заявил, что сформирует собственный перечень олимпиад и будет предоставлять льготы только по тем соревнованиям, которым доверяет. На мой взгляд, это правильное направление: вуз может оценивать и сложность заданий, и то, насколько олимпиада действительно выявляет сильных абитуриентов, и качество организации самого соревнования.

Поэтому я бы не ограничивал количество олимпиадников фиксированной квотой и тем более не сокращал бы олимпиадное движение. Мы видим, что ведущие университеты сами заинтересованы в этих ребятах и считают их сильными абитуриентами.

Проблема не в том, что олимпиадников слишком много. Важно сделать так, чтобы диплом, который дает серьезное преимущество при поступлении, действительно был результатом честного соревнования. Тогда и у университетов, и у абитуриентов с ЕГЭ будет гораздо меньше оснований ставить под сомнение саму систему.