Мнение: популярное музыковедение вводит в заблуждение

Есть в интернете блогеры, которые рассказывают, как устроена музыка и как она влияет на слушателей. Например, некоторые пытаются объяснить людям, почему им нравятся песни Меладзе, Земфиры, а заодно и концерты Вивальди с Рахманиновым для кучи.

Можем ли мы представить, что кто-то объясняет, почему человек любит брокколи, но не любит чечевицу? Или почему человеку нравится запах лаванды, но не нравится запах ромашки? Обосновать такие предпочтения фразой «не нравится» разумно и честно. Какие биохимические механизмы за этим стоят, наука пока не знает. Гораздо непредсказуемее обстоят дела в гуманитарных сферах, особенно в музыке. Нельзя предсказать, что людям понравится песня, потому что в ней использованы специальные приёмы.

Но некоторые блогеры, поучившись в консерватории и не окончив её, считают, что механизмы воздействия музыки на человека известны, надо лишь описать их музыковедческими терминами.

Вот примеры подобных убеждений: уменьшённый септаккорд придаёт напряжённость, синкопа заставляет людей нервничать (например, в песнях Земфиры), ровный ритм якобы успокаивает, а повторы радуют (в песнях Меладзе).

Подобные взгляды вводят неопытного слушателя в заблуждение, куча комментов на Ютубе радостно провозглашают, что теперь-то они что-то понимают и готовы с уверенностью рассказывать, что же им нравится в песнях Земфиры.

Разумеется, упоминаемые элементы встречаются в музыке повсеместно — хоть в классике, хоть в поп-музыке, и это не делает произведения более успешными, запоминающимися или художественно ценными. Как правило, произведения стали популярными совершенно по другим, иногда случайным причинам.

Следуя музыковедческой логике подобных блогеров, можно заключить, что все люди восприимчивы к мелочам, внимательны к звукам и их соотношениям и тонко реагируют на эти материи. При этом игнорируется тот факт, что многие люди не слышат ни гармонию, ни аккорды, и уж точно не анализируют музыкальную форму.

Есть люди, которые способны впечатляться только громкой энергичной музыкой, где лидируют ударные, гроул-вокал, гитарный дисторшн и т.д. И сколько к ним ни подходи с вопросом "А почему тебе нравится эта музыка?", вы не услышите иного ответа, кроме "Послушай, как качает».

Есть люди, которые в принципе не восприимчивы к музыке: что электричка проехала, что смычком провели. Кто-то легко слушает 16 повторов одного и того же мотива подряд у Эйнауди и Гласса, а кого-то бесят уже 4.

Большая часть анализа музыки и музыковедения — это, конечно, описание. Физики описывают молнию, измеряют заряд, температуру плазмы, степень ионизации и т.д. Музыковеды описывают форму произведения, тональный план, ритмические и мелодические фигуры, смены темпов, гармонию и т.д.

То есть если музыковеда попросить профессионально оценить произведение, он опишет тональные планы, голосоведение, форму, гармонию и т. д.

Можно ли с точки зрения музыковедения сказать, что в этом произведении нравится людям? Может ли физик обосновать, почему некоторые люди боятся молнии? Очевидно, такие предположения будут псевдонаучными и выйдут за рамки дисциплины.

Как обыватели мы явно имеем вкусовые предпочтения, и часто можем даже сказать, что цепляет нас в фильме, музыке, в еде. Например, я заметил для себя, какие аккорды в «Nunc Dimittis» Пярта или «Зорю бьют» Свиридова вызывают тревожную тоскливость, какие гармонии в сочетании с оркестровой фактурой в скрипичном концерте Шостаковича сообщают боль, какие мелодические рисунки в сонатах Мондонвилля в сочетании с полифонией вызывают радость и т.д.

При всех этих ощущениях у меня не возникает мысли собрать аудиторию, включить им 5-ю симфонию Чайковского и сказать: «Чувствуете вот тут тоска пошла? Это из-за нисходящей секвенции. То-то же». (Конечно, напрашивается ответ, мол, возьми да собери аудиторию, расскажи, как надо. А то сидишь только завидуешь.

На это есть ответ: музыка методологически не позволяет проанализировать, почему людям что-то в ней нравится, это вообще не сфера музыковедения. Такой ответ может дать разве что психология на стыке с нейрокогнитивными науками. Нужно организовать выборку людей, включать им музыкальные фрагменты и следить при этом за ФМРТ, ЭЭГ или что там ещё бывает, плюс это надо как следует рандомизировать. На текущий момент таких исследований нет.)

Блогеры-эксперты, безосновательно считающие что после Вивальди малый вводный был забыт, «анализируют» эстрадную музыку, которая не богата оркестровой фактурой, необычными гармоническими переходами, полифонией и другими средствами выразительности. Но поскольку эстрада тоже сконструирована из звуков, материал для изучения всё-таки имеется.

Что делают такие блогеры — они на своё усмотрение выбирают какой-то аккорд, ритмическую группу, часть мелодии, ходы в аккомпанементе (например, несчастный катабазис, упоминаемый в каждой втором видео), поднимают палец вверх и говорят «вот».

Уменьшённые септаккорды по их версии создают напряжение. В контексте сонаты Бетховена уменьшённый септаккорд действительно может создавать напряжение, потому что на фоне превалирующих консонансов он явно будет выбиваться. Но в музыке Стравинского, Раутаваары, группы Muse и, извините, Хиндемита, в контексте более напряжённых гармоний и атональности тот же аккорд скорее воспримется как облегчение и встреча с известным. Ровный ритм, говорят они, успокаивает.

Не знаю, как обстоят дела у других слушателей, но ровный ритм в 8-й симфонии Шуберта и в песне «В нашем доме поселился замечательный сосед» меня ничуть не успокаивает. Ради справедливости, в минуте на размышление в «Поле чудес» успокаивает вполне. Вывод: сам по себе приём или элемент музыкальной ткани работает только в контексте, в чистом виде он бессмыслен.

Что ещё говорят небезызвестные блогеры, «анализируя» эстраду:

• «Четвёртый аккорд в песне Земфиры не является разрешением предыдущих, чувствуете? есть такое?»
• «А вот было красиво, очень необычно»
• «Там изменилась тональность, в рок-музыке не должно такого происходить»
• «Страшно? Страшно» (ответ самой себе)
• «Чувствуете, как что-то неправильное в музыке начинает происходить?»

Почему-то субъективные ощущения автора запросто переносятся на зрительские. Почему-то вещи, необычные для одного человека, становятся необычными для всех; то, что кажется страшным одной, обязательно страшно и остальным. Можно ли предсказать, что, если мне понравилась одна рок-песня, в которой изменилась тональность, понравится и другая, в которой тоже изменилась тональность? Разумеется, нет. Этот признак сам по себе бессмыслен.

В популярных объяснениях, почему музыка к «Гарри Поттеру» талантлива, мы слышим следующее: есть обычный минорный лад, а вот композитор использует ноты не из тональности — они звучат необычно, диссонансно и как будто портят её. Вероятно, слушатель в это время про себя должен воскликнуть: «Ого! И правда, постоянно слушаю по радио одну диатонику, а тут Джон Уилльямс вставил фригийский лад, вот это я понимаю талант!»

Подобная методология объяснений не годится ни в психологии, ни в музыковедении. Звуки вне тональности есть практически во всех произведениях за исключением сборников для первоклашек. Сложно представить, из какой чащи должен выйти человек, чтобы выход за пределы диатоники у него вызывал реакцию «ого».

Приведу сравнение, как преподносят информацию многие блогеры, пытающиеся препарировать песни. Вы любуетесь с балкона красивым горным пейзажем, к вам подходит блогер-музыковед и говорит: «А знаете, почему вам нравится пейзаж? Вот смотрите: на горе слева есть след от горной реки, а на вершине второй горы снег видно, а вон у подножия озеро.» Действительно, элементы присутствуют, а вопрос "почему вам это нравится" ловко подменился на вопрос "что вы видите".

Надо сказать, что многие наблюдения подобных блогеров, замечания о музыкальной форме песен представляют некий музыковедческий интерес потому, что эстрада развивается местами нетривиально, а всяческие детали куплетно-припевной формы в музыковедении доселе не рассматривались.

Деятельность таких популяризаторов — это действительно увлекательное шоу по разбору музыкальных приёмов, структуры, местами снабжённое качественным описанием. Но такие шоу не могут отвечать на вопрос «почему нам это нравится», это неприемлемо для музыкального анализа как профессиональной дисциплины и бестолково как идея в принципе.

Поскольку мозг людей устроен не квадратно-гнездовым методом, невозможно узнать, что им нравится, не спрашивая их и не заглядывая к ним в голову. Прочие же музыкально-психологические рассуждения — это выпячивание ощущений со своей колокольни, заметно далёкое от музыковедения.