«Последний день лета 2» Андрея Под­ши­бякина: не страш­ный, но увле­ка­тель­ный хоррор о Ростове 1990⁠-⁠х

31 августа вышло «Последний день лета 2» — продолжение нашумевшего хоррора 2023 года.

В этот раз подростки из Ростова девяностых противостоят злу вселенского масштаба. А попутно пытаются не убиться о равнодушие взрослых и волну социополитических перемен.

В нашей рецензии рассказываем, какой получилась книга.

С финала первой книги прошло около полугода. Дороги главных героев разошлись. Новенький угодил в интернат, Крюгер — в компанию мелких преступников. Шаман мучается с некогда авторитетным братом и матерью, угоревшей по телеэкстрасенсам, а Пух страдает от отца, предрекающего скорый крах России и готовящегося свергнуть Ельцина. Все проблемы отходят на второй план, когда по всему миру начинают появляться странные двери и те, кто осмеливается войти в них.

На первый взгляд, «Последний день лета 2» скроен по лекалам предыдущей части. Это все еще написанная широкими мазками панорама девяностых — с бандитами, МММ, разного рода кашпировскими и «Херши-колой», — куда неспешно проникает сверхъестественное. Пожалуй, даже слишком неспешно: до момента, когда мистика плотно вторгается в жизни главных героев, проходит едва ли не половина книги. До этого Подшибякин кормит завтраками, мол, «совсем скоро будет страшно».

Но страшно не будет — читателю, которого не пугал первый роман, уж точно. Виной всему общая черта подшибякинских хорроров: что дилогии ПДЛ, что рассказов из сборника «Голодный мир» — все фантастическое слишком очеловечено. Потустороннее зло только с виду иррационально, а действует как вполне себе обычный маньяк или отмороженная ОПГ.

То, что захватывает разумы открывших двери людей, по сути, превращает их в убийц. Не изобретательных или как-то по-особенному жестоких, а просто: они без огонька режут, проламывают головы и душат. Этому есть оправдание — в авторском послесловии, — но на пользу хоррорной составляющей такая прозаичность, пожалуй, не идет.

В этом отношении Спавший под курганами, который во второй книге заставляет человека жрать горячие угли, выглядит выигрышнее. Но и сарматский демон тут становится едва ли не хорошим парнем: он и девочку подбодрит, и песенку про улыбку споет, и объяснит, что вообще происходит, заодно дав наукообразную справку о радиоуглеродном датировании.

Подшибякин предпринимает попытку ступить на территорию Лавкрафта с его космическим непознаваемым ужасом. И попытка, вероятно, вышла бы удачной, не возьмись Подшибякин объяснять цели зла. Пошловатая, но тем не менее эффектная финальная сцена производила бы гораздо более сильное впечатление, если бы ее не предваряло разжевывание природы и мотивов антагониста.

Ладно, совсем без разжевывания обойтись нельзя, но то, насколько обстоятельно Подшибякин подходит к вопросу, лишает непознаваемый космический ужас, собственно, непознаваемости. На последних страницах нам рассказывают, кто стоит за всеми бедами, чего оно хочет, почему и как собирается этого достичь. Убрать из формулы хотя бы одну переменную, и станет гораздо страшнее. Читателю хоррора вредно знать все — часто автору следует ограничиться туманными намеками или умолчать о чем-то.

Далеко за примером лезть не надо — взять прошлогоднюю «Юдоль» Михаила Елизарова. Тоже своего рода хоррор в антураже девяностых. Ужас там не космический, а хтонический — формально, что-то, что проще осмыслить и уложить в голове. Но Елизаров, заявляя, что зло стремится приблизить юдоль, не спешит объяснять, что это вообще такое, ограничиваясь расплывчатыми формулировками. Это не только позволяет трактовать понятие по-разному, но и нагоняет жути: если бы юдоль была тривиальным концом света, так бы и сказали. А раз не говорят, значит, это что-то пострашнее.

«Последний день лета» не предполагает додумываний, он по-голливудски прост и понятен. В первой части, где злодеем выступал древний демон, это не сильно мешало. Но во второй, которая, по словам самого Подшибякина, относится к жанру cosmic horror — даже щупальца в одной сцене есть, — становится проблемой.

Несмотря на то что Подшибякин во второй книге пользуется теми же приемами и инструментами, что и в первой, важные качественные различия между романами все-таки есть. Прежде всего масштаб — не только угрозы, но и географический, хотя одно вытекает из другого.

Все основные события по-прежнему происходят в Ростове, но двери появляются не только тут, а еще в США, например. Новости из-за границы подаются в гомеопатических дозах — и это обидно. Истории о людях из других стран, столкнувшихся с древним злом, сделали бы мир книги объемнее, как вставные главки о мифических существах в «Американских богах».

Зато с изображением российской действительности во второй книге стало значительно лучше. Подшибякин ушел от лубочных девяностых, больше не заполняет страницы расхожими клише или названиями брендов. Узнаваемые атрибуты остались, но теперь они не выпячиваются и порой даже вплетены в сюжет — например, билеты МММ и банки с заряженной водой. Разумеется, возникают фактические ошибки, вроде того, что трансляция сериала «Элен и ребята» в России стартовала на несколько месяцев позже событий книги. Но это мелочи.

В художественном плане вторая книга заметно сильнее первой. Подшибякин стал точнее в словах и образах, отказался от кулинарных метафор и в целом значительно сократил их количество там, где нужно. Открывающая глава так вообще сошла бы за фрагмент из книжки какого-нибудь «большого» российского писателя вроде Водолазкина — настолько основательно, умело и по-хорошему конвенционально она сделана.

К счастью, эта конвенциональность не распространилась на остальной текст. Второй ПДЛ сохраняет главное — задор и динамику первой части. Это все еще увлекательный роман о девяностых, надеждах и взрослении, хотя и далеко не идеальный хоррор.