Друг или враг: эмпатия у высокочувствительных людей

Чувствительный = понимающий = тонущий в чужих чувствах.

Такая формула нередко складывается не только у других людей о высокочувствительных людях, но и у ВЧЛ о самих себе. И вот уже следующим звеном этой логической цепочки становится убеждённость в своей слабости, неспособности справляться с чужими чувствами и своей реакцией на них и даже избегание таких людей, которые могут взять в заложники своим состоянием.

Эмпатия — штука интуитивно понятная, однако есть в ней одна важная тонкость. Чтобы ее раскрыть, хочется по-академически занудно привести цитату гуманистического психотерапевта Карла Роджерса, который не понаслышке знал, о чем говорит: «Быть в состоянии эмпатии означает воспринимать внутренний мир другого точно, с сохранением эмоциональных и смысловых оттенков. Как будто становишься этим другим, но без потери ощущения "как будто". Так, ощущаешь радость или боль другого, как он их ощущает, и воспринимаешь их причины, как он их воспринимает. Но обязательно должен оставаться оттенок "как будто": как будто это я радуюсь или огорчаюсь. Если этот оттенок исчезает, то возникает состояние идентификации».

Получается, без тонкой прослойки «как будто» возникает слияние, и именно оно приносит много страдания. Чужие эмоции становятся «своими», а когда пытаешься из них выбраться и вернуться к истинно своим, во-первых, уже не понимаешь, какие они, а во-вторых, натыкаешься на чувство вины: другой вон страдает, а ты прохлаждаться собрался? Здесь всплывают важные темы — потребность в слиянии и стыд перед свободой от страдания. С ними лучше в терапию, а сейчас подробнее глянем на это «как будто».

Ведь именно в этой прослойке заключаются личные границы. То есть это не эмпатичность толкает нас в лапы чужих чувств и не даёт вырваться, а трудность нащупать ту грань, которая защищает, отделяет своё от чужого, делает эмпатию эмпатией, а не слиянием.

Во-первых, за поиск границ отвечают чувства, которые принято считать «плохими»: раздражение, злость, обида, грусть. А если нельзя их чувствовать, то как понять, где граница проходит, как разрешить ей быть на своём месте. Поэтому эти чувства важны — они помогают нам простраивать свою карту и ориентироваться на местности.

Во-вторых, часто у ВЧЛ детский опыт складывается таким образом, что разбираться в чужих чувствах и согласно им выстраивать своё поведение привычнее и безопаснее, чем маршировать со своими границами. Эмпатия в этом случае выступает как хорошо накаченная мышца, данная природой и укреплённая сотнями тренировок, а границы как не совсем отработанный да ещё и неудобный навык, неизменно вызывающий стыд или вину.

Так что снимаем все обвинения с «излишней» эмпатичности и выносим оправдательный приговор чувствительности: не она топит нас в чужих чувствах — она даёт возможность узнать и понять, что происходит с другим (что на самом деле мощная сила). А вот проницаемость границ уже доводит дело до конца — захватывает чувствами.

Но и это дело поправимое: границы есть у всех, а научиться их чувствовать и проявлять — вопрос практики.