10 книг издательства Ad Marginem, кото­рые стоит прочитать

Мемуары американской коллекционерки и меценатки. В книге она откровенно рассказывает о своей жизни в художественной среде первой половины 20 века. Гуггенхайм вспоминает, как открывала галереи и поддерживала художников, среди которых были Джексон Поллок и Марк Ротко. Но это не только книга об истории искусства — это еще и увлекательная хроника богемной жизни Парижа, Лондона и Нью-Йорка

Сборник заметок японской писательницы, которая в 1927 году вместе с переводчицей Юасой Ёсико отправилась в трехлетнее путешествие по СССР. Формально это агитационный текст: Юрико сравнивает Советский Союз с буржуазной Англией и объясняет японским читателям преимущества социализма. На деле же — уникальный взгляд иностранки на раннесоветскую действительность. После поездки Юрико вступила в компартию, а затем неоднократно оказывалась в тюрьме из-за своих взглядов

Три автофикшен-романа, построенных на одном приеме: героиня Фей почти не делится информацией о себе, зато люди вокруг — попутчики, коллеги, соседи, бывший муж — говорят охотно и много. Через их истории постепенно прорисовывается и портрет рассказчицы. В «Контуре» она ведет курс писательства в Афинах, в «Транзите» ремонтирует квартиру в Лондоне, в Kudos колесит по Европе. Сюжета в привычном смысле почти нет — есть лишь цепочка разговоров, из которых складывается роман: о страдании и искусстве, семье и любви, одиночестве и материнстве

Две работы немецкого биолога и натурфилософа позволяют взглянуть на мир глазами животных. Задумывались ли вы, какая сверхзадача у клеща? Предполагали ли, что у курицы может быть магическое мышление — почти как наши суеверия? Пытались ли понять, что происходит в голове у собаки, когда она приносит палку? Эта книга не только о мире других существ, но и о людях, которые думают, что видят мир как на ладони, а на деле — только его часть

Идеальная монография для людей, которые хотят чуть глубже взглянуть на киноискусство. Кракауэр анализирует сущность фильма с истоков — вспоминая фотографию и театр. Но не забывает поразмышлять и о более специфичных вещах — например, о дремоте во время просмотра и пропагандистской силе экрана. А главное, систематизирует разные взгляды на кинематограф и помогает лучше понять, как этот вид искусства стал настолько популярным и в чем его мощь

Дрон — один из главных символов 21 века. Его используют кинематографисты и ученые, блогеры и энтузиасты. Но главное — военные. Грегуар Шамаю рассказывает, как использование летающих убийственных машин меняет подход к бою. И как это сказывается на психике тех, кто направляет смертоносные орудия. Это книга про изобретение, которое переворачивает правила игры — и, возможно, делает людей менее человечными

Главная героиня, женщина с алкогольной зависимостью, возвращается из Лондона на родные Оркнейские острова. Меланхоличная проза об обретении себя на лоне суровой природы северной Шотландии. Собственно, целительная сила природы — магистральная тема книги. Липтрот с упоением описывает луга, флору и памятники неолита. Все такое незыблемое и спокойное, способное раскрыть и изменить человека

Говоря о Сонтаг, чаще всего вспоминают ее критические статьи и эссе вроде программных «Против интерпретации», «Заметок о кэмпе» и «О фотографии». Но в портфолио автора есть и проза — кое-где дикая, фантастическая, экспериментальная и личная. Если вы задавались вопросом, что было на душе у одного из главных интеллектуалов 20 века, то этот сборник рассказов поможет найти ответ

Жизнь и удивительные приключения математика Джона фон Неймана — участника Манхэттенского проекта и создателя одного из первых компьютеров. Книга Лабатута — не биография в привычном смысле, а скорее фантазия на тему реальных событий с изрядной долей домыслов и допущений. Так что ради исторической правды MANIAC открывать не стоит. Это лихой алармистский триллер о том, как страшен прогресс и как человечество в конечном счете рискует уничтожить себя

Философ Яков Друскин, может быть, не так широко известен, как его современники Михаил Бахтин или, например, Алексей Лосев. Но дела Друскина, как говорится, отзываются в веках: именно он вывез из блокадного Ленинграда рукописи обэриутов Хармса, Олейникова и Введенского. Будучи другом поэтов, Друскин, как и они, исследовал алогичность реальности. Ну и рассказывал о вестниках из параллельного измерения, которые сообщают нам о чем-то высоком и толкают на свершения

В нашем потоке «Поп-культура», где рассказываем о кино, сериалах, видеоиграх и книгах