Почему в Сантьяго я вспомнил, как стоял у стенки на школьной дискотеке

В пятьдесят третий день дневника я написал о районе Сантьяго, который увидел накануне. Ходишь и думаешь: чилийцы умеют жить красиво. А через несколько абзацев я уже вспоминал школьную дискотеку и себя у стены. Странный маршрут для прогулки, но мысль выбрала его сама.

Меня удивило, насколько разными бывают районы одного города. В одном чувствуешь себя иначе, чем в другом, хотя страна за время прогулки не сменилась. В этой записи мне достался приятный повод удивиться: тишь, гладь, любо-дорого смотреть.

И дальше возник вопрос о людях, которым доступна такая жизнь. Что они сделали? Как оказались здесь? Слово «повезло» уже стояло наготове. Оказались в нужном месте в нужное время. Спасибо, расследование закончено, все свободны.

Мне кажется, в этом ответе слишком удобно устраиваться. Он позволяет смотреть на чужую жизнь со стороны и ничего не решать насчёт собственной. Им досталось. Мне не досталось. Остаётся выяснить, где находится отдел выдачи везения и почему меня опять нет в списке.

В дневнике вместо отдела появился седой старик на далёкой горе. Кто ещё может распределять удачу, если я сам к происходящему отношения не имею? Мифическому старику удобно поручить эту работу. С него не спросишь, он высоко.

Я предпочитаю думать, что самому человеку есть что делать. Меня занимало не объяснение чужого богатства, а собственное отношение к возможности действовать. И тут понадобилась школьная дискотека.

Приглушённый свет, стробоскоп, липкий от лимонада пол. Одни танцуют, другие стоят у стены. Я был из вторых. У крутых парней есть дела поважнее танцев: надо с серьёзным видом поддерживать плечом здание.

При этом внимание доставалось тем, кто двигался. В моём воспоминании не так важно, насколько хорошо танцует девушка. Она уже на виду. А человек у стены может сколько угодно внутренне превосходить происходящее. Со стороны это не особенно заметно.

Мне подходит такое сравнение с везением. Пока ты ничего не делаешь, другим людям трудно заметить твоё участие. Ты можешь считать себя готовым, способным, достойным внимания. Но снаружи виден парень, который стоит. Зато с выражением лица у него полный порядок.

В этом месте смешнее всего вспоминать себя. Если бы я просто написал, что людям надо активнее действовать, получилась бы ещё одна команда взрослым людям. Очень нужная вещь: команд и без меня не хватало. А у стены стоял я сам. Важность сразу становится скромнее.

Такую мысль проще увидеть, чем общий призыв брать жизнь в свои руки. Есть стена, есть человек возле неё и есть те, кто вышел танцевать. Дискотека не объясняет чужое богатство, зато точно показывает выбранное сравнение: движение делает участие видимым. Можно не соглашаться с моим отношением к удаче и всё равно понять, о чём я говорю. Для дневниковой записи этого уже немало.

В конце записи я вернул старика на горе. Пусть заметит тех, кто двигается, и отсыплет на плечи чудесной пыли везения. Главное, не спутать её с перхотью.

Получилось, что мифического распорядителя удачи я так и не уволил. Сначала спрашивал, зачем вообще отдавать ему свою ответственность, потом нашёл работу в финале. Только теперь от человека внизу тоже что-то требовалось.

Вся запись держится для меня на этом соседстве серьёзного и нелепого. Мне важно действовать, но очень не хочется заканчивать прогулку торжественной речью о секретах успеха. Тем более что тот самый парень из моего воспоминания был занят стеной.