«Дети перемен», сезон 2: отличное продолжение эстет­ского сериала о бан­дитах 1990⁠-⁠х

29 января стартовал второй сезон сериала «Дети перемен».

Это продолжение истории водительницы троллейбуса Флоры и ее трех детей. В первом сезоне героиня пыталась удержать стремительно распадающуюся семью, а во втором вступает в схватку с собственным сыном.

Мы посмотрели две серии и в рецензии рассказываем, почему продолжение самобытного шоу не стоит пропускать.

События первого сезона крутились вокруг водительницы троллейбуса Флоры и трех ее сыновей от разных мужей. На дворе середина девяностых, расцветают частный бизнес и организованная преступность. Все учатся плясать на пепелище развалившейся страны, не обжигая пятки, а что там с бессмертной душой — дело десятое. Вот и пускались дети во всякого рода авантюры. Иногда не вполне законные.

Смысловое ядро было, но нащупать его удавалось только ко второй половине сезона, когда многочисленные сюжетные ниточки начинали тянуться к одной точке. А до этого шоу представляло из себя гротескные картины семейной жизни в непростое время. Выходило прекрасно: особые ритм и интонация выделяли «Детей перемен» из плеяды сериалов о девяностых, где «хороший парень угодил в плохую компанию — и понеслось» или что-то подобное.

У новой главы «Детей» сразу есть фокус — противостояние теперь уже босса преступной группировки Флоры и ее сына Петра, который винит мать в смерти возлюбленной. Этот конфликт не должен стать сюрпризом для тех, кто смотрел первый сезон. Финал если и предполагал какое-то продолжение, то такое.

Пресловутые ниточки, которые черт знает как и когда свяжутся, почти не торчат — теперь все подчинено центральному конфликту, сюжетных линий стало заметно меньше. Сериал больше не разминается, чтобы рвануть, а сразу берет хороший темп, пусть и ценой некоторого упрощения фабулы.

«Детям перемен» это идет на пользу: благо центральный конфликт до жути интересен, а авторы умело нагнетают напряжение и создают драму. Петру, только-только вышедшему из тюрьмы, приходится заново зарабатывать авторитет, искать оружие и деньги, чтобы дать бой влиятельной матери, которая, быть может, этого боя и не хочет. История получается и динамичная, и трагичная — в духе эсхиловской «Орестеи».

Пожалуй, до выхода «Путешествия на солнце и обратно» Романа Михайлова «Дети перемен» были самым эстетским экранным произведением о девяностых. Отсылки к «Пиковой даме», «Гамлету», «Апокалипсису сегодня» и много чему еще — сериал по-хорошему трещал от всякого рода аллюзий и реминисценций. Это — а еще необычные ракурсы и освещение, — делало шоу по-настоящему самобытным.

Второй сезон не изменяет традиции. Да, главного «интеллектуала» — библиотекаря Родиона в исполнении Льва Зулькарнаева — из сюжета убрали, поэтому никто больше не читает в кадре стихи. Но Петра, например, по-прежнему преследуют пугающие видения. Только вместо пиковой дамы в них — мать, которая корчит страшные рожи.

На смену оператору Дмитрию Карначику пришел Михаил Хурсевич, работавший над драмеди «Папа умер в субботу». Картинка второго сезона «Детей перемен» менее вылизана, чем у первого, — все чаще мы смотрим на происходящие через объектив трясущейся камеры, все чаще она сама следует за героями, облетает их, покачиваясь.

Это заземляет историю в целом, из-за чего всякая внезапная дичь воспринимается острее, но и обратить на нее внимание чуть труднее. Зато проще ощутить хаос экшен-сцен вроде покушения на политика или драки в разливухе. Конвенционально красивых кадров — по крайней мере в первых двух эпизодах — не так много. Зато хватает необычных, неизъяснимо неправильных ракурсов и игр со светом, делающих и без того нервирующее повествование еще более нервирующим. Оказывается, снятый сверху Слава Копейкин, который курит на проселочной дороге, способен напрягать.

Эстетически второй сезон не отрывается от первого полностью: лицо сериала остается узнаваемым. Оно лишь слегка изменилось вслед за сместившимся акцентом в повествовании. Все-таки и первый сезон, и продолжение — это о семье. Но есть, как водится, нюанс.

«Дети перемен» не претендуют на звание сериала, который показывает девяностые без прикрас. Эпоха служит скорее предлогом дать героям автоматы и позволить почти безнаказанно палить во все стороны. Такое уж было время, это все знают. Шоу Тарамаева и Львовой — сказка, где иррациональное или попросту странное вдруг вторгается в приземленное повествование, будто так и надо. Это было в первом сезоне, это продолжилось и во втором — с удвоенной силой.

Бандиты Флоры прячут наркотики в гипсовых бюстах Аполлона Бельведерского — того самого бога, которой толкал Ореста к убийству матери. Сама же Флора занимается сексом с героем Плотникова на небольшом круглом коврике в пустом эркере без окон. А средний сын Флоры встречает Алексея Балабанова и полночи распивает с ним водку, чтобы услышать сакраментальное «В чем сила, брат?». Гротескные персонажи тоже есть: взять хотя бы дерганого подельника Петра или карикатурно-злого рябого бандита, которому Владимир задолжал денег.

Второй сезон, как и первый, не чурается эксцентричных деталей. В продолжении их стало больше, но они никогда не перетягивают внимание, подаются с невозмутимым лицом, работая на создание своеобразной атмосферы. Если и существует магический реализм о девяностых, то это точно «Дети перемен».