Теплоэнергетик, риелтор и оценщик: кем работают люди с зарплатой больше 300 000 ₽
Зарабатывать больше 300 000 ₽ — мечта многих.
Получать эту сумму можно как в найме, так и работая на себя — и далеко не всегда в ИТ. Читатели Т—Ж из разных сфер рассказали, как пришли к такому доходу, за что любят профессию и какие в ней есть карьерные перспективы.
Эти и другие истории можно послушать в подкасте «В курсе рубля», который выпускает экономическая редакция Т—Ж — в нем мы обсуждаем, что происходит с российской экономикой и как это влияет на наши деньги.
Это истории читателей из Сообщества. Собраны в один материал, бережно отредактированы и оформлены по стандартам редакции
«Представляю, что мой телефон стоит на зарядке — и я приложил руку к генерации этой энергии»
Как попал в профессию. В 2020 году окончил магистратуру Московского энергетического института по специальности «теплоэнергетика и теплотехника». Во время учебы три года работал в РАН, занимался электрохимической энергетикой. В газовых турбинах не разбирался вообще.
В мае 2020 года выложил резюме на «Хедхантер», и через неделю мне позвонили из Mitsubishi Heavy Industries. Я тогда даже не знал, что они делают газовые турбины, — думал, только автомобили.
Я прошел пять или шесть этапов собеседования. К тому моменту у меня уже были офферы от других компаний — от «Мира инструментов» и консалтинговой фирмы Ernst & Young. Отказался от них и пошел до конца с Mitsubishi. Так и начал работать инженером по газовым турбинам.
О работе. Сейчас я руковожу ремонтом газовых турбин. Мы разбираем их, меняем то, что нужно по регламенту, собираем обратно. Как техобслуживание автомобиля, только раз в два года.
Газовые турбины — это оборудование, которое дает электричество в сеть. Устройство огромное, с пятиэтажный дом. Находишься с ним рядом и чувствуешь, какой ты маленький. Бывает, представляю, что мой телефон стоит на зарядке — и я приложил руку к генерации этой энергии.
Я работаю в дочерней компании Mitsubishi Heavy Industries в России. Изначально устраивался в европейское подразделение, ездил по Европе и Северной Африке. После санкций работать под европейской юрисдикцией стало сложнее, и нас передали обратно под японскую: ее законодательство мягче. Сейчас география поездок — Центральная Азия, Африка, сама Япония.
Японский подход к управлению мне очень близок. У нас сильная горизонтальная связь: во время ремонта мне могут отчитываться 20—50 человек, но, как только работы заканчиваются, они перестают мне подчиняться. Чем выше грейд, тем больше людей ты любезно просишь что-то сделать.
Недавно в Узбекистан приезжал вице-президент Mitsubishi — ел в той же столовой, ездил на общей машине, каждый вечер пожимал руку всем и говорил спасибо. Узбекские коллеги удивлялись: никто бы не понял, что это седьмой человек в компании с сотней тысяч сотрудников.
Как пришел к доходу 300 000 ₽. Начинал я с 80 000 ₽ до вычета налогов. Через полгода зарплату подняли на 5 000 ₽, а еще через год — уже до 140 000 ₽. В компании повышают оклад примерно на 10% раз в год, но ключевым стало другое.
Изначально моя позиция не подразумевала частых командировок. После ухода зарубежных сотрудников мы стали ездить и делать работу вместо них.
Во время ремонта газовых турбин выходных нет, а труд в нерабочий день оплачивается в двойном объеме, плюс суточные. Вот тут доход сильно вырос: те же 140 000 ₽ превращались в 300 000 ₽ среднегодового заработка. Можно было попасть в командировку в майские или новогодние праздники, где за счет большого количества выходных каждый рабочий день стоил очень дорого.
За пять лет зарплата выросла в пять раз. Сейчас мой доход стабильно превышает 300 000 ₽, и я полностью доволен.
Кроме зарплаты есть годовая премия в размере 3,5 оклада плюс иногда бонусы 50 000—100 000 ₽. Также расширенный ДМС на всю семью, оплата интернета и электричества, 600 ₽ в день на еду, корпоративная связь, телефон и ноутбук — модель выбираем сами.
Сложности. Главная — длительные командировки: могу уехать на два-три месяца. Но компания решает проблемы семьи, пока меня нет, так что голова не болит. Еще раздражает, что в российских компаниях-заказчиках вроде «Интер РАО» много бюрократии, решения иногда принимаются из политических соображений.
Уровень ответственности высокий, но мне это нравится. Ошибся и исправил — никто не узнал. А если ошибся и скрыл — могут уволить.
Я не боюсь за будущее: в Европе рынок газовых турбин сжимается, а в России и Центральной Азии еще жив. К тому же я русскоговорящий и понимаю менталитет. Отправлять британца в Краснодар иррационально: его акцент не поймут даже в соседней деревне. А я для них свой.
«У меня нет зарплаты: если за месяц ничего не продала — ничего не получила»
Как попала в профессию. Я риелтор крупной компании в Тюмени. По образованию — психолог, и это очень помогает в моей профессии. Я жила в Сургуте, работала в отделе продаж — подключала сим-карты и продавала телефоны — и быстро доросла до руководителя сети офисов в Ханты-Мансийском округе.
Потом два декрета подряд, развод, переезд в Тюмень, возврат в психологию — вела занятия, работала на себя. Потом я снова вышла замуж, родила еще двоих, параллельно строила дом и потихоньку консультировала. После рождения четвертого ребенка поняла: хочу в люди, в движуху. И пошла в риелторы.
О работе. Сейчас я помогаю людям купить или продать недвижимость: квартиру, участок, дачу, гараж, коммерческое помещение или базу. Самый типичный пример: человеку квартира стала мала — нужна побольше. Он обращается ко мне, я профессионально фотографирую его жилье, готовлю к продаже, чтобы получить максимум денег.
Я не руководитель, у меня нет подчиненных. Работаю как самозанятая на партнерских отношениях с компанией. С каждой сделки отдаю им половину за клиентский сервис, юристов, ипотечных брокеров, имидж, рекламный сайт и базу. У меня есть менеджер — по сути, руководитель, но в риелторстве все иначе. По факту это твой личный бизнес, ты работаешь на себя. Опыт руководства у меня большой, но в менеджеры я не хочу: мне нравится свободный график и быть самой себе хозяйкой.
У меня нет зарплаты: если за месяц ничего не продала — ничего не получила. Я полностью отвечаю за свой доход.
Работа отнимает почти все время. Я не поеду показывать квартиру ночью, но отвечу на звонок в выходной или праздник обязательно. Людям удобно смотреть квартиры вечером после работы или в выходные, и к этому надо быть готовой. С другой стороны, могу в понедельник до обеда спать — и это плюс.
Как пришла к доходу 300 000 ₽. В риелторстве низкий порог входа, и есть иллюзия, что любой может прийти и сразу начать зарабатывать хотя бы 100 000 ₽. Это не так. Тюмень — богатый город, здесь много строят, но конкуренция огромная. Первые результаты у новичка появляются через три-четыре месяца, бывают уникальные случаи и на первом-втором месяце, но это вопрос везения. В компании есть методички и скрипты, и, если планомерно все делать, ты все равно будешь зарабатывать — может, не 300 000, а 100 000 ₽.
Комиссия прописана четко: например, 40 000 ₽ плюс 1,2% от стоимости объекта. Продали подороже — комиссия выше. Клиент платит в кассу компании, а она рассчитывается со мной. В прошлом месяце у меня были 22 входящие заявки, но сделок — шесть, хотя по некоторым на задаток вышли месяцем ранее. В плотном контакте у меня одновременно 10, 15, иногда 20 человек. Нужно про всех помнить и держать в уме ситуацию каждого.
Сложности. В работе риелтора немало рисков. Первый и главный — то, что доход не гарантирован и зависит только от тебя. В найме у тебя есть понятная сумма, даже в случае болезни, а у меня — ничего.
Вторая часть — юридические риски. Если что-то пойдет не так, судиться будем мы. Например, когда продавец квартиры оказался банкротом уже после сделки, компания возвращает клиенту деньги и сама ведет тяжбы. Но я не занимаюсь юридическими тонкостями: для этого у нас есть профильные специалисты.
Третье — большой срок сделки. Сейчас он увеличился. Продажа может идти полгода и даже год. У меня есть клиентка, которой нужна двухэтажная квартира, — мы ищем уже четыре месяца. Но мне это нравится. Я люблю людей и нахожусь на своем месте.
«Оценка — это не только цифры, но и ответственность. А ее пока доверяют живым людям»
Как попал в профессию. Мне 42 года, я живу в Республике Тыва. У меня своя оценочная компания, микробизнес на пять человек, и сам я практикующий оценщик. В хорошие месяцы зарабатываю 350 000—400 000 ₽, в плохие — не ниже 300 000 ₽.
По образованию я экономист. После университета полгода не мог найти работу, случайно помог знакомому с предвыборной кампанией и через него попал в муниципалитет, где занялся земельными аукционами. Тогда я впервые столкнулся с оценкой и узнал, что в нашем регионе всего пять специалистов и они не справляются с заказами.
В 2010 году поступил на программу переподготовки, отучился девять месяцев и получил диплом оценщика. Сейчас каждые три года подтверждаю квалификацию: оценка недвижимости, движимого имущества и бизнеса — это три разных экзамена.
Начинал один: публиковал объявления, стучался к нотариусам, раздавал визитки. Репутацию строил около трех лет, примерно к 2013—2014 меня начали узнавать. Настоящий рост пришел с ипотечным бумом. А когда государство запустило программы поддержки, ипотека стала массовой, а вместе с ней — услуга оценки.
Как пришел к доходу 300 000 ₽. Мой средний доход всегда был выше, чем по региону, так как практикующих оценщиков мало. Входной барьер в отрасль достаточно высокий: обучение, стажировка, квалификационный экзамен.
Первые годы я зарабатывал 80 000—100 000 ₽ в месяц, когда средняя зарплата по региону была около 35 000 ₽. Но во время пандемии, когда государство стало поддерживать застройщиков, доходы резко пошли вверх. С 2022 года я начал фиксировать личный заработок от 200 000 ₽ в месяц. В 2024 среднемесячная чистая прибыль достигла 300 000 ₽. С тех пор эта планка не снижается.
Первого помощника я нанял уже в 2015 году — он выезжал на объекты, фотографировал и делал замеры. В 2017 мы запустили новое направление — кадастровые услуги. В 2020 году я открыл второй дополнительный офис в одном из райцентров. У меня постоянно работали семь человек, сейчас в связи с падением рынка их осталось пять.
Отношения с сотрудниками построены на очень простой финансовой модели: оплата сдельная — 40% от сделки. Сложные объекты беру всегда на себя. Это постоянно держит меня в тонусе, не дает забывать теорию.
Сложности. Рынок меняется. Сейчас в Госдуме обсуждается законопроект о частной экспертизе. Хотят ввести жесткие требования: для оценки недвижимости в суде — строительное образование, для автомобилей после ДТП — автомобильное. Раньше формулировка была расплывчатой: «необходимо обладать определенными знаниями и навыками». Поэтому поступил в магистратуру на строительный факультет — для подстраховки.
Я не боюсь, что мою работу заберет ИИ. «Домклик» Сбербанка уже автоматически оценивает типовые квартиры, и для массовой недвижимости человека скоро сведут к минимуму. Но для судов, споров и сложных объектов ИИ не подходит: нужен выезд, замеры, живые контакты с судьями и адвокатами, плюс эксперт несет уголовную ответственность.
Готовлюсь к разным сценариям. Если ИИ съест массовую оценку — уйду в сложные объекты и судебную экспертизу. Если примут закон об образовании — диплом уже есть. Если рынок просядет — останутся ДТП и страховые случаи. Оценка — это не только цифры, но и ответственность. А ее пока доверяют живым людям.
