Дикая история: кот Леха приходил ко мне в гости в деревне

Дело было в забытой Богом деревне Псковской области — настолько глухой, что её даже немцы не стали захватывать в 1941-м. Так, приехали, сказали, что новая власть пришла. А через два года приехали наши — сказали, что освободили. Деревня стоит на берегу озера, за околицей — лес на пятьдесят километров вглубь. Иногда из него приходит живность — увидеть косулю тут не редкость. Волков слышно иногда, есть рыси. Медведь тоже гуляет рядом, но местных не трогает. Глухое место.

В этой деревне в 2023 году я проводил тёплое время года: с апреля по октябрь. Дом построил ещё мой отец — хороший сруб в три этажа. Горячая вода, канализация, душ, стиралка, баня — всё для жизни. Отца не стало пять лет назад, а я примерно тогда же развёлся с первой женой. Кроме того, я работал удалённо, так что это место стало для меня идеальным уединённым прибежищем. Печь, мангал, дрова, бензопила, удочки, газонокосилка — у меня было буквально всё, что мне надо, чтобы хорошо провести время. Ну и про работу, конечно, не забывал — там получалось отлично фокусироваться. Мы тогда как раз были близки к релизу мобильного приложения, а я отвечал за этот процесс.

Однажды вечером, сидя за ноутбуком на первом этаже дома и решая довольно сложную задачу с фидами, я услышал настойчивое «МЯУ». Я удивился, так как повидал многое — лосей на заднем дворе, енотовидную собаку, спящую на лужайке, следы присутствия кабана у калитки, — но кот-то тут откуда? А котов, должен сказать, я не то чтобы не люблю, но обхожу стороной из-за жуткой аллергии.

• — МЯУ!

Выхожу. На крыльце перед домом сидит чёрный, увесистый по кошачьим меркам чернючий кот. Видно было, что повидал он уже многое: передних клыков нет, хвост сломан. Годков ему было двенадцать–тринадцать. Морда — здоровая и хитрая. Требует еды, но явно делая вид, что голодный, придуривается. Дал ему колбаски по случаю визита, а через пару дней, когда поехал закупаться в райцентр, за тридцать вёрст от деревни по грунтовым дорогам, захватил ему несколько пакетиков мягкого китикета с лососем. Кот же за наглую морду был прозван Жуликом.

Следующее «МЯУ» не заставило себя долго ждать — тем же вечером Жулик пришёл харчеваться. Правильно, думаю: дают — бери. И насыпал ему пакетик корма. Вы когда-нибудь испытывали восторг? А видели, как восторг испытывает кот? А я видел. Видимо, прежняя еда его была далека от того, что он ел теперь — лососями в нашей деревне его ещё не кормили. Сами понимаете, что захаживать ко мне он стал регулярно — утром и вечером. А я же регулярно покупал ему еду в райцентре. Впрочем, иногда он съедал её раньше срока и тогда не отказывался ни от моего борща, ни от курицы, ни от колец кальмара.

Однажды я вышел ночью покурить на крыльцо — ночь была ясная, а мне не спалось. Жулик не приходил уже пару дней, так что я начал волноваться. И тут, метрах в двухстах от забора, я слышу звуки кошачьей драки. Даже не так — БОЙНИ. Крик был такой, что птицы в лесу переполошились. Кот пришёл под утро с рваным ухом, кровью на морде и явно довольный собой.

• — Победил? — спросил я.
  — МЯУ, — ответил кот, за что и получил двойную порцию китикета.

Тем же днём ко мне пришёл сосед и рассказал, что кот вообще-то имеет хозяина — местного егеря, а харчеваться ходит по всей деревне, да ещё и к кошке его пристаёт, за что бывает бит из рогатки. Кота же на самом деле зовут Лёша.

• — От французского le chat, — подумал я. Тонко.

Лёха приходил ко мне до октября каждый день. Однажды мы пошли вместе за грибами — я просто позвал его, а он и пошёл. Так мы и шли вместе: он то убегал, то прибегал — в общем, вёл себя как собака, пока мы не пришли домой. И только потом он ушёл по своим делам. Вместе мы воровали сливы у соседки, вместе сидели у костра. Всё лето я выдирал ему клещей пинцетом, а он терпел, хоть и делал вид, что недоволен происходящим. Уезжая же в октябре, я оставил хозяину запас корма. Лёху в город было везти нельзя — он бы там не стал жить и сбежал бы.

В следующие два года я приезжал в деревню реже — меня перевели в офис в Москве, а ехать оттуда далеко, так что приезжал я два раза в год на две недели — открыть дом, а потом закрыть. И как же каждый раз я радовался, когда за окном раздавалось знакомое «МЯУ»! Конечно, тут же ему насыпалась полная миска привезённого корма, происходила фотосессия, санитарная обработка от клещей и прочие радости. Оставлять его было страшновато — старый уже, вдруг не увидимся. Но Лёха не только был ещё в форме, но и давал жару деревенским молодым котам, гоняя их по округе и показывая, кто в доме хозяин.

В последний раз я видел его год назад — уже совсем седого, заметно менее ловкого, но всё ещё так же радующегося лососевым пакетикам. В тот раз я приехал на дачу в компании мамы и невесты, и Лёха, видя нового человека, каждый раз потешно изображал перед ним неимоверный голод, за что, конечно же, получал дополнительную порцию корма.

В июле, когда я был в Москве, мне написали, что Лёха пропал. Время, видимо, пришло и забрало своё. Конечно, кота было очень жалко. В сентябре я поехал в деревню готовить дом к зиме и нашёл на крыльце бани, где он любил сидеть греться, клочки чёрной шерсти и косточки. Вот и нашли кота. Жил у егеря, а помирать пришёл ко мне.

Похоронил я его под яблоней.