Как я сходила в быв­шую тюрьму «Кре­сты» на экскурсию и что там будет дальше

Пока мы слушали инструктаж и историю строительства, к нам подошел кот. Раньше их здесь было много, сейчас меньше. Но все равно, как говорят, в солнечную погоду они вылезают из подвалов и нежатся на солнышке. Можно захватить с собой корм и оставить его охранникам — они покормят. КОТ — это еще и аббревиатура, «коренной обитатель тюрьмы». Так что раньше фраза «В „Крестах“ много котов» имела двойной смысл.

«Кресты» — это два здания в форме крестов, административный корпус с храмом, а также вспомогательные сооружения. По мере необходимости строили еще здания, всего их насчитывается 29. Так, уже во времена СССР появился девятый туберкулезный корпус для больных заключенных.

Комплекс «Кресты» построены из красного кирпича в конце 19 века, архитектор — Антоний Томишко. Позднее все достраивалось и перестраивалось. Так, в ходе экскурсии встречалось много несуразных сооружений и пристроек, сделанных из подручных материалов.

На ремонтные и восстановительные работы не хватало денег, поэтому многое делалось силами заключенных. Ценились люди реальных профессий: электрики, каменщики. Их старались подержать здесь подольше, а не отправлять к месту отбывания срока сразу после приговора.

Дальше закоулками и проходами мы пошли в сторону набережной и храма.

Административное здание с храмом — это единственный объект на территории, который не принадлежит нынешнему владельцу и куда можно попасть вне организованной группы. Церковь Святого Александра Невского — часть РПЦ, и каждый выходной она открыта для верующих во время службы. Расписание литургий есть на сайте.

По задумке архитектора, со стороны набережной к храму должна была вести крытая галерея, которая бы просматривалась с двух сторон. Но что-то пошло не так, и первоначальная задумка превратилась в целое здание, которое просто закрывает храм от взглядов с набережной.

Здание храма продумано и сделано очень функционально. На нижнем этаже были административные помещения, а на следующем уровне — сам храм на 400 человек. В советское время он был закрыт и переоборудован в клуб.

Оба здания в виде крестов расположены на бывшей режимной территории за заборами, окутанными колючей проволокой.

Проволока есть и прямо на зданиях над вторым этажом — это «малявоуловители». Заключенные делали из газет и журналов длинные трубки, писали записки — малявы — и через эти трубки пуляли эти записки в окна других камер. Это была местная система передачи информации. Администрация пыталась с этим бороться, но не получалось. А может, и не очень хотела, так что тут была собственная внутренняя социальная сеть задолго до «Вконтакте».

Кроме того, между окнами камер натянуты нити, иногда их обрывки можно увидеть и сейчас. Это тоже был способ общения и обмена информацией и вещами между заключенными.

По меркам 19 века «Кресты» были продвинутой тюрьмой: здесь были электричество, водопровод, канализация и паровое отопление. В царское время — вполне неплохие условия содержания. Мне запомнился рассказ экскурсовода, что Владимир Дмитриевич Набоков — отец писателя Набокова — привез сюда резиновую ванну и занимался гимнастикой, изучал уголовное право и итальянский язык, а питался тем, что ему привозили из города. Но покупная ряженка ему не нравилась, поэтому в заключении он делал свою.

В блокаду «Кресты» продолжали функционировать. Часть заключенных вывезли, часть оставили. В 1941 заключенные и конвоиры на территории построили ДОТ — долговременную огневую точку. На случай если немцы зашли бы на территорию города и нужно было бы их задержать.

В советское время в одном из подвалов крестов расстреливали — в эти камеры мы не ходили, но снаружи нам их показали.

Разруха, плесень, холод. Еще не до конца выветрился запах пота и табака, хотя уже несколько лет двери и окна там приоткрыты. Мы заходили через дверь в конце одного из лучей — и дальше двигались в сторону центра здания.

Один из крестов — четвертый корпус — считался более привилегированным. В нем содержались первоходы — те, кто попадал в первый раз. Экскурсовод рассказал, что позже туда за деньги попадали и рецидивисты. В 1990-е там можно было сделать даже ремонт в камере, чтобы более комфортно существовать. СИЗО переживало не лучшие времена, за ЖКУ нечем было платить, зарплату сотрудники не получали месяцами, поэтому в ходу были разные мелкие услуги заключенным.

Второй крест — пятый корпус — предназначался изначально для более серьезных заключенных. В этом корпусе делали ремонт уже в 21 веке, поэтому он сохранился лучше. Мы были именно в нем.

Устройство зданий в виде крестов идентичное: четыре надземных этажа и один подземный, от центра креста отходят четыре луча. Внутреннее устройство всех лучей одинаково: проход вдоль стен и камеры.

Изначально перекрытий между этажами в общих коридорах лучей не было — из центра можно было увидеть даже дальний угол любого луча и этажа. Так задумывал архитектор. Но позже построили перекрытия, и этаж каждого луча просматривался только с этого этажа.

В центрах крестов располагались служебные кабинеты работников и техпомещения. Мы были в пятом корпусе, где в центре расположена часть помещений местной больницы. Я читала книгу врача-психиатра Алексея Гавриша «Семь лет в „Крестах“» — он работал здесь и подробно описал устройство своего корпуса, а также саму работу и контингент. Если прочесть эту книгу до посещения, можно увидеть тюрьму его глазами.

Камеры небольшие — около 8 м². Есть окно, сделана принудительная вентиляция. Летом здесь зачастую было настолько жарко, что у многих не выдерживало сердце. На решетках некоторых камер видны следы прошлой жизни обитателей — из них зачастую делали подобие шведской стенки для занятий спортом.

Метраж был просчитан и обоснован — экскурсовод Константин подробно объяснил истоки и концепцию идеи исправления и обезличивания человека. Изначально камеры рассчитывались на одного или двух арестантов, а «Кресты» проектировались как тюрьма на 1 200 человек.

В советское время на этих 8 м² сидели и по 12, спали в две смены, а численность заключенных доходила до 12 000. В некоторых источниках говорится, что в камерах могли сидеть и по 20 человек  .

На дверях камер сохранились замки, глазки — их еще называют Иудами, а также кормушка — откидывающаяся часть, через которую подавали еду. Правда, по рассказам с экскурсии, в 1990-е, когда надзирателям не платили зарплату, сами заключенные подкармливали охрану из своих передач.

Иногда нам встречались таблички из прошлого на дверях, через которые заключенных выводили на прогулку, или просто плакаты. Но какие из них были здесь во время работы СИЗО, сказать сложно. С тех пор здесь бывали киношники — возможно, некоторые плакаты повесили для съемок.

Экскурсовод рассказал о некоторых. Так, в 1990-е два человека сделали себе фальшивые удостоверения сотрудников больницы из подручных материалов. Выглядели подделки настолько качественно, что заключенных беспрепятственно выпустили. Красные обложки удостоверений — из ниток, что они выдернули из красных носков, которые им передали с воли. Позже их поймали.

Еще известный случай несостоявшегося побега — тюремный роман следователя и подследственного. По нему даже сняли фильм «Тюремный романс» с Мариной Нееловой и Александром Абдуловым. Молодая, но опытная следовательница спустя пару месяцев общения с матерым уголовником пронесла ему револьвер. Но воспользоваться он им не смог.

Самый кровавый побег случился в 1992 году на фоне общего бардака, творившегося в стране. Один из матерых уголовников по фамилии Перепелкин, которому грозила высшая мера наказания, подбил молодых бандитов на побег.

Перепелкин изучил характеры и привычки всех конвоиров и разработал план побега. Воспользовался случаем: во время празднования дня рождения одного конвоира охрана поредела — из двух сотрудников один отлучился на это самое празднование. Второй остался один на один с группой бандитов во главе с Перепелкиным, чем те и воспользовались — оглушили и забрали ключ.

Но все пошло не так — если будете на экскурсии, услышите подробности. И все свелось к кровавому штурму, во время которого погиб один из конвоиров, которого взяли в заложники. Он истек кровью. Ему посвящена мемориальная доска на здании административного корпуса. Еще несколько бандитов были убиты, один тяжело ранен. А зачинщик и «мозг» Перепелкин не пострадал.

Рядом есть еще мемориальные доски. Одна из них посвящена маршалу СССР Константину Рокоссовскому. Он попал сюда незадолго до войны по ложному доносу и провел здесь два страшных года. Ему сломали пальцы ног, выбили часть зубов, а также подвергли пыткам, но признательные показания он так и не подписал. Позже его освободили — в 1945 он участвовал в Параде Победы на Красной площади.

Это одно из самых мрачных мест, в которых я была. Но если абстрагироваться от истории места, сами здания из красного кирпича в виде крестов и храм с арочными окнами выглядят величественно. Чугунные лестницы и ограды внутри зданий придают им визуальную легкость, но прошлое назначение «Крестов» не дает все это оценить по-настоящему.

На территории «Крестов» планируется общественное пространство, в которое войдут мультимедийный музей, два отеля категорий «четыре» и «пять звезд», гастрономическая улица и пешеходная аллея. Прорабатывается вопрос подземного пешеходного перехода от набережной.

Когда этот комплекс переделают в гостиничный, возможно, тягостное впечатление уйдет. Пока это место на стыке эпох — новое еще не пришло, а старое, со всеми трагедиями и историей, еще не ушло. И тем ценнее, что все это еще можно увидеть своими глазами, а нынешний владелец разрешил посещение, пусть и только для групп и только до сентября.

Дальше начнется масштабная реставрация, на которую, по оптимистичным оценкам владельца KVS, уйдет пять лет. Историко-культурную экспертизу уже сделали, к осени компания хочет получить разрешение на строительство.

В феврале 2026 «Кресты» включили в перечень объектов культурного наследия  ​— утверждены границы, состав зданий, а также характеристики памятника, которые запрещено менять. Например, фасады, расстекловку, своды и купола крестов.

Часть зданий советской постройки снесут. Под охрану взято всего 15 зданий, тогда как на момент покупки комплекс насчитывал 29. Достраивать новые разрешено, как и сносить внутри зданий перегородки. Так что, когда снесут лишнее — и снаружи, и внутри зданий, — туда придет свет во всех смыслах.