«Успех зависит от умения задавать правильные вопросы»: сколько зарабатывает научный журналист

Новая героиня рубрики «Профессии» работала маркетологом, пока не уволилась одним днем, когда надоела рутина.

Она устроилась научным журналистом в университет и теперь умеет рассказывать простыми словами о сложных понятиях, оспаривать правки ученых и даже помогать перспективным проектам находить финансирование. Читательница рассказала, как ее выручают нейросети, почему она больше не перерабатывает и как выбирает темы для новостей.

Профессия: научный журналист
Город: Пермь
Возраст: 22 года
Опыт работы: 1 год
Доход: 70 000 ₽

Впервые о выборе профессии я серьезно задумалась только перед ЕГЭ. На момент поступления окончательно так и не определилась — подавала документы на разные гуманитарные специальности, в том числе на рекламу, графический дизайн и журналистику, хотя ни к тому, ни к другому, ни к третьему душа у меня никогда особо не лежала. В конце концов я выбрала направление «Медиакоммуникации»: оно показалось более широким и поэтому более перспективным, чем та же журналистика.

Я сдавала русский язык, литературу и обществознание. Для бюджета нужно было набрать минимум 260 баллов за три предмета, но так как специальность гуманитарная, количество бюджетных мест было сильно ограничено. Например, в 2026/27 учебном году их всего два. В итоге я попала на платное отделение. Обучение стоило около 150 000 ₽ в год.

Программа охватывала полный цикл работы с контентом — от создания до продвижения. Мы изучали инфографику, психологию, авторское право, веб-аналитику, корпоративные медиа, основы рекламы, техническое письмо, цифровой этикет, медиапланирование и многое другое.

Особенно мне нравились дисциплины, где надо было делать творческие проекты. Например, на занятиях по кроссмедийным технологиям я записывала выпуск подкаста и верстала зин — небольшой авторский журнал. А наименее интересным было программирование: давали только базовые знания, и я не понимала, как их применять в работе.

Мы проходили производственную практику. Можно было самостоятельно найти место или выбрать из вариантов, которые предлагал вуз: городские издания, ИТ-компании, коммуникационные агентства, радио, телевидение. Первая моя практика была в издательстве. Мы делали информационные посты, монтировали ролики, разрабатывали тематические путеводители и маршруты экскурсий по городу. Вторая — в газете. Мы фотографировали мероприятия, писали о них статьи на сайт, участвовали в наполнении соцсетей контентом.

Среди преподавателей было немало классных специалистов, которые работали в профильных компаниях или развивали свои проекты. Многое из того, что мы изучали и делали, стало хорошей базой, но, конечно, университет не дает всех навыков, которые нужны в профессии.

Поэтому, как и большинство студентов, я стала работать во время учебы. За четыре года мне удалось побывать наставником по литературе в онлайн-школе, веб-дизайнером, менеджером по геомаркетингу и штатным маркетологом в агентстве.

Мне долго казалось, что маркетинг — это именно то, что нужно: там есть и аналитические, и творческие задачи. Но ближе к концу обучения вся работа с социальными сетями мне порядком надоела. И в агентстве, и на учебе я часто занималась почти одним и тем же — созданием контента. Со временем на работе стало значительно меньше интересных задач, например составления стратегий продвижения, аналитики рынка или продукта, и все больше я занималась просто ведением клиентских аккаунтов.

Я уволилась одним днем и стала искать что-то связанное с рекламой или текстами, хотя изначально не рассматривала эти направления: такая работа мне казалась очень однообразной и скучной. Но все-таки в процессе обучения я поняла, что это не совсем так, а значит, стоит попробовать.

Я много откликалась на вакансии, несколько раз в неделю ходила на собеседования и сама писала разным медиа, но из-за отсутствия релевантного опыта получала только отказы. Я рассматривала все варианты, где могла развиваться в редактуре или коммуникациях. В основном подавалась на позиции стажера и младшего PR-менеджера.

В целом эта сфера мне показалась гораздо более сложной для поиска работы, чем тот же СММ или маркетинг. В основном попадались удаленные вакансии, на которые претендовало много людей, а в моем регионе подходящих предложений почти не было.

Спустя три месяца я наткнулась на вакансию научного журналиста в университете. Мне понравилось, что это была не совсем обычная журналистика: предлагалось писать про разные исследования, разработки. При этом какого-то специального опыта не требовалось, вакансия была для начинающих. Сначала я прошла собеседование с начальником отдела, а потом мне дали тестовое задание — написать новость по одной из статей. Так как это был далеко не первый отклик, я не особенно рассчитывала на утвердительный ответ, но меня взяли.

Мы с коллегами занимаемся популяризацией научных исследований и разработок — пишем по ним релизы и статьи для широкой аудитории, где объясняем все простыми словами. Для публикаций берем многие работы ученых из нашего университета — и про изучение раковых клеток, и про оптимизацию нефтяного оборудования или двигателей для авиации и промышленности, и про создание медицинских препаратов, и про способы утилизации отходов.

За все время мне не попадалось тем, над которыми было бы совсем неинтересно работать. Больше всего нравится писать о медицине и биотехнологиях — о противоопухолевых лекарствах, методах диагностики болезней, новых материалах для протезов. К примеру, прямо сейчас пишу про асимметрию полушарий головного мозга и создание новых молекул антиоксидантов.

Это всегда казалось мне чем-то далеким и слишком сложным: как я могу что-то написать по теме, в которой не разбираюсь? Поэтому большой плюс для меня — расширение кругозора. Ты не создашь интересный и простой текст, если не понимаешь тему исследования. Нужно очень глубоко погрузиться, разобраться в том, как устроены разные процессы, чтобы суметь их объяснить другому человеку. Не просто перечислить, что это и зачем нужно, а рассказать, как именно работает, какие альтернативы есть, чем они лучше или хуже того решения, которое предлагаем мы.

Тем не менее в словосочетании «научный журналист» главное — все-таки «журналист». Ты не обязан быть экспертом в определенной области, и это не мешает рассказывать о науке. Предметную экспертность набираешь по ходу дела: пишешь о чем-то и поневоле учишься.

Успех во многом зависит от умения задавать правильные вопросы — себе и ученому. Иногда информации из статьи не хватает, поэтому нужно идти к автору и узнавать что-то дополнительно.

В тексте статьи много терминологии, сложных конструкций, поэтому когда адаптируешь его под широкую аудиторию, можно случайно исказить мысль. Так что фактчекинга здесь должно быть значительно больше, чем при написании новости на более повседневную тему.

Самым приятным в работе мне кажется создание материала — изучение статьи, просмотр статистики, выстраивание логики текста. Хотя, конечно, результат зависит не только от этого. Огромная часть процесса — это грамотная коммуникация. Чтобы эксперт согласился работать, нужно объяснить, почему ты к нему обратился и чем это будет полезно в первую очередь для него.

Публикация новостей иногда приносит вполне осязаемые результаты: с их помощью ученые находят предприятия, готовые поддержать их разработки. То есть это по-своему двигает науку вперед. Например, после публикации материала о полностью отечественной системе бурения скважин с разработчиками связывались из «Газпрома» и «Лукойла», чтобы обсудить возможность внедрения технологии в производство. А после новости про исследование способов устранения канализационного запаха ученые получили грант от одной региональной компании на сумму более миллиона рублей, чтобы дальше работать над этой темой.

Я работаю в университете. Коллектив мне очень нравится. Что приятно, мы все находимся в одном пространстве, поскольку у нас нет удаленки. Раньше я почти всегда трудилась из дома и коллег видела максимум в окошке «Зума». Сейчас же мы нередко собираемся после работы, что гораздо лучше, чем просто чатиться.

У нас большой отдел — 13 человек, но непосредственно научными новостями занимаются трое, включая меня. Некоторые коллеги пишут научно-популярные тексты на повседневные темы. Они находят инфоповод, ученого, берут у него комментарий и создают материал. Часто это совсем простые темы: например, как эффективно защититься от разных инфекций или что лучше сажать весной.

Остальные коллеги занимаются социальными сетями и внутренними коммуникациями, то есть работают с инфоповодами университета: рассказывают про приемную кампанию, мероприятия, освещают достижения студентов и сотрудников.

Наши обязанности почти не пересекаются, кроме момента, когда новости адаптируют под наши ресурсы — делают карточки или клипы.

Мой непосредственный начальник — руководитель пресс-службы. Он курирует работу всего отдела — не только новости, но и остальные направления. В целом отношения с руководством складываются хорошо. Все спокойно и адекватно.

Мне нравится, что у нас нет микроменеджмента. Нет постоянного контроля, слежки за каждым действием, за тем, когда ты пришел или ушел. Конечно, какие-то аспекты проверяют, например качество текстов, но в целом никто не стоит над душой, и ты спокойно выполняешь задачи в своем темпе.

Я занимаюсь написанием новостей и статей по опубликованным разработкам ученых нашего университета. Начинаю с поиска тем: на научных платформах — «Элайбрари», «Киберленинка», «Роспатент» и других — смотрю недавно вышедшие статьи и патенты, пробегаюсь по текстам, чтобы понять суть, и запрашиваю согласие на публикацию результатов у авторов.

Для новостей нам подходят не все темы. Жестких критериев нет, но самое главное — чтобы в них была актуальность или эффективность. Если это новые теоретические выводы, они должны быть сделаны впервые, а если разработка — она должна быть лучше аналогов по какому-то критерию. Обычно эти аспекты прописаны в самой статье, но когда такой информации нет, можно задать уточняющие вопросы.

Также важно, что мы не рассматриваем узкие исследования, которые интересны очень ограниченному количеству людей, — допустим, работу по социологии, выводы которой актуальны только для одного конкретного города и неприменимы к другим регионам. Это важный момент: все публикации в СМИ делаются на безвозмездной основе, а значит, новость должна заинтересовать максимальное количество журналистов и редакторов.

На начальном этапе они помогают быстро понять суть исследования. Я загружаю материал и получаю краткую выжимку. Нередко ИИ выручает, когда в тексте встречаются термины или нужно понять, как устроены какие-то процессы. В научных работах некоторые вещи описываются сухо и сложно, а в открытом доступе найти подходящее и простое объяснение получается не всегда.

Но никакая нейросеть пока не может от и до заменить журналиста при написании новости хотя бы потому, что искажает факты и не всегда отличает реальные данные от вымысла. А это критично для любого текста, не только научного.

Черновой вариант релиза я сначала показываю руководству, при необходимости вношу правки и отправляю на согласование ученому. Последний этап обязателен, потому что даже при тщательной проверке материала я могу допустить фактологические ошибки или неверно представить какой-то аспект разработки.

Кстати, у нас нет четких сроков написания материалов. Какие-то темы можно изложить быстрее и легче, потому что само исследование проще, а в других нужно хорошо покопаться. Допустим, материал про нефтяное оборудование я не напишу очень быстро. В среднем от момента согласия ученого до первого варианта текста проходит около половины рабочего дня либо полный день. По объему получается минимум две-три страницы. Дальше многое определяется тем, как быстро эксперт проверит текст: сможет сделать это в тот же день, на следующий или через неделю.

Когда готов итоговый вариант новости, мы отправляем его в федеральные, отраслевые и региональные СМИ: в ТАСС, «Комсомольскую правду», Naked Science и другие. По каждому материалу мы собираем небольшую статистику: отслеживаем, сколько и какие медиа взяли текст. Кроме того, смотрим и на более общие показатели — медиаиндекс за месяц и охваты, но детальной аналитикой занимается уже руководство.

Нет какого-то точного числа, сколько упоминаний должно быть. Чем больше, тем лучше, но какие-то материалы просто по определению собирают больше внимания, чем другие. Например, у меня была новость про прогнозирование продолжительности жизни, за три дня набравшая более 20 упоминаний в разных источниках и свыше 16 тысяч просмотров. Это хороший результат, который бывает далеко не каждый раз.

Как-то раз об одном из исследований университета написал в своих соцсетях известный российский теле- и радиоведущий. Ему понравилась тема, и он захотел пригласить наше руководство на утреннее шоу, чтобы расспросить о том, чем мы занимаемся и какие вообще исследования проводим.

Связаться с нами он пытался около года, но ему почему-то никто не отвечал и даже не видел этих запросов. Обычно происходит ровно наоборот: это мы ищем контакты в СМИ, пишем, предлагаем темы. Он шутил про неприступную крепость и даже привлек кого-то, чтобы получить ответ. В итоге он все-таки вышел на пресс-службу и договорился с руководством о встрече. И теперь у нас есть еженедельный прямой эфир на популярной радиостанции совершенно бесплатно.

Просыпаюсь я обычно в 07:30, а значит, на сборы есть около часа. Добираться недолго, в 09:00 уже начинаю работать. Вообще, определенных задач нам почти никогда не ставят, поэтому утром я записываю все, что нужно сделать в течение дня, и просто иду по этому списку.

Он может выглядеть так: закончить черновик новости, позвонить ученому, запросить согласие по нескольким исследованиям, внести правки в текст, разослать статью в СМИ, проверить готовый материал на ошибки.

В обед стараюсь не работать, поэтому либо остаюсь в кабинете поесть и посмотреть что-нибудь, либо иду куда-нибудь с коллегами. Это, наверное, самая приятная часть дня — тем более что университет находится в центре города, так что выбор мест у нас большой.

Выхожу с работы ровно в 18:00, стараюсь не задерживаться. Бывают ситуации, когда надо срочно что-то завершить, но редко. Обычно это случается к концу месяца, когда нужно доделать как можно больше материалов, так что приходится оставаться на пару часов.

У меня не случается порывов поработать вечером или в выходные, хотя раньше я частенько добровольно садилась что-нибудь редактировать. Сначала это было на фоне адаптации: я осваивалась на новом месте, привыкала к обязанностям и к тому, как все устроено. Но спустя пару месяцев поняла, что, если буду проводить все время в работе, она перестанет приносить удовольствие. А мне не хотелось, чтобы так случилось.

Свободное время провожу в основном дома: стараюсь больше отдыхать, учить английский или читать, но чаще занимаюсь разными домашними делами. Из-за сидячей работы приходится постоянно включать физическую активность: стабильно один-два раза в неделю хожу на йогу и два-три раза в неделю бегаю трусцой.

Без дополнительного дохода, по-моему, никак. В качестве подработки создаю чат-боты и занимаюсь их технической поддержкой. Этому я научилась, когда была маркетологом. Это довольно популярное занятие, но искать клиентов я до сих пор не научилась, так что у меня всего один «постоянник» на такие задачи. В любом случае это занимает очень мало времени, соответственно, получаю я с ботов немного. Зависит от объемов, которые каждый месяц варьируются, в среднем — 5 000 ₽.

До недавнего времени у меня была еще одна подработка: писала посты для двух телеграм-каналов репетиторов по литературе. Кстати, оба — мои знакомые. Объемы работы были небольшие — примерно по 10 постов в месяц для каждого на литературную тематику. Например, «Необычные факты про Гоголя», «Был ли Маяковский матершинником», «Почему в русской классике все страдают» и так далее. С этого я получала уже больше, чем с чат-ботов, — 15 000—20 000 ₽.

Многие мои коллеги тоже подрабатывают: кто-то — репетитор по английскому, кто-то проводит фотосессии, а кто-то делает прически.

Я планирую найти новую подработку и думаю над внештатным авторством. Хочется писать на лайфстайл-темы — например, о том, как можно за две недели посетить две страны, потратив всего 90 000 ₽, или как впервые сходить в поход. Или, допустим, про бег, которым я плотно занимаюсь: как тренироваться без гаджетов или готовиться к первому марафону. Думаю, это многим было бы интересно.

Я зарабатываю неплохо для журналиста, учитывая отсутствие особого опыта в этой сфере. В среднем в университете мне платят 70 000 ₽ — это сумма за выполнение ежемесячного плана. Примерно столько и получает научный журналист в России в среднем. Зарплата напрямую зависит от количества новостей: если я делаю меньше, то и зарабатываю меньше, и наоборот. Премий у нас нет, кроме 13-й зарплаты в конце года.

В работе есть определенная сезонность. Например, в июле и августе найти тему и договориться с учеными значительно сложнее, просто потому что большинство из них в отпуске и не готовы вносить правки. Случалось, что я не выполняла план и получала 50 000—60 000 ₽. А когда материалов было особенно много, удавалось заработать почти 100 000 ₽.

Я не транжирю, но и не очень умею экономить. Повезло, что не приходится снимать квартиру. В месяц трачу 40 000—45 000 ₽:

• 15 000 ₽ на еду дома и на работе;
• 3 000—4 000 ₽ на транспорт. На такси езжу редко — два-три раза в месяц;
• до 5 000 ₽ на коммунальные услуги;
• 3 000 ₽ на мобильный и домашний интернет и подписки;
• около 5 000 ₽ на развлечения — бар, йога, бильярд, театр или просто попить кофе на лавочке;
• около 7 000 ₽ уходит на брекеты, на ежемесячную замену дуг;
• и 3 000—4 000 ₽ трачу на что-нибудь эдакое: новую кофточку, шампунь или подарок кому-то на день рождения.

Откладываю около 20 000 ₽ в месяц. У меня нет никаких лайфхаков по экономии, кроме проверенного способа перекидывать часть зарплаты на другой счет. А еще я использую автонакопление с постепенным увеличением суммы перевода. Конечно, это не позволяет резко и легко накопить большие деньги, но для начала неплохо.

Хотя я знаю, что зарабатываю не так уж мало для регионального журналиста, мне нужно значительно больше. Все деньги, что получается откладывать, идут в основном на оплату брекетов и путешествия. А вот с другими крупными покупками сложно.

Хотелось бы увеличить сумму накоплений, но иных вариантов, кроме как найти новую подработку, пока нет. К тому же в течение пары лет я планирую сменить место работы и пока не могу быть уверена, что зарплата там окажется выше нынешней.

Поэтому так или иначе хочется развивать дополнительные навыки — хотя бы для подстраховки. В перспективе я бы попробовала себя в чем-то помимо текстов.

Особенно здорово будет получить опыт в организации мероприятий: понять, как искать площадки для событий, составлять сметы и бюджеты, как работать с приглашенными спикерами и организовывать информационное сопровождение мероприятий. Это совсем другая зона ответственности, требующая навыков, которых у меня пока нет, но я бы хотела их развить.

Давно пытаюсь подступиться к инвестированию, но не знаю, с чего начать. Тема обширная, много нюансов, которые нужно держать в голове. При этом выбрать себе наставника в этом вопросе не так просто.

В ближайшее время каких-то серьезных вложений я не планирую. До ипотеки, например, пока не доросла. Да и накоплений на что-то крупное все равно нет, максимум — можно начать потихоньку откладывать на первоначальный взнос. И хотя снимать квартиру еще 30 лет не хочется, но и обременять себя ипотекой прямо сейчас — тоже.

Карьерную траекторию в научной журналистике можно строить очень по-разному. В рамках университета вертикального роста нет — разве что должность начальника пресс-службы, который руководит работой отдела, то есть контролирует качество выходящих материалов, находит новых партнеров и выбирает, какие результаты освещать в медиа. На этой позиции реально зарабатывать около 200 000 ₽ в месяц или больше.

Но есть возможность работать не только в вузе. Существует немало научно-популярных медиа, например Naked Science, N+1, журнал «Код Шредингера». У многих федеральных СМИ есть собственные научные разделы, допустим у РБК и «Известий». Туда можно прийти автором и со временем вырасти до редактора: не просто писать новости, а уже править чужие материалы, придумывать темы для других сотрудников и следить за качеством текста. Кроме того, внутри крупных медиа можно углубляться в определенную тематику — например, писать только про медицину и биотехнологии и общаться с экспертами именно в этой области.

Есть еще более широкая специализация — научный коммуникатор. Он может работать не только в университетах, но и в научных и образовательных центрах, музеях, государственных компаниях. Его задачи гораздо разнообразнее, чем у журналиста: он организовывает мероприятия, выставки, отвечает за привлечение партнеров, участвует в продвижении проектов ученых. Так что, если захочется расширить компетенции, но при этом остаться в научной тематике, это отличный вариант.

Придерживаюсь мнения, что, пока есть возможность, нужно рассмотреть побольше разных занятий. Мне интересны несколько направлений, но пока нацеливаюсь на пиар — получилось бы расширить компетенции, не уходя при этом далеко от того, чем я уже занимаюсь.

Думаю, было бы здорово пойти в агентство, которое работает с личными брендами. Какие-то навыки у меня уже есть — та же редактура или ведение соцсетей, так что я буду не совсем нулевым специалистом. Но так как опыта на аналогичной должности все же нет, на старте зарплата, вероятно, будет примерно как сейчас, если не меньше.

Можно сказать, что смена работы — это не только прихоть, но и необходимость, потому что в ближайшие годы я хотела бы, пусть и временно, сменить место жительства. Активно подтягиваю английский и скоро буду изучать возможности поступления в магистратуру где-нибудь в Европе. Думаю продолжить заниматься медиакоммуникациями. Есть много программ, и условия для поступления адекватные. Но если не получится, запасным планом будет переезд через языковые курсы.

Поскольку мои навыки позволяют работать удаленно, в первое время после поступления, вероятно, так и будет. Но в идеале в другой стране нужно найти нового работодателя, ведь с зарплатой в рублях там рано или поздно станет финансово непросто.

Думаю, если стараться и делать хоть какие-то шаги, обязательно получится найти что-то подходящее. Пять лет назад я бы все отдала за возможность находиться там, где я сейчас, а значит, через еще каких-то пять лет я опять буду в новом и более классном месте.